[357]. Так как на территории Джаника, в Симиссо и Ватице имелись генуэзские фактории и поселения и, кроме того, под Джаником в расширительном смысле могла пониматься и вся территория Трапезундской империи, в столице которой также была генуэзская фактория, можно предположить, что под франками, прибывшими из Джаника, подразумевались генуэзцы (венецианских факторий там тогда еще не было), если только Аксарайи не именует франками трапезундских греков. Последнее, впрочем, мало вероятно: и характер действий, и торговля хлебом, которую вели эти франки, и тяжелое их вооружение скорее говорят о западноевропейцах. Может быть, в отместку за это дерзкое нападение эмир Синопа Гази Челеби в 1313 и 1314 гг. нападал на Каффу и захватывал генуэзские лигнии, участвовал в союзе с Трапезундской империей в войне с генуэзцами[358].
Гази Челеби вел настоящую пиратскую войну против итальянских торговых судов[359]. В 1323 или 1324 г. он предательским образом захватил и истребил экипажи галей генуэзских гвельфов, с которыми перед тем заключил договор о совместных действиях против гиббелинов Перы[360]. В 1340 г. генуэзский торговый флот под командой Симоне ди Кварто напал на синопскую корсарскую эскадру и разгромил ее[361]. В 1344 и 1345 гг. генуэзцы, изгнанные из Таны и находящиеся в состоянии: войны с Золотой Ордой, пытаются вести переговоры с Синопом, чтобы не допустить его союза с татарами и нападения на Каффу с моря, а также, чтобы синопские суда не нарушали торговой блокады «империи Джанибека»[362]. Но если эти переговоры и привели к какому-то. временному успеху, они не решили взаимных противоречий. В 1346 г., по сообщению Виллани, военные действия против Синопа вел уже генуэзский военный флот, опустошая территорию эмирата[363]. В 1361 г. флот Синопа, в свою очередь, совершает неожиданное нападение на Каффу и причиняет генуэзцам ущерб. Только вооружив галеи в Каффе и Пере, генуэзцы смогли, наконец, нанести синопскому флоту поражение[364].
В условиях подобной конфронтации трудно было ожидать, чтобы в Синопе возникла генуэзская фактория. Первое косвенное свидетельство о каком-то поселении: там относится к 1351 г., когда на портулане, датируемом этим годом, из Библиотеки Лауренциана, над Синопом был изображен генуэзский флаг[365]. Сведения о назначении генуэзских консулов в Синопе относятся к: концу 80-х годов XIV в.[366] В 1386 г. между Каффой и Синопом происходил оживленный обмен посольствами, одним из обсуждавшихся вопросов была работорговля купцов Синопа в Каффе[367]. Возможно тогда же были определены и условия существования генуэзской фактории в Синопе, которая, по данным генуэзского хрониста, была приобретена по договору с местным правителем[368].
В начале XV в. эта фактория продолжала существовать, неся на себе, впрочем, явственный отпечаток типичных пороков генуэзского управления: лихоимства и служебных злоупотреблений магистратов. Сохранилось. целое следственное дело против бывшего консула Агостино Риччо (1400/1–1402/3), обвиненного в вымогательствах, судебном произволе и других должностных преступлениях[369].
Центром фактории была «лоджия» генуэзцев, которая одновременно была канцелярией, судебной палатой, дворцом, резиденцией консула и складом[370], а также центром торговой жизни, где совершались сделки, составлялись документы, распределялись товары[371]. Кроме лоджии, генуэзцы располагали в Синопе несколькими домами[372], лавками[373], тюрьмой или карцером[374]. В «штате» консула были писец, переводчик, судебный исполнитель (placerius), который вместе с переводчиком производил также по приговору консула телесные наказания[375]. В списке оффициалов и стипендиариев фактории нет, однако, ни социев, ни казаков, как в Самастро[376]. Не упоминается и капитан, командовавший военным отрядом, как в Самастро и Симиссо. Источники не содержат сведений и о генуэзском замке в Синопе[377]. В конце XIV — начале XV в. фактория находилась в административном подчинении Перы, а с 20-х годов XV в. — Каффы, массария которой до 1449 г. оплачивала счета и оклады консула и других оффициалов[378]. Специальные налоги с оклада — сталии — консул Синопа стал выплачивать лишь с 1427 г.[379], что свидетельствует об ограниченности его доходов[380].
В. Гейд справедливо определил факторию в Синопе как немногочисленную и находившуюся под сюзеренитетом правителей города, наместников эмира[381]. Война генуэзской Каффы с Синопом, начавшаяся с захвата синопского корабля в 1455 г. генуэзцами, сопровождалась ожесточенными морскими сражениями в 1457–1459 гг.[382] Вероятно, существование генуэзской фактории в Синопе прекратилось еще до османского завоевания города. Последний генуэзский консул там упомянут 1454 г.[383]
Венеция в XIV в. сохраняла в основном враждебные отношения с Джандарами и нередко страдала от синопского корсарства. В 1360 г. она даже обсуждала вопрос о совместных действиях против Синопа с генуэзцами, византийским императором и другими участниками намечавшегося антитурецкого крестового похода[384]. В XV в. Венеция, возможно, имела в Синопе свою факторию во главе с консулом. Ее административный аппарат состоял из двух советников консула и Совета Двенадцати[385]. Венецианские торговые галеи посещали Синоп с 1424 по 1452 г. В 1443 г. Сенат направлял в Синоп посольство для обсуждения вопроса о несправедливом налогообложении этих судов в 1442 г.[386]
Амис (ген.: Симиссо, тур.: Самсун) расположен в восточной части Самсунского залива, не имел хорошей бухты и крупные суда (свыше 40 т) должны были стоять на якоре, а разгрузка их производилась только при помощи лодок[387]. Лишь удобство контролируемого Амидом кратчайшего пути на юг, к Амасии, с выходом на магистральную караванную дорогу, усиливало экономическое значение порта. Развалины древнего Амиса лежали на плато, к западу от средневекового и современного города, который состоял из двух или трех укрепленных поселений: греческого города Аминсо, турецкого Самсуна, имевшего крепость, и генуэзского замка Симиссо[388]. Самсун и Симиссо отстояли друг от друга на расстоянии полета стрелы[389]. Существовал ли греческий город отдельно или же в XIV–XV вв. был уже включен в турецкую территорию, неясно[390]. Самсун, как и Синоп, был местом, откуда было удобно отправляться к берегам Крыма[391]. Несмотря на мелкую гавань, Абульфида именует его знаменитым портом[392]. Окруженный садами, город имел еще одно преимущество по сравнению с Синопом: он не страдал от недостатка пресной воды, как Синоп[393]. Через город протекала река, на которой стояли многочисленные мельницы[394], сохранялись древний акведук и цистерны[395]. В Самсуне существовало и ремесленное производство. В XIII в. там был сельджукский монетный двор[396]. Видимо, он работал и позднее: самсунские аспры чеканились и в конце XIII, и в XIV, и в XV вв. В 1430-х годах они были полновеснее и дороже трапезундских и каффинских[397]. Среди жителей города упоминаются чесальщики шерсти[398], пекари[399], грузчики, без которых не мог существовать ни один порт[400]. Эвлия Челеби сообщал также, что ремесленники Самсуна изготовляли известную во всем Причерноморье пеньку[401].
Торговое значение Самсуна проявляется уже с начала XIII в., когда он был в составе Трапезундской империи и сбывал как местную сельскохозяйственную продукцию, так и квасцы[402]. Эта торговля была активна и впоследствии, за исключением отдельных лет, когда ее затрудняла османская угроза