Локоротондо относится к числу городов кулинарной, винодельческой, а также кинематографической славы. Здесь Марио Моничелли снял свой фильм «Казанова 70» (1965). Тут работали такие комики, как Альберто Сорди («Звёздная пыль» (1973)), трио Альдо, Джованни и Джакомо («Такова жизнь» (1998)) и многие другие. Почему-то сюда особенно тянет режиссёров, снимающих комедии, что довольно парадоксально сочетается с аскетичной светлой красотой.
Так или иначе, если некто начнёт знакомство с Италией в Локоротондо, ошеломляющее впечатление ему или ей обеспечено. Для искушённого же путешественника здесь нет чего-то особенного. Что уж говорить о ситуации, в которой оказался Тарковский, когда восприятие неизбежно притупилось от обилия достопримечательностей. Однако не стоит думать, будто 21 июля режиссёра не поразило решительно ничего, ведь следующим пунктом стал городок Альберобелло. Об увиденных там трулли он неоднократно будет вспоминать впоследствии. Вероятно, тут прошла существенная часть обсуждаемого дня.
Трулло — особый вид жилища, распространённый в Апулии. Название восходит к латинскому слову «trulla» — «чаша». Эти дома обычно округлые в горизонтальном сечении, имеют не более одного окна, а чаще вообще лишены таковых. Увенчаны они куполообразной крышей с типовым характерным маленьким шпилем (см. фото 36). Но особенно важно, что возводятся трулли из известняка, без раствора, то есть методом сухой кладки. В условиях прекрасного климата южной Италии сохранилось огромное количество этих старинных домов. Более того, они столь необычны, милы и так эффективно привлекают туристов, что новые экземпляры строятся по сей день. Раньше это были жилища простого люда, но в наши дни всё изменилось. Теперь можно встретить большущие сооружения со всеми удобствами, используемые в качестве дорогих отелей.
Город Альберобелло позиционирует себя, как «столицу трулли» или «землю трулли», о чём свидетельствуют даже дизайнерские дорожные знаки. Однако на самом деле этими домишками заполнен весь регион. Если следовать маршрутом Тарковского, то они встречаются уже в десяти километрах от Таранто, но именно в Альберобелло же трулли стали ключевой достопримечательностью, истинным членом реестра всемирного наследия UNESCO. Они здесь опрятные, идеально покрашенные и выгодно перемежаются с сувенирными лавками (см. фото 37). При этом за городом можно найти «дикие» экземпляры, прекрасные и естественные. Или встретить удивительно необычные сочетания — увидеть трулли в качестве пристроек к современным кирпично-шлакоблочным домам. Впрочем, что к чему пристроено — большой вопрос. Несмотря на забавный вид, эти сооружения весьма основательны и имеют толстые стены. Убедиться легко, если найти разрушившийся бесхозный трулло (см. фото 38).
Рискнём предположить, что именно домики за пределами города впечатлили Тарковского особо. Напомним, в дневнике он писал: «…Локоротондо — Альберобелло — Остуни — трулли», — будто последние представляли собой отдельную географическую точку, расположенную после Остуни.
Тем не менее об Альберобелло стоит поговорить подробнее. До сих пор не утихают споры по поводу происхождения названия. Наиболее убедительной выглядит гипотеза, связанная с актом о передаче земельного и прочего имущества — так называемой инвеститурой — датированным 15 мая 1481 года и подписанным королём Фердинандом I. Документ сообщает, что граф Андреа Маттео получает собственность своего отца, Джулио Антонио Аквавивы, самоотверженно отдавшего жизнь во имя короля в битве с турками при Отранто. Отпрыску героя также причитались «леса Сильва Альборелли провинции Бари наших земель». По всей видимости, со временем «Silva Alborelli» трансформировалось в «Alberobello».
Инвеститура не только засвидетельствовала название, но и положила начало самому городу. Маттео досталась территория и сорок крестьянских угодий на ней. Граф повелел вассалам культивировать землю, развивать хозяйство, постепенно создавая средневековую городскую инфраструктуру, а также уплачивать ему десятую часть урожая в качестве феодального сбора — по тем временам это достаточно великодушная ставка. Таким образом, мы оказались в городе, история которого берёт своё начало не в неолите, а «всего лишь» в конце XV века.
Потомки Маттео также всячески поощряли разрастание поселения. Альберобелло весьма примечательное место ещё и с точки зрения промышленной истории. То, что начало здесь происходить в XVI веке, сейчас называется «кластерной застройкой».
Возникновение трулли, как главного архитектурного решения — отдельная тема. Вплоть до XVIII столетия здесь действовал легендарный закон «Pragmatica de Baronibus», регулировавший правовые взаимоотношения между слоями общества. Наследники Арагонской династии в 1466 году выпустили первую его редакцию с целью ограничения феодальной власти тех, кто, в свою очередь, был их вассалами. Главным образом документ лимитировал могущество баронов, которые прежде представляли собой, по сути, местечковых царьков, привыкших творить на своей земле, что угодно. Теперь, согласно «Pragmatica de Baronibus» нельзя было произвольно основывать города. По крайней мере, за это следовало платить существенную мзду в казну неаполитанского короля. «Что такое город?» — спросил бы даже начинающий юрист, пытающийся разобраться в этом законе. «Город есть достаточно крупная совокупность домов», — услышал бы он в ответ. «А что такое дом?» — прозвучал бы следующий вопрос. «Дом — это жилое или нежилое строение, которое не может быть легко разрушено». Странная формулировка, тем не менее отражающая действовавшие на тот момент правовые нормы. Так возникла мысль, что здание, возведённое без связующего камни раствора, домом, в общем-то, не является. Строительный материал — известняк — был доступен в изобилии, потому огромное владение рода Аквавива, заполненное вполне долговечными трулли, не получая статус города, росло, ничего не давая казне. В то же время с увеличением численности населения прирастал размер десятины, получаемой феодалом.
Так продолжалось до 27 мая 1797 года, когда указом короля Неаполя Фердинанда IV Альберобелло был, наконец, получил статус города. Более того, «королевского города» свободных граждан. Он перестал быть чьим-то феодом.
Важная отличительная черта трулли — коническая куполообразная крыша — была продиктована законами физики. В отсутствие скрепляющего вещества, свод должен поддерживать сам себя. При беглом осмотре становится ясно, что характерные шпили не так уж однообразны. Они отличаются по форме, по высоте и по венчающим элементам. Чаще всего это шар, пика, чаша, крест, клевер, звезда, но бывают и другие. С одной стороны, эти верхушки имели мистический, религиозный или символический смысл, но с другой — сугубо информативный. В дополнение к кластерной застройке в районе Альберобелло в чести были подрядные работы. Даже небогатые семьи не строили жилища самостоятельно, но заказывали их у профессиональных бригад. Шпиль позволял определить строителей, а также благосостояние жильцов. Кроме того было принято украшать тёмную поверхность крыши белым знаком эзотерического или астрологического толка. Как правило в ход шли члены зодиакального круга, хотя не только.
В силу того, что нынче трулли носят характер достопримечательностей и поддерживаются реставраторами, разнообразие шпилей существенно сократилось, да и знаки на крышах можно найти далеко не везде. Всё дело в том, что хоть эти домики и надёжны, всё же они строились не на века. Самые старые сохранившиеся оригинальные образцы датированы XVIII столетием. Подавляющее же большинство неоднократно реконструировалось.
Трудно поверить, но до начала XX века город практически полностью состоял из трулли. Однако современная часть Альберобелло разрослась стремительно. Со Второй мировой войной связана чрезвычайно мрачная страница истории светлого региона сказочных домиков — здесь располагался концентрационный лагерь.
Сейчас одной из доминант города является базилика Космы и Дамиана (см. фото 39), прославившихся чудом трансплантации. Этот крупнейший местный храм, возведённый на стыке XIX-го и XX веков, отличается неоклассическим стилем и интересными современными иконами.
Кинематографическая история Альберобелло также обширна и берёт своё начало с одного из последних немых фильмов итальянского кино — картины Нелло Маури «Разрушенная идиллия» (1931). Мрачный сюжет о располагавшемся тут концентрационном лагере нашёл отражение в ленте венгерского режиссёра Гезы Радваньи «Женщина без имени» (1950). Марио Моничелли снимал тут отдельные сцены для упоминавшегося выше «Казановы 70». Город активно участвует в кино по сей день.
Но Тарковского впечатлил не сам Альберобелло, а именно трулли. И тут возникает неожиданное обстоятельство: режиссёр многократно повторял, что они нравятся ему, поскольку… напоминают Россию. Находясь на Апеннинском полуострове, где каждое место прекрасно по-своему, Андрей зачастую выражал своё восхищение, именно утверждая, будто Италия похожа на его родину. Так он отзывался о тосканских просторах, о церкви у моря, о бескрайних желтых полях и вот о трулли. Но, если подумать, что, собственно, в этих домиках может напоминать о России?! С огромной натяжкой, при наличии богатой фантазии, в них удастся разглядеть украинские мазанки, но даже для этого нужно очень хотеть увидеть здесь что-то родное.
А ведь Альберобелло, действительно, выделяется на фоне предыдущих остановок компании. Впервые после бушующих, обезоруживающих рукотворных прикрас, после совершенной, ослепляющей природной (а, стало быть — божественной) красоты, Тарковский оказался в месте по-доброму милом, отчасти сказочном, но в то же время очень народном, близком к земле и жизни. Ясно, что снимать среди трулли нечего. Тут Андрей ощутил себя не столько режиссёром, сколько испытал лёгкость созерцательного путешествия.
В тот же день группа добралась до Остуни. Подобно тому, как Альберобелло оккупировал звание «города трулли», хотя и за его пределами этих домишек великое множество, Остуни позиционирует себя как «белый город», невзирая на то, что историческая часть почти всех окрестных населённых пунктов того же цвета. Впрочем, следует признать, что Остуни действительно белее прочих. А главное, он выставляет свою режущую глаза белизну напоказ, будучи расположенным на плоской возвышенности. В данном случае «центр» города — на краю. Композиционно это вновь напоминает Петербург с его смотрящими в сторону моря Васильевским островом и Петроградской стороной. Тарковский, Гуэрра, а также все остальные остановились в отеле «Incanto» (via dei Colli, @ 40.735385, 17.553134), имеющем адрес внутри Остуни, но находящемся на соседней возвышенности. Из его окон и с террас открывается удивительный вид на белые полотна исторических зданий.