– Ну, что мне еще сделать? Дина… ответь.
Не отвечала, кажется, она плакала. Ипполит взял ее за плечи, притянул к себе. Плачет, но уже на плече. Можно с облегчением вздохнуть, хотя… с такой, как Дина, упаси бог расслабляться.
Из бара высыпала молодежь, они громко хохотали, приплясывали, были навеселе. Но что примечательно – слышалась русская речь, именно она заставила остановиться Асланбека, он всматривался в толпу, которая в ночи выглядела довольно однообразной.
– Ты знакомых увидел? – поинтересовалась Эля.
– Да. Борода, Сажа, идите. И ты, Эля, иди с ними. Я догоню.
– Бек, что-то тревожит тебя? – осведомился Борода.
– Все в порядке. Идите.
Эля оглядывалась, а он закурил и не двигался, вскоре все трое повернули за угол. Молодые люди расставались, да никак не могли расстаться, наконец, разделились по двое, по трое, по одному. Асланбек пошел за парнем, нагнал его:
– Ты Вито?
– Да… – удивленно произнес тот.
Удивленно и немного испуганно, но увидел перед собой мужчину в дорогом длинном пальто, в дорогих перчатках, с небрежно повязанным шарфом на шее. Сразу видно, крутой господин, Вито улыбнулся ему:
– Вы меня знаете?
– Знаю. Я искал тебя.
– Искали? А зачем?
– Три года назад… больше трех лет назад в России я убил человека, который ни в чем не был виноват. Я убежал за границу. Теперь хочу исправить ошибку.
– Не понимаю.
Но Вито разволновался. Абсолютное спокойствие, уверенность, загадочные слова господина нагнетали на юношу неясный ужас.
– Ты застрелил Маймурина, это мой тесть. А я застрелил Киселева, неправильно подумав, что он убил отца жены. Ошибки нужно исправлять, это мой принцип.
Лезвие выскочило из рукоятки, сверкнуло в руке, Вито попятился, взмолившись:
– Не делайте этого… Не надо… Прошу вас…
– Все хотят жить. Но не все достойны.