упались эти товары. В расчете на одну сделку или одного негоцианта эти цифры достаточно внушительны. Известно, что в это время венецианцы в Тавризе стремились приобретать специи у «сарацинов» любой ценой, не взирая на имевшиеся запреты и ограничения[601]. Но и масштабы закупок отличались размахом: в 1339 г. лишь один венецианский купец закупил в Трапезунде весь груз специй, доставленных караваном с Востока. Скорее всего он действовал от лица компании. Торговле специями венецианцы придавали исключительное значение. За кражу в 1336 г. гвоздики и других специй на галее Трапезунда некий Леонардо Педоро был осужден на смерть через повешение железной цепью, с запретом снимать труп в течение месяца. Так охранялась эта торговля и ее доходы[602].
Р. Ботье и М. Балар указывают на общий поворот в этой торговле с 1339–1345 гг. в связи с кризисом, после которого итальянская торговля специями сосредоточивалась в основном в Египте[603]. В глобальном масштабе это положение не вызывает сомнений и подтверждается данными документов Архива Датини в Прато о перевозках: специй в конце XIV в., когда лишь небольшая часть товара попадала на итальянские рынки с галеями, шедшими из Черного моря, а большая — с галеями Александрии — Бейрута[604]. Но столь же очевидно, что торговля специями через черноморские порты никогда не прекращалась полностью[605]. Это подтверждается фактом установления норм фрахта на специи для венецианских талей, шедших в Черное море[606]. Но основным регулятором цен в конце XIV в. была Александрия, а не Тана и Трапезунд, где стоимость специй была несколько выше, чем в Египте, а количество — меньше[607]. Постановление венецианского Сената от 27 июля 1339 г., например, отмечает, что ожидается весьма малая прибыль от вывоза специй из Таны и Трапезунда, и потому было даже внесено предложение отменить плавание туда галей[608]. Имеются данные о закупке в 1369 г. в Трапезунде корицы[609], в 1437 г. — кермеса (400 венецианских либр или 121 кг. по цене 50 аспров за либру)[610]. В 1446 г. трапезундским послам в Каффе в числе даров передали всего лишь одну либру перца ценой 24 аспра Каффы[611]. В целом же количество сведений невелико, как невелики и объемы закупок. Нет оснований для утверждений о сохранении венецианцами какой-либо монополии на торговлю специями в Черном море, какую они, возможно, имели в Средиземноморье[612]. Вместе с тем в ряду свидетельств о торговле специями через порты Южного Причерноморья данные о венецианской торговле встречаются чаще, чем о генуэзской.
Шелк, как и специи, был одним из главных товаров транзитной торговли. Шелк ценился намного дороже специй. Ж. Эре определяет его стоимость при погрузке на суда в 10–20 раз выше стоимости перца в расчете на единицу веса[613]. Ставки фрахта при транспортировке шелка на венецианских галеях «линии» также были более высокими.
Упоминания об экспорте шелка из портов Южного Причерноморья встречаются в течение всего изучаемого периода. «Практики торговли» Пеголотти и Кьярини подробно информируют о торговле шелком в Тавризе, способах его взвешивания, доставки в Трапезунд, о его видах и категориях[614]. Шелк различался по качеству и происхождению. Наиболее дешевым был китайский шелк, широко вывозившийся из Тавриза в Трапезунд и Лаяццо с конца 50-х годов XIII в. до середины 40-х годов XIV в.[615] Импорт китайского шелка был выгоден не из-за его качества (оно было посредственным), а из-за дешевизны: в XIII в. он стоил в Генуе в 3 раза дороже, чем в Китае[616]. Более высокого качества был шелк прикаспийских областей, особенно Гиляна, Шемахи, Ганджи, — Талиша, а также Мерва в Туркестане[617]. Высоко ценился шелк Ширвана, из которого в Камахе, близ Эрзинджана, и в Бруссе производили хорошие ткани. В Венеции и Генуе этот шелк шел на изготовление бархата[618]. Большую часть шелка из Гиляна и Шемахи привозили в Султанию в начале XV в. Однако изредка и сами итальянские купцы отправлялись за ним к берегам Каспия[619].
Первое достоверно известное нам свидетельство о генуэзской торговле шелком в Южном Причерноморье относится к 1274 г.: в Ватице Б. Леркари передал в залог Г. ди Пагано 1 фарделл в 50 мин (т. е. 97,4 кг[620]) гилянского шелка[621]. В 1281 г. из того же района (видимо, из Сиваса) шелк на сумму 4627 аспров (около 289 ген. лир) был доставлен в Перу[622].
На венецианских галеях «линии» шелк-сырец стал вывозиться из Трапезунда почти сразу же после открытия туда навигации с 1320 г.[623] Он постоянно фигурирует при исчислении фрахта как венецианских, так и генуэзских галей. Кроме шелка-сырца вывозили также да шелковую пряжу (seta laborata)[624]. Вывоз шелка из Южного Причерноморья не прекратился с наступлением кризиса в торговле, и большинство свидетельств об этой коммерции приходится как раз на его годы и на XV в. М. Бериндей и Ж. Вейнстейн доказали, что шелк, поступавший в этот период в Тану, имел второстепенное значение и по количеству, и по качеству и Трапезунд целиком сохранял первенство в черноморской шелковой торговле[625]. Помимо Трапезунда и в меньших количествах шелк-сырец вывозился из Ло Вати и Севастополя. Значение этих портов в торговле шелком выросло в конце XV — начале XVI в., уже после падения Трапезундской империи[626].
И в неблагоприятной ситуации конца XIV в. торговые центры Черного моря располагали значительными ресурсами шелка-сырца и обеспечивали потребности в этом, наиболее ценном, товаре итальянских морских республик. Некоторый упадок экспорта, явно ощущавшийся в перевозках шелка галеями Романии, сменился подъемом уже к 1404 г. В 1395 г. галеи «линии» привезли в Венецию из Романии 283 фарделла шелка, а в 1396 г. — только 182 фарделла. В 1404 г. эта величина выросла до 355 фарделлов. Стоимость перевезенного на этих галеях шелка даже в годы упадка коммерции колебалась от 109 500 (1396) до 186 000 дукатов (1404). Она составляла 92% общей стоимости грузов галей в 1395 г., 84,2 — в 1396 г., 74,4% — в 1404 г. Таким образом, именно шелк-сырец оставался основным товаром, экспортировавшимся венецианцами из Романии и Черного моря в эти годы. При этом в 1395 г. галеи Романии плавали только в Тану и Константинополь, в 1395 и 1404 г. — в Тану и Трапезунд[627]. Когда регулярная навигация галей «линии» в Черное море прерывалась, то это тревожило венецианских купцов именно потому, что шелк не мог быть вывезен из Трапезунда. И в 1406 г., даже в необычное для навигации зимнее время, Сенат был вынужден послать туда галею[628]. Доставка же шелка на частных судах по промежуточным маршрутам обходилась очень дорого и была делом рискованным. Это испытал на себе венецианский байло в Трапезунде Якопо Гуссони, в 1398/99 г. с большими транспортными расходами доставивший шелк весом в 21 фарделл (1,7 т) из Трапезунда в Модон[629]. В фонде Судей по петициям Венецианского архива содержатся материалы о сделках с шелком в Трапезунде в 60-е годы XIV в., в разгар торгового кризиса[630]. Судебные споры велись относительно небольших сумм и количества шелка. Цена его колебалась от 0,53 до 0,56 дукатов за либру. Вероятно, это стоимость шелка в пункте закупки, а не в Венеции. В 1408 г. судьи разбирали уже дело о привезенном из Трапезунда в Венецию шелке на более значительную сумму — 800 дукатов[631]. Умирающий в Трапезунде венецианский байло П. Папачиза (1413) поручает душеприказчикам продать имеющиеся у него товары, среди которых на первом месте — шелк-сырец[632]. Украденный у венецианских купцов мешок шелка стал предметом запроса Сената. Шелк предназначался для генуэзского посла к Тимуру: быть может, венецианцы, специализировавшиеся на караванной торговле шелком, не случайно были поставщиками генуэзского дипломата[633].
Венецианский купец в Константинополе Дж. Бадоэр закупал шелк также в Трапезунде. В середине 30-х годов XV в. 1 либра шелка стоила от 153 аспров комнинатов (шелк из Астарабада и Талиша) до 165 аспров (шелк из Ладжихана, провинция Гилян)[634]. Весь шелк был закуплен Бадоэром для отправки в Венецию