анки Франциска. Однако число последователей и паломников безудержно увеличивалось, а потому почти сразу было решено базилику надстроить. Возведение верхнего яруса стартовало в 1239-м и продлилось четырнадцать лет.
Нынче существенная часть нижней церкви не видна, она «утонула» в глубинах культурного слоя. Город располагается в сейсмически неблагополучной области. Землетрясение 1997-го нанесло серьёзный урон базилике. Вообще Ассизи уходит в грунт с огромной для этого процесса скоростью — почти сантиметр в год. Быстрее, чем тонет Венеция.
В этом удивительном месте ещё немало достопримечательностей как религиозного, так и исторического толка. Но, учитывая спешный характер поездки и обширную программу, вряд ли у Тарковского и компании было время на них, потому двинемся дальше.
Перуджа находится неподалёку. Впрочем, корректнее будет сказать наоборот: это Ассизи расположился рядом с Перуджей, ведь последняя является столицей всего региона Умбрия — сердца Италии, занимающего самый центр полуострова. Жаль, если режиссёр, как он пишет в дневнике, успел посмотреть лишь центральную площадь, поскольку город поистине примечательный.
Как и следует древней столице, Перуджа была заложена на гряде холмов, что позволяло дозорным загодя предупреждать о приближении неприятеля. Сейчас же это имеет огромное значение для туристов — с её окраин открывается удивительный вид. Город возник в XI веке до н. э. Он был основан умбрами, но вскоре стал одним из ключевых пунктов додекополии — альянса двенадцати важнейших поселений Этрурии. Именно в период владычества этрусков город разрастался феноменальными темпами, став одним из важнейших в регионе. Ключевую роль в этом сыграла близость Тибра.
В начале III века до н. э. романы завоевали территорию Умбрии, оставив Перуджу этрусской. Это удивительный пример мирного сосуществования народов. Местные жители платили налоги Риму, демонстрировали лояльность, но сохраняли независимость. Более того, во время битвы при Тразименском озере, состоявшейся в ходе Второй Пунической войны, Перуджа открывала ворота для отступавших и раненых римлян. При этом сами горожане в сражениях не участвовали.
Напомним, что в упомянутом конфликте Рим противостоял Карфагену. В битве при Тразименском озере последний победил, но и тогда войска Ганнибала не разрушили Перуджу. Город был уничтожен только в 41 году до н. э. в ходе локального конфликта — Перузинской войны между Октавианом Августом и Марком Антонием. После победы Октавиан приказал сжечь Перузию в назидание всем, кто осмелится ему противостоять. Впрочем, расположение было столь удачным, что буквально через несколько лет император приказал заново отстроить город, получивший название Перузия Аугуста.
В последующие века населённый пункт переходил из рук в руки. Им владели остготы, византийцы, лангобарды. С XI века Перуджа начала жить суверенно, но цена свободы была высока — приходилось непрерывно воевать с соседями. Лишь в 1186 году её признали и император Генрих VI, и папа Иннокентий III. Вскоре город отплатил за доброту церкви — его стены стали надёжным убежищем для понтификов и кардиналов во время беспорядков в Риме. Более того, четыре следующих за Иннокентием папы (Гонорий III, Климент IV, Целестин V и Климент V) были избраны прямо в Перудже, поскольку конклавы собирались здесь. Примечательно, что трое последних выборов происходили уже после того, как населённый пункт был предан анафеме за то, что пошёл войной на Гибеллинов вопреки папской воле. В 1319 году Перуджа признала власть Ангевинов и самовольно включила покровителя этого рода, святого Людовика Тулузского, в число своих небесных патронов. Вскоре началась война с папой Урбаном V.
Создаётся впечатление, будто вооружённые конфликты здесь не прекращались. В XIV веке они стали носить более локальный, но не менее кровопролитный характер. Простой люд пошёл против местного дворянства. Потом за город сражались миланский герцог Джан Галеаццо Висконти, папа Бонифаций IX, король Неаполя Владислав, кондотьер Браччо да Монтоне. Далее владение Перуджей стало причиной кровавого противостояния семей Одди и Бальони. Эти сражения отличались особыми зверствами, но даже среди них особняком стоит резня, произошедшая 14 июля 1500 года. Бальони победили, однако никаких законных оснований для того, чтобы править тут у них не было. Католические власти с этим мириться не могли. В 1520 году Джан Паоло Бальони был схвачен в Риме и обезглавлен по приказу папы Льва X. В 1540-м представитель другой могущественной семьи, Пьерлуиджи Фарнезе, победил Бальони и передал Перуджу в состав Папской области. В 1797-м городом завладели войска Наполеона, и он на два года стал столицей Тиберинской республики, которая в 1799-м примкнула к Римской империи. В 1848-м населённый пункт завоевали австрийцы. В 1859-м местные подняли восстание против папской власти, которое было жестоко подавлено войсками Пия IX. Разве что Вторая мировая война практически обошла город стороной — он получил минимальный ущерб и был освобождён британцами в июне 1944-го.
Построенная на крови Перуджа производит в наши дни удивительно умиротворяющее впечатление, ассоциируясь в первую очередь с эпохой Чинквеченто и двумя художниками. Первый — Пьетро Перуджино, которому город дал не только рождение, но и имя. А второй — его главный ученик Рафаэль Санти. Это удивительное свойство Италии: искусство здесь значительно важнее политики, потому что важнее всего.
О Монтепульчано Тарковский пишет лишь одно слово — «удивительный» — и это мягко сказано. Несмотря на то, что упомянутый небольшой город из красно-жёлтого кирпича расположен на холме неподалеку от Перуджи, он уже не в Умбрии, а на самой границе региона Тоскана. Но эти условности не имеют значения в исторической ретроспективе — всего-то пятьдесят километров[168], потому в Монтепульчано можно проследить отголоски многих событий, о которых мы говорили, обсуждая его соседку.
Этот город тоже основали этруски, правда существенно позже, в IV веке до н. э. Здесь тоже были лангобарды, и междоусобицы мелких князей, но Монтепульчано не имел столь существенного стратегического значения, потому завоевания давались победителям относительно малой кровью. В XII веке Сиенская республика пыталась захватить его, но на защиту выступили Перуджа, Орвието и Флоренция. Участие могущественного города имело далеко идущие последствия, и со временем Монтепульчано стал собственностью Флорентийской республики. А дальше совсем интересно: колыбель Возрождения предоставляла населённым пунктам, которыми владела, не только солдат, но и художников, а также скульпторов. С конца XIV-го и до середины XVI века в маленьком городке работали выдающиеся зодчие, построившие многочисленные архитектурные памятники, составляющие теперь славу Монтепульчано. Это и палаццо Таруджи, и дворец Синьории — копия флорентийского палаццо Веккьо — и базилика Мадонны ди Сан-Бьяджо (см. фото 13), расположенная на подъезде, за городскими стенами (@ 43.090777, 11.774728). О последней Павел Муратов писал: «Справедливо считаемая одним из лучших примеров греческого креста, эта церковь являет вообще одну из чистейших гармоний Ренессанса».
Но у «маленькой Флоренции» оказалась чрезвычайно короткая история. Извечный противник флорентинцев, Сиенская республика, пала в 1559 году, а вместе с этим Монтепульчано, расположенный на юго-востоке от Сиены, утратил какое бы то ни было значение, а также внимание города-покровителя.
К апрелю 1979 года Тарковский ещё не видел блистательной колыбели Возрождения, он не бывал и в Сиене, которая впоследствии произведёт на него сильнейшее впечатление. Однако, если отбросить исторические обстоятельства, по мнению автора этих строк, Монтепульчано существенно больше похож на «маленькую Сиену», чем на Флоренцию. Муратов же называет его «маленьким Римом». Иными словами, в нём заключено великолепие всей страны в миниатюре. И, конечно, если доведётся побывать тут без подготовки, то каким можно назвать этот городок? Разве что «удивительным»…
Финальным пунктом в путешествии по случаю дня рождения Тарковского оказалась Пьенца, история которой весьма незаурядна, особенно для Италии. Необычна она хотя бы потому, что в ней почти нет военных эпизодов. Просто во времена средневековых кровопролитий здесь была лишь небольшая деревушка Корсиньяно. Однако потрясает то, что если сравнивать Пьенцу с поселениями, чья история восходит к этрускам, то внешне ничто в ней не выдаёт «молодости». Она как юный старик Петербург.
Город начал возникать на этом месте лишь в 1459 году. И причина совершенно конкретна, она связана с одним человеком. Дело в том, что в самом начале XV века в деревушке Корсиньяно родился Энеа Сильвио Бартоломео Пикколомини, гуманист и филантроп, который с 1458 года более известен как папа Пий II. Приняв сан, Пикколомини повелел превратить родную деревню в идеальный город эпохи Возрождения. Строительство началось силами ведущих, опять-таки, флорентийских мастеров. Уже спустя три года понтифик собственноручно освещал новый городской собор.
Архитектором Пьенцы действительно, как отмечает Тарковский, выступал один человек — Бернардо ди Маттео Гамбарелли, более известный под именем Бернардо Росселлино. Это редкий случай. В ансамбле города нет противостояния стилей и почерков, нет спора зодчих, состязания талантов в искусности. Монолитное отражение сознания одного мастера, вот что такое Пьенца! Режиссёра, которому почти не давали работать, потрясла величина плацдарма, доступного Росселлино.
Для любого архитектора задача построить целый город стала бы едва ли не важнейшей в жизни, но для Бернардо — особенно. Его карьера складывалась не очень хорошо. Зодчему было уже пятьдесят лет, и прежде ему доводилось лишь участвовать в работе над отдельными фасадами в Ареццо и Флоренции. Самые крупные «сольные» проекты, которые он делал — это надгробия кардиналов и аристократов. В 1451 году папа Николай V пригласил его в Рим для реконструкции Собора святого Петра. Эта тоже был коллективный труд, но работа такого масштаба иначе не делается. Росселлино очень обрадовался, поскольку затея казалась головокружительно амбициозной. Вот уж где есть место развернуться его таланту! Однако вскоре папа Николай умер, и реконструкцию приостановили. Наверное, Бернардо уже не верил в себя, когда внезапно Пий II предложил сделать его строительной площадкой целый город.