[1394]. Но затем нередко лишь Трапезунд оставался конечным пунктом для типичного итальянского купца, хотя попытки торговать и в глубине континента, в Тавризском направлении, делались время от времени и позднее, во второй половине XIV в. Но времена Марко Поло уже ушли в безвозвратное прошлое.
Генуэзское купечество в отличие от венецианского прочнее чувствовало себя на берегах «Великого моря». Оно опиралось не только и не столько на метрополию, сколько на крупные фактории Черного моря, прежде всего Каффу, Перу. Генуэзцы, имевшие фактории во всех крупнейших городах Причерноморья, глубже, чем венецианцы, внедрялись в инфраструктуру городов. И если венецианская фактория при отсутствии связей с метрополией, как правило угасала, то генуэзская оказывалась устойчивее. Она была и многочисленнее, и опиралась на собственные воинские отряды. В массариях Каффы 1381–1423 гг. имеются списки социев генуэзской фактории в Симиссо. И если за весь период нам известно чуть более 40 купцов-лигурийцев, торговавших в Симиссо, то социев мы насчитали 168 (около 20 человек ежегодно). Да и ранее, в 1351 г., в генуэзском источнике отмечается, что в Симиссо «много генуэзцев»[1395]. В Самастро в середине 50-х годов XV в. число социев доходило до 70 человек одновременно[1396]. Эти цифры косвенным образом отражают и величину факторий, генуэзское население которых составляло сотни человек.
В генуэзской торговле в Южном Причерноморье в XIII–XV вв. не прослеживается явного доминирования крупнейших семейств патрициата, как нобилей, так и пополаров. На долю представителей этих родов (Адорно, Чентурионе, Читала, Дориа, дей Франки, Джентиле, Гизульфо, Грилло, Гримальди, Итальяно, Леркари, Ломеллини, Сальваиго, Скварчафико, Спинола, Узодимаре, Нигро, Пиккамильо, Пинелло, Марруффо) приходится 30,9% купцов, торговавших в Трапезунде (42 из 136).
Наиболее активными в торговле с Трапезундом были семейства Дориа[1397] и Нигро[1398], занимавшие посты генуэзских консулов и трапезундских чиновников. Дориа в. коммерческой деятельности опирались также на мощный клан Дзаккариа, располагавший собственным флотом и монополизировавший торговлю квасцами в Эгеиде. Дзаккариа активно торговали и в Южном Причерноморье, включая, далее, также Тавриз и Эрзинджан[1399]. С Дзаккариа и Дориа был связан также другой крупный купец, не принадлежавший к патрициату, Буонсиньоре Каффараино. Его торговая деятельность распространялась на Каффу, Тану, Константинополь, Ватицу, он был патроном галеи и собственником других судов, предоставлял и получал комменды, перевозил соль в Трапезунд, получал прокуры на ведение там дел[1400]. Облик этого купца весьма характерен для периода бурного расцвета генуэзской торговли на Черном; море конца XIII — начала XIV в.
Среди генуэзского купечества большое число лиц составляли выходцы из Лигурии, а также ближайших к: ней областей Пьемонта. Их около 18% от общего количества торговавших в Трапезунде генуэзцев. По социальному статусу и основной профессии, помимо собственно купцов, выделяются нотарии и писцы[1401], булочники[1402], клирики[1403], арбалетчики (баллистарии)[1404], чесальщики шерсти[1405], медики[1406]. Однако в процентном отношении эти лица составляют ничтожное меньшинство, что отнюдь еще не означает, что непрофессиональные торговцы принимали слабое участие в коммерции, так как в нотариальных актах не всегда указываются профессиональные занятия лиц.
В ряде случаев источники упоминают, что отдельные предприниматели были постоянными жителями (habitatores) городов Южного Черноморья[1407], в других — что это были граждане (burgenses) Перы, в том числе и проживающие на Понте и в Пафлагонии[1408]. Широко представлены жители Каффы, Килии и других городов Причерноморья. Но в факториях Южного Причерноморья институт habitatores и burgenses приобрел зрелые юридические формы в XV в.[1409]
По мнению Г. Айральди, лишь незначительная часть торговавших оседала в генуэзских факториях на постоянное жительство; мы встречаем там не крупных предпринимателей из патрицианских родов, а скорее «боковые побеги» этих фамилий, создававшие для своих семейных групп опорные пункты своей предпринимательской и административной деятельностью[1410]. В целом наши наблюдения подтверждают этот вывод, но вместе с тем, мы должны предостеречь от его абсолютизации: реальная ситуация была сложнее, и то, о чем писала Айральди, скорее проступает лишь как общая тенденция.
При рассмотрении форм генуэзской торговли уже отмечалось, что помещенные в нее капиталы были весьма различны. Их концентрация в одних руках была значительна. Ущерб, который потерпели 15 генуэзских купцов в Трапезунде ок. 1313 г., составил 127 346 аспров (9096 перперов)[1411]. Их потери оценивались в пределах от 1482 до 36 351 аспра на одного купца (в среднем 8490 аспров). Долг трапезундского императора (видимо, сумма ущерба, причитающаяся еще с 1304 г.) 5 купцам составил тогда же 256 228 аспров (на одного купца 51 246 аспров)[1412]. Такие суммы могли принадлежать только купцам, ведущим крупную оптовую торговлю с Востоком. Другой генуэзец — Тома де Тротис продает Алексею IV товаров сразу на 3000 дукатов. Правда, это было почти все его состояние[1413]. Ущерб от ограбления в Трапезунде генуэзца А. ди Робелла равнялся 145 846 аспрам, из которых к 1426 г. было выплачено лишь 9810[1414]. Размеры имущества и результаты операций генуэзского купечества в Трапезунде показывает следующий эпизод. В 1404 г. 7 генуэзских купцов, возвращавшихся на родину из Воспоро, Трапезунда и Перы, сели на венецианские галеи «линии», капитан которых обманным путем заставил их вручить ему на хранение и в качестве камбия наличные деньги и драгоценности, а затем передал их венецианским властям. Ущерб лишь трех купцов составил свыше 4100 дукатов в золоте, жемчуге, алмазах, монете[1415]. Между тем, помимо наличности, купцы везли и товары немалой стоимости. Довольно крупные инвестиции, как например 476 тыс. кастамонских аспров, вложенные в торговлю медью одним генуэзским обществом ранее 1390 г. (см. гл. II), чередовались с мелкими, особенно в коммендах, при общей тенденции к укрупнению инвестиций. В торговле, наряду с купцами широко участвовали низшие оффициалы факторий, слуги купцов и патронов, ремесленники галей. Служивший на галеях коммуны генуэзец, получая жалованье 5 лир в месяц, мог с выгодой закупить в Трапезунде и Симиссо товары, в том числе 2 ковра[1416].
Упоминаний о генуэзских банках в городах Южного Черноморья мало. Известен, например, банкир Бартоломео Дука в Самастро, на счет которого переводили деньги для уплаты контрагентам генуэзских купцов[1417].
Генуэзские торговые операции велись в широких масштабах и в регионе, понимавшемся как некое географическое единство. Поэтому и право на взыскание долгов, и инвестиции предоставлялись в рамках всего Причерноморья. Так, например, имущество жителя Перы Дж. Ямбоно разрешалось по прокурам взыскивать в Каффе, Трапезунде, Синопе, Симиссо, Пере, Константинополе[1418]. Н.ди Фьески граф Лаванья инвестирует деньги в Каффе для торговли в Симиссо и других черноморских порта[1419]. Примеры можно продолжить.
До середины XIV в. генуэзское купечество, особенно в Трапезунде, в значительной мере, как и венецианское, ориентируется на караванную торговлю с Персией. Эту торговлю регламентировали, приспосабливали к ее ритму время прибытия судов, обеспечивали аренду помещений и наем тяглового скота[1420]. В последующий период такие указания исчезают. Генуэзские купцы становятся более привязанными к узкой береговой линии, где и ведется посредническая торговля как с греками, так и с восточными купцами. Перемена была менее болезненной для генуэзцев, чем для венецианцев, так как первые вели более значительную торговлю местными товарами.
Генуэзское купечество торговало в Южном Причерноморье, не рассчитывая на систематическую поддержку со стороны слабых центральных властей. Растущая, индивидуализация торговли опиралась на фамильные кланы, альберги нобилей и пополанов, маоны и компере. Ее инструментами были совершенная коммерческая: техника, высокая мобильность сил и средств, более глубокое внедрение во внутричерноморскую торговлю местными товарами.
Кроме генуэзцев и венецианцев, спорадически торговлю в изучаемом регионе вели и другие западноевропейские купцы: пьячентинцы[1421], веронцы[1422]