[925], анализ эволюции цен затруднен. Можно лишь определить пределы колебания цен, составлявшие 13–58 перперов за «штуку». Сукна, преимущественно французские и фландрские. В XII–XIII вв. именно ткани Фландрии экспортировались наиболее интенсивно. В принципе эти сукна делились на две категории: элитные, тонкой выделки, как правило окрашенные, и более грубые, из шерсти более низкого качества. Элитные сукна Дуэ, Гента, Камбрэ, Шалона и других городов Фландрии и Северо-Восточной Франции отличались лучшим качеством и потому были наиболее дорогостоящими[926]. Большинство отмеченных в источниках торговых операций с тканями приходится на комменду. С одной стороны, это объясняется спецификой нотариальных актов, не фиксировавших, за редким исключением, простой купли-продажи, с другой — широким распространением комменды именно в операциях с сукном. Примечательно, что в комменду давались ткани вместе с серебром и монетой, нередко даже без разделения собственно товара и средств платежа, с указанием лишь их совокупной стоимости.
Данных для характеристики торговли сукном в Южном Причерноморье в XIV в. немного, хотя свидетельства о его вывозе постоянно встречаются при исчислении фрахта венецианских галей «линии». «Практики торговли» также упоминают о продаже тканей, привозимых из Венеции и через Перу, в Трапезунде и Тавризе: речь там идет о сукне, камлоте, льняных тканях[927]. Подробные перечни типов тканей, принятых размеров каждой из категорий, встречаются в генуэзских статутах[928]. Каждый центр производства имел свои стандарты (moisons). Разница касалась в первую очередь длины кусков тканей[929]. Полотняные ткани измерялись не «штуками», а тюками (balla). На рынках Трапезунда и Тавриза их обменивали на специи — имбирь и перец[930]. В период кризиса торговли отправляемые в Трапезунд ткани подчас не находили сбыта и их возвращали в Константинополь или Венецию[931]. Основными товарами в XIV в. оставались шампанские, реймские, шалонские, флорентийские сукна, шотландская саржа[932], окрашенная тонкая саржа. К сожалению, в большинстве случаев информация о торговле тканями носит общий характер, да и в целом для XIV в. цены на сукно на левантийских рынках мало известны[933]. В табл. V собраны выявленные. нами конкретные данные о торговле тканями в Южном Причерноморье в XIV в.[934]
По-видимому, в XIV в. в черноморской торговле сохранялось преобладание французских тканей. Они вытесняют фландрские ткани, что подтверждает наблюдение П. Лорана об упадке фландрского сукноделия в XIV в. и подъеме брабантского на территории Франции[935].
С конца XIV в. все большее распространение в левантийской торговле находят английские сукна[936]. По-прежнему в торговлю тканями вкладывали большие средства, особенно через комменду[937].
В XV в. в торговле тканями встречаются флорентийские сукна (их удельный вес растет)[938], венецианские[939], английские, в частности из Лоустофта[940], значительно реже фландрские[941]. Дорогое высококачественное тонкое сукно — бастарда — отправлялось венецианцами в Трапезунд в 1425 г.[942] В очень широких масштабах ткани вывозились мусульманскими купцами в Симиссо, Синоп, Самастро из Каффы. Массарии Каффы учитывают этот экспорт в самом обобщенном виде, при исчислении налога св. Антония (когда ткани облагались пошлиной вместе с вывозимыми рабами)[943]. Преимущественно это были недорогие полотняные ткани, реже — сукна. Только на одном судне в Синоп в 1423 г. было перевезено 170 кантаров 29 ротоли rauba subtile[944], т. е. 8,1143 т тканей. Более точные данные о категориях тканей, вывозившихся из Каффы, мы получаем при упоминании в массариях даров правителям Синопа и Симиссо и окладов социям Самастро. В 1459 г. последние получили ткани на сумму 6982 каф. аспра[945]. Предоставление тканей солдатам как часть их жалованья в XV в. практиковалось достаточно широко, например при оплате папских солдат[946].
Далеко не всегда в XV в. торговля сукном приносила устойчивые доходы. При сбыте сукна из Англии на Леванте в начале XV в. чистая прибыль составляла: 20–25%[947]. Нередко купцы терпели значительный ущерб. Так, например, в 1401 г. Р. ди Альбаро потерял 600 аспров при продаже в Синопе 12 raube флорентийского сукна по вине консула, задержавшего товар[948]. В 1415 г. 55 «локтей» сукна (около 37,6 м), доставленных в Трапезунд, были без реализации возвращены в Константинополь, а затем — Венецию[949] по причине военного конфликта на Понте. Точно так же, но уже из-за рыночной конъюнктуры, не были реализованы фландрские ткани, отправленные по поручению Бадоэра из Константинополя в Трапезунд на сумму более 867 перперов. Ущерб составил 24,5 перпера[950]. Ущерб Бадоэр потерпел и при продаже английских тканей в Трапезунде и Симиссо[951]. Напротив, торговля бокасинами в Симиссо принесла купцу 11,3% прибыли[952].
Общее представление о торговле сукном в городах Южного Причерноморья в XV в. дает табл. VI. Мы видим, что между портами Черного моря амплитуда колебаний цен не была значительна. Это и порождало неустойчивость прибыли, что мы видели на примере Бадоэра. Сукно использовалось как товарный эквивалент и как: предмет дарения. Даже продажа его с убытком компенсировалась приобретением других товаров. Хотя динамику цен на сукно проследить трудно, очевиден их высокий уровень. Спрос на сукно был велик, и трапезундские послы в 1441 г. специально занимались закупками сукна в Италии, получая льготы и подорожные от миланского герцога[953]. Очевидно, в торговле в городах Причерноморья сбывались как дорогие, элитные сукна, так и простые, неокрашенные[954].
Итальянское купечество экспортировало в города Южного Причерноморья также железо в брусках[955] и некоторые цветные металлы: свинец[956], изделия из меди[957], а также мыло[958], стекло[959], олово[960], изюм (из Константинополя)[961]; сахар, считавшийся медикаментом, вывозился в Тавриз еще с 60-х годов XIII в.[962], а в Трапезунд — с конца XIII в.[963] В 30-е годы XV в. его привозили в Трапезунд и Симиссо главным образом с Кипра, в брусках, завернутых в полотно и упакованных в ящики[964]. Цены на сахар росли: в конце XIII в. он продавался за 6 аспров за либру[965], а в XV в. — за 20 аспров за либру[966].
Среди товаров, привозимых с Запада, были и не совсем обычные: Б. ди Виллано, например, приобрел в Каффе ящик с красками, который он собирался вместе с другими товарами сбыть в Севастополе[967].
Особое место в предпринимательской деятельности итальянского купечества в Причерноморье занимала работорговля. Поскольку она уже была предметом специальных публикаций[968], ограничимся общими выводами. Северное и Восточное Причерноморье были главными источниками поступления рабов на рынки Запада и мамлюкского Египта. Центром продажи рабов, контролировавшим магистральные пути торговли, с конца XIII до середины XV в. была генуэзская Каффа. Важными пунктами работорговли были также Тана и Севастополь, ближе всего расположенные к основным источникам поступления рабов. И если в целом в черноморской работорговле того времени явно преобладали татаро-монгольские рабы, а затем, значительно уступая им по численности, шли рабы кавказского происхождения (черкесы, аланы, абхазы, мингрелы), греки и славяне, то структура работорговли в Южном Причерноморье была иной. В Трапезундской империи, лежавшей в стороне от основного потока торговли людьми, преобладают кавказские рабы, но число продаваемых рабов и рабынь незначительно и использовались они преимущественно в роли домашних слуг. Продажа рабов на вывоз через порты государства Великих Комнинов распространения не получила, хотя иногда даже раб