Если честно, то я ничего не поняла.
– Катя, что это значит? – повернулась я к девушке.
– Это ни ее была ячейка, – пояснил полицейский.
– Я ничего не брала, – сквозь слезы произнесла она. – Я просто ошиблась, а когда поняла, что это не мой шкафчик, тут же захлопнула его.
– Да? Зачем же тогда вы воспользовались не ключом, а пилочкой для ногтей? – спросил поляк.
– Я думала, замок заедает.
– На ключе отпечатан номер шкафа. Разве вы подошли к вашему шкафу?
– Номер четырехзначный. Я ошиблась в одной цифре.
– В русских школах проблемы с математикой? – ехидно спросил он. – Ну да как бы то ни было, из ячейки пропало кольцо с бриллиантом. Хозяйка ячейки пришла за своими вещами буквально через несколько минут после них, – полицейский кивком показал на Катю. – Кольца не было. Хорошо, хоть они не успели далеко уйти.
– Я его не брала! Может быть, его там и не было! – истерично выкрикнула Катя. Вовик и его друзья дружно закивали.
– Пани утверждает, что кольцо было.
– Может, пани кольцо в бассейне потеряла!
– Против вас свидетельствует видеосъемка, – стоял на своем полицейский.
– Тогда обыскивайте, – потерянным голосом сказала Катя.
– Мы в праве обыскать всю вашу компанию, – заметил полицейский. – Сейчас начнем составлять протокол.
Я посмотрела на часы. Если он будет составлять протокол, а потом еще обыскивать, мы опоздаем на поезд.
– Я могу поговорить со своими туристами? – пришла пора мне вмешаться.
– Да, – легко разрешил мне полицейский, – может, вы уговорите их сдать ценности.
– Вполне возможно, что все было так, как они говорят. Тогда вы обязаны будете принести им, нам извинения, – сказала я, понизив для солидности голос. Пусть не думает, что на нас можно повесить всех собак в округе.
Похоже, полицейский не ожидал от меня такой дерзости. Он сделал удивленное лицо, но спорить не стал.
– Катя, ты, правда, не брала кольцо? – строго спросила я рыдающую девушку, протягивая ей платок.
– Марина Владимировна… – протянула она. – Вы мне не верите? Обыщите меня. Нет у меня кольца!
– Тогда прекрати реветь, – велела я и пошла обратно к полицейскому. – Обыскивайте, если это нужно по протоколу. Но девушку должна обыскивать женщина, так написано в международных инструкциях.
Вообще-то я не знаю, что написано в международных инструкциях, ни одного туриста «Пилигрима» прежде не обвиняли в воровстве, но я должна была выглядеть компетентно, чтобы наглому полицейскому и в голову не пришло списать на моих туристов чужое преступление.
Женщину, которая бы смогла обыскать Катю, искали долго, ее привезли из городского управления. Кольцо так не нашли ни у Кати, ни у ее друзей. Настроение у полицейского испортилось. Извинения он нам принес, но составлял протокол, не торопясь. Наверное, решив, хоть этим сорвать на нас свое раздражение.
Мы вышли из аквапарка, когда до отхода поезда осталось пятнадцать минут. Естественно, на вокзал мы уже не успевали. Ночь провели в зале ожидания. Катя еще долго не могла прийти в себя. Она просила прощения у меня и всей группы. Хотя, по большому счету ей и просить прощения было не за что – кольцо у нее не нашли. Не нашли его и в бассейне. Скорей всего туристка вообще приехала в аквапарк без кольца.
А спустя полгода мне довелось вновь побывать в Кракове. Каково же было мое изумление, когда на центральной площади я нос к носу столкнуться с Катей и Вовой.
– А мы поженились! – поборов удивление от неожиданной встречи, радостно сообщила мне Катя и показала безымянный палец правой руки, на котором поблескивало новенькое обручальное колечко. – Решили съездить в свадебное путешествие в город, в котором зародились наши чувства. Знаете, как Вовик меня в тот вечер успокаивал? Я только тогда я его рассмотрела и поняла, что он тот, кто мне нужен.
– Почему же в наше агентство не обратились? – несколько обиженно спросила я. – Мы бы вам как молодоженам хорошую скидку дали.
– А у меня здесь подруга живет. Мы по частному приглашению приехали. Да вы не переживайте так, Марина Владимировна, скидку вы можете нам дать в следующий раз.
– Вот я и говорю, если не сердце, так голова у кого-то больная, – повторил Веня.
– Это ты о ком? – переспросила я, увлекая Куропаткина в сторону от группы. К нам присоединились Алина и Степа.
– О Деревянко!
– Катя и Вова?! А они что учудили?
– На них луна вообще в полной мере действует. Я почему это знаю? Потому что живут они как раз надо мной. Не знаю, кому из них пришла в голову идея попугать меня.
– Попугать? Тебя?
– Ну может и не меня. Ошиблись они, видите ли. Ну да слушайте. Вчера я и Стефания Степановна вернулись около одиннадцати, – он посмотрел на Степу. Та кивнула, подтверждая, мол, так все и было. – Сначала ужинали, потом гуляли. Когда пришел в гостиницу, я душ принял, немного телевизор посмотрел, свет выключил и задремал. Проснулся от того, что кто-то о стекло бьется. Поднялся, подошел на цыпочках к окну. Вижу, Катя на простыне болтается, пытается разглядеть, что за стеклом, то есть внутри номера. Волосы распущены, на теле белый сарафан, тот, в котором она по Риму щеголяла. Мне страшно стало, не за себя, – что я Катю не узнал? – а за нее. Она ведь сорваться вниз могла. Второй этаж, конечно, не десятый, но все равно можно и ноги, и руки поломать. Я открыл окно, попытался ее поймать и в номер затащить. Она меня увидела и заорала с перепугу. «Да тише ты, всю гостиницу разбудишь. Это я, Веня». «Веня?» «А ты к кому лезешь?» «Я? Диму напугать». «Он же с тобой на этаже». «Правда? А мне показалось, что он на втором живет». Короче, я ее затащил к себе через окно, а через дверь выпроводил. Нет, но это же надо додуматься, по простыням вниз спускаться? – продолжал возмущаться Куропаткин. – Странная эта Катя: то веселится до упаду, песни в душе поет – я то все снизу слышу, – то вдруг стонать начинает.
– Веня, вообще-то Катя и Вова молодожены, – мягко намекнула Куропаткину Алина, – мало ли по какой причине может она стонать.
– Да? Тогда конечно, – смутился Веня. – Но все равно она странная. Софью Андреевну терпеть не может. Увидит ее и Краюшкина, в сторону уходит. А мне Софья нравится: вроде и пожилая, а шарм не утратила. В одежде хорошо разбирается, за собой следит. Я ее в свой салон пригласил, обещала прийти.
– Может она Софью Андреевну терпеть не может, потому что дружила с Ликой Ивановой, а у той с Софьей была конфронтация? – предположила я.
– Может, и так, – пожал плечами Веня. – Хотя, что ей с Софьей делить? Вот Краюшкину со Славским определенно есть что, вернее кого делить.
– Веня, ты кладезь информации, – всплеснула руками Алина. – А что у Славского с Краюшкиным произошло?
– Пока ничего, но скоро может произойти. Если Леопольд будет так напиваться, как, к примеру, сегодня ночью, то она его бросит и уйдет к молодому. Я с половины четвертого не спал: пьяный Краюшкин колотил в дверь и требовал, чтобы его Софья впустила. Вот скажите, нужен такой женщине, как Софья Андреевна, такой пьяница, как Краюшкин.
– Веня, какого молодого мужчину, ты имел в виду? У Софьи Андреевны есть еще один поклонник?
– Славский ее обхаживает.
– Веня. Ты что-то путаешь, – рассмеялась Степа. – Просто Дима воспитанный молодой человек, он всем дамам руку подает, не только Софье Андреевне, снабжает группу таблетками от головной боли, лично мне парацетамол давал.
– Он запасливый, у него все есть. Я тоже как-то к нему обращалась, – вспомнила Алина.
– К тому же он женат, – добавила я. – Здесь Софье Андреевне ловить совершенно нечего.
– Да? Ну ладно, – не хотя согласился Куропаткин и, немного помолчав, добавил. – Но я сам вчера видел, как Софья Андреевна прощалась со Славским у лифта. Он так ей и сказал: «Если вам, что-то нужно, не стесняйтесь».
– Только и всего? – хмыкнула Алина, глядя на наивного Куропаткина. – Веня, ты меня удивляешь. Он ведь не предложил ей ни руку, ни сердца и развестись с женой не обещал. Может, Софья Андреевна напоминает Славскому маму или любимую тетю, а ты уже предположил черт знает что, – Алина едва сдерживала себя, чтобы не засмеяться Вене в лицо.
– Ну я не знаю, – буркнул Куропаткин.
– Марина, Алина, – издалека услышали мы голос Вероники. – Мы уходим.
За разговором мы не заметили, как экскурсия подошла к концу, и Вероника увела группу достаточно далеко.
– Идем-идем, – откликнулась я, и мы бросились догонять остальных.
Глава 13
В автобусе я и Алина изменили своему правилу сидеть впереди и пересели на задние сидения, чтобы, не вертя головой, видеть всю группу. Степа и Вениамин остались на своих местах.
Мало кто из группы придал значению тому, что я и моя подруга поменяли дислокацию. Одна лишь Валентина Антошкина, когда мы проходили мимо нее в конец салона, бросила на меня колкий взгляд, и Юра с сожалением сказал:
– Опередили меня. А я хотел вздремнуть часок на задних сидениях.
– Можем принять в свою компанию, – улыбнулась Алина. – Если жена, конечно, не против.
Как видно, Алинино предложение Валентине не понравилось. Она положила свою ладонь на руку Юры, и тот тотчас отказался:
– Нет, я уж лучше здесь посижу, с женой. Ревнивая она у меня, ух, – все перевел в шутку Антошкин.
– Как хотите, – не обиделась отказу Алина и, пожав плечами, прошла мимо. Сев на место, она склонилась к моему уху: – Ты видела? Слышала? Каким взглядом она меня одарила!
Словно услышав, что говорят о ней, Антошкина встала и стала поправлять на полке сумку, на долю секунду она повернула к нам голову и встретилась со мной взглядом. Это был не случайный взгляд. Мы наблюдали за ней, она наблюдала за нами.
– Черт, она, кажется, нас рассекретила, – зашептала я Алине, когда Антошкина отвернулась и села.
– Странная, правда?
– Правда, – кивнула я. – Я пытаюсь вспомнить ее по прошлым поездкам. Никогда она не выглядела такой озабоченной.
– Потому что тогда совесть у нее была чиста, – выпалила Алина и, спохватившись, прикрыла рот ладонью. – Я не слишком громко сказала?