ого не было, изнасиловал ее и отплатил таким образом врачу его же монетой. Позднее он ему в этом признался.
CLVIIIО ростовщике из Виченцы
В Виченце один ростовщик много раз просил некоего монаха, пользовавшегося очень большим влиянием и постоянно произносившего проповеди о нравах, выступить со всей силою против ростовщиков, чтобы заклеймить как можно красноречивее этот порок, сильно распространенный в городе. Он повторял эту просьбу с такой настойчивостью, что это уже становилось монаху в тягость. Когда кто-то стал выражать удивление, что он так упорно настаивает на осуждении того промысла, которым он сам существует, и спросил, почему он так часто об этом напоминает, ростовщик ответил: «В нашем городе много людей, которые дают деньги в рост. Поэтому ко мне приходят немногие и я ничего не зарабатываю. Если проповедь убедит других оставить занятие ростовщичеством, заработай всех остальных попадут ко мне». Об этом монах потом сам мне рассказывал, смеясь.
CLXXVIIО человеке, который подговорил друга хвалить его родителям невесты
Некто, здоровьем слабый и отнюдь не богатый, задумал жениться. Приглашенный родителями невесты к ужину в летний день, он привел с собою друга, которого просил всякий раз прибавлять что-нибудь к тому, что сам он будет говорить о себе. Будущая теща похвалила его плащ. Он заметил, что у него есть другой гораздо лучше. Друг прибавил, что есть и третий, еще вдвое роскошнее. Тесть спросил, есть ли у него именье. Жених ответил, что у него есть поместье за городом, которое вполне его обеспечивает. Друг сейчас же присовокупил: «А что же, забыл ты разве о другом своем поместье, которое обширнее этого и приносит тебе столько дохода?» И всякий раз, когда жених чем-нибудь хвалился, друг прибавлял вдвое. Наконец, когда тесть, видя, что он ест мало, стал его угощать и жених заметил, что летом он чувствует себя не совсем хорошо, друг прибавил, чтобы не упустить случая усугубить похвальбу: «Больше того: он и летом хворает, а зимою гораздо хуже». Эти слова вызвали всеобщий смех. Стало ясно, что человек легкомысленно похвалялся, чтобы снискать незаслуженное одобрение. И поплатился за свою глупость.
CLXXIXО докторе, который говорил по-латыни при ловле птиц
Некий миланский доктор, человек без образования и без сообразительности, попросил птицелова, который собирался охотиться на птиц с совою, взять и его на охоту, которую ему хотелось посмотреть. Птицелов согласился. Он укрыл его вместе с совой под листвою и строго наказал не проронить ни слова, чтобы не спугнуть птиц. Но этот болван, когда птицы слетелись, сейчас же стал кричать, что птиц много и что пора дергать сеть. При звуках его голоса птицы улетели. Птицелов крепко его выбранил, и он обещал молчать. Птицы собрались еще раз, и глупец снова воскликнул, но на латинском языке: «Птиц очень много», думая, что, если он будет говорить по-латыни, птицы его не поймут. Птиц опять как не бывало. Ловля была испорчена, и охотник еще более резко стал корить доктора за то, что он заговорил. А он в ответ: «Неужели же птицы знают по-латыни?» Этот странный ученый был убежден, что птицы разлетелись не потому, что их испугал звук его голоса, а потому, что они поняли то, что он сказал;
ССОб одном проповеднике
В праздник св. Христофора некий проповедник, обращаясь к народу, красноречиво восхвалял святого за то, что он носил на своих плечах Христа, и беспрестанно вопрошал: «Кто на земле сподобился такого избрания, чтобы носить на себе спасителя?» И когда он назойливо повторял, неизвестно в который раз: «Кто сподобился такой милости?» — одному веселому человеку в толпе это надоело, и он воскликнул: «Осел, который нес на себе мать и младенца».
CCVIIIПодобная же[123] шутка по поводу обета св. Кириаку
Подобным же образом одни купец из Анконы пошутил насчет св. Кириака (этого святого, изображаемого с большой бородою, Анкона чтит как патрона города). Купец этот тоже попал в большую бурю и, боясь быть погребенным в волнах, обещал принести в дар св. Кириаку целый дом в течение известного срока. Когда срок прошел, купец покаялся в этом на исповеди своему приходскому священнику. Священник, почуяв выгоду, принялся убеждать его исполнить обет, и купец обещал, что он постарается снять со своей совести эту тяжесть. Но священник стал часто и с горьким упреком ставить ему на вид, что нельзя откладывать без конца исполнение обета. Назойливые ли приставания священника или вспыхнувшее в нем нечестие вырвали наконец у купца такие слова: «Не надоедайте мне больше с этим делом, потому что мне случалось обмануть бороды подлиннее, чем у Кириака».
ССХО монахе, от которого забеременела настоятельница
Один монах францисканского ордена ухаживал за моей знакомой, настоятельницей монастыря в Риме, и все просил, чтобы она уступила его желаниям. Но она отвергла его настояния, боясь забеременеть и подвергнуться за это наказанию. Тогда монах обещал дать ей ладанку, которая, если она будет носить ее на шее на шелковой нитке, предохранит ее от зачатия и позволит ей отдаваться, кому захочет, не боясь ничего.
Настоятельница поверила и уступила, ибо это отвечало ее собственным желаниям. Через три месяца она убедилась, что беременна. Монах скрылся, заметив, что дело неладно. Настоятельница поняла, что она обманута, развернула и вскрыла ладанку, чтобы посмотреть, что там написано. Там оказались итальянские слова: «Asca imbarasca, non facias te supponi et non implebis tascam»[124]. Превосходное заклинание против беременности.
CCXIУдивительный ответ мальчика кардиналу Анджелотто
Анджелотто, кардинал римский, человек злой на язык и насмешливый, был говорлив, но не всегда благоразумен. Когда папа Евгений был во Флоренции, к Анджелотто пришел, чтобы навестить его, очень шустрый десятилетний мальчик и приветствовал его коротко, но необыкновенно изящно. Анджелотто подивился серьезности мальчика и его уменью говорить. Он задал ему несколько вопросов, на которые тот ответил вполне складно. Тогда, обращаясь к присутствующим, Анджелотто сказал: «Дети, одаренные таким умом и столь образованные с малых лет, глупеют с годами и к старости становятся совсем слабоумными». Мальчик сейчас же ответил: «Должно быть, в детстве вы были самым образованным и самым умным из всех ваших сверстников». Кардинал был очень смущен быстрым и остроумным ответом того, кого он считал ребенком и кто, однако, уличил в глупости его самого.
CCXIVЧто угоднее богу — слово или дело
Один остроумный человек, мой знакомый, спросил у монаха, что угоднее богу — слово или дело. Монах ответил, что дело. «Значит, — заметил тот, — больше заслуги перед богом у того, кто делает четки, чем у того, кто их перебирает, творя молитву»[125].
CCXXVО ревнивце, который оскопил себя, чтобы испытать верность жены
Один обитатель Губбио по имени Джованни, человек чрезвычайно ревнивый, все думал, как лучше всего узнать, изменяет ли ему с кем-нибудь жена. В конце концов он придумал хитрое средство, достойное ревнивца. Он оскопил себя с той целью, что если после этого жена его забеременеет, то это будет доказательством ее измены.
CCXXVIIО священнике, который во время проповеди ошибся в числах
А вот случай с другим священником. Он объяснял народу евангелие и, рассказывая, как наш спаситель накормил пятью хлебами пять тысяч человек, оговорился и сказал не «пять тысяч», а «пятьсот». Его причетник тихо заметил ему, что он ошибся в числе и что евангелие говорит о пяти тысячах. «Молчи, дурак, — зашипел на него священник. — Хорошо будет, если они поверят и тому числу, которое я сказал».
CCXXVIIIМудрый ответ кардинала Авиньонского королю Франции
Мне хочется среди этих наших рассказиков припомнить остроумные слова кардинала Авиньонского, человека очень умного. Когда папы имели пребывание в Авиньоне[126], перед ними, чтобы придать больше пышности их выходу, вели много лошадей без всадников, в богатом убранстве. Французский король с негодованием спросил у кардинала, сопровождало ли когда-нибудь такое великолепие апостолов. «Конечно, нет, — отвечал кардинал. — Но ведь апостолы жили в те времена, когда и у королей были другие нравы, ибо они были пастухами и сторожами стад».
ССХХХКак был посрамлен проповедник, громко кричавший
Один монах, который часто проповедовал народу, имел, как все глупые люди, привычку кричать очень громко, и одна из женщин, бывших в церкви, плакала, слушая его крики, переходившие в рев. Монах несколько раз заметил это и, думая, что женщина растрогана его словами, которые будят в ней любовь к богу и голос совести, призвал ее к себе и спросил, почему она плачет и не его ли слова растрогали ее душу и заставили проливать эти благочестивые — так он думал — слезы. Женщина отвечала что ее действительно очень трогают и больно сокрушают его громкий голос и его крики. Она вдова, и от мужа ей остался ослик, благодаря которому она зарабатывала себе на пропитание. Этот ослик имел привычку часто, днем и ночью, реветь, совсем так, как монах. Теперь ослик околел, она осталась без всякой поддержки в жизни. И когда она слушает громкие восклицания проповедника, они ей кажутся похожими на голос ее ослика; ослик приходит ей на память, и она невольно бывает растрогана до слез. Так этот глупец, скорее крикун, чем проповедник, ушел, увидев свою глупость посрамленной.