Акт купли-торговли состоялся. Катя достала кошелек, протянула парню купюру, тот ей взамен сунул в руку маленькую вещицу, упакованную в пакетик.
Наконец-то на горизонте появился официант. Он поставил передо мной стакан воды, а я попросила счет, чтобы второй раз его не ждать. Он тут же выписал его.
Пока я расплачивалась, к кафе подошли Деревянко. Катя приветливо помахала мне рукой. В ответ я пригласила их за свой столик.
– А здесь дорого? – спросила Катя, прежде чем зайти за невысокое ограждение, отделяющее просто тротуар от кафе.
– Не очень, но дешевле все равно не найдете.
Катя обменялась с Вовиком взглядом и суетливой походкой направилась к моему столику.
– Ух, как же я устала, – вздохнула она, потом посмотрела по сторонам и скинула с ног летние туфельки на очень высоком каблуке. – Ноги просто выворачивает, – призналась она.
– Не каблучки, Эйфелевы башни, – оценила я высоту каблуков. – Я видела, вы там торговались с продавцом сувениров. Мой вам совет, будьте осторожны с уличными торговцами, – сочла я нужным напомнить. – Могут подсунуть какую-нибудь ерунду по цене, которая будет выше, чем в магазине. У них это часто практикуется. На золото и серебро даже не смотрите. Наверняка вам предложат дешевую подделку. За серебро выдадут алюминий, а за золото – сплав желтого цвета. А если торговец араб, то с ним лучше вообще не разговаривать.
– Да мы ничего у него и не покупали, – не моргнув глазом, ответила Катя. – Правда. Посмотрели несколько открыток, но потом решили все же приобрести их в магазине. Пыльные у него открытки, да и дорого, очень дорого.
– Вот и правильно, – успокоилась я. – И лучше в кошельке иметь много мелких купюр, чтобы, когда вам будут давать сдачу, не обманули.
– Полный кошелек мелких денежек, – кивнула Катя, но показывать мне не стала. Да и зачем мне, скажите, ее кошелек.
– Как вам Флоренция? Нравится? – сменила я тему.
– Не то слово, – Катя подкатила глаза. Я заметила, что белки ее глаз сильно воспалены. Они даже выглядели не белыми, а розовыми из-за мелкой сеточки кровеносных сосудов.
– Вова, ты за женой следишь? – строго спросила я.
– В каком смысле? – напрягся Вовик.
– У нее же глаза как у кролика. Катюша, ты не заболела? – Девушка, чтобы скрыть мелкую дрожь барабанила пальцами по столу. – Тебя морозит?
– Да, я не очень хорошо себя чувствую, – призналась Катя. – В горле першит. В носу сухо. Только вы не думайте, что у меня дифтерия. Я уже в Италию с легкой простудой прилетела. Пожалуйста, не обращайте на меня внимания. Вернемся в гостиницу, я ноги попарю.
– Может тебе стоит обратиться к Дине Леонидовне? Все-таки она врач, – посоветовала я.
– Нет-нет, все само пройдет. У меня есть аспирин, капли для носа, леденцы от боли в горле. Обычная простуда, – повторила она. – Никакая не дифтерия.
«Главное, чтобы ты сама поверила, что у тебя не дифтерия, – подумала я, глядя на испуганную и побледневшую Катю. – Есть люди, чересчур мнительные, которые могут сначала придумать себе болезнь, а потом от нее же умереть. Были случаи».
– Катя, конечно же, у тебя не дифтерия. И не могла ты заразиться ею от Лики. Тебе ведь в детстве прививки делали? Делали. Значит уже не дифтерия, а обычная простуда. К тому же Лике, пока диагноз не подтвердили. Может, она от другой болезни умерла.
– От какой? – нахмурившись, спросил Вовик.
– Мне откуда знать? Возможно, мы вообще не узнаем тайну Ликиной смерти. Итальянские патологоанатомы очень ленивые, им с иностранцами возиться не хочется, а домой транспортировать труп очень дорого. Нам предложили кремировать тело Лики здесь, в Италии, а домой привезти урну с прахом. Вы как думаете, нам соглашаться?
– Хороший вариант, – высказал свое мнение Вовик. – У Лики родственники есть?
– Только старенькая тетя.
– Тогда не раздумывайте, соглашайтесь. Катя, ты не замерзла? – он повернулся к жене и коснулся ее руки. – Руки как ледышки. Мы пойдем, Марина Владимировна, от воды сильно тянет. Как бы моя Катюша еще сильнее не заболела.
Я и сама собиралась уходить, но навязываться в провожатые к Деревянко не стала.
– Да-да, идите. Катя, обязательно прими на ночь таблетку аспирина и постарайся хорошо выспаться. И не забудьте, что завтра мы уезжаем.
Проводив Катю и Вовика взглядом, я поднялась и тоже пошла к выходу. Гулять мне расхотелось, от воды действительно тянуло сыростью, и я отправилась в гостиницу. Хожу я быстро и, чтобы вновь не наткнуться на Катю и Вову – подумают еще, что я за ними слежу, – пошла по параллельной улочке.
Ох уж эта Флоренция! Вроде и большой город, а развернуться в нем русскому человеку негде. Не прошла я и двадцати метров, как передо мной замаячили спины Носовых, Петра и Дины. Поскольку я с ними еще сегодня не пересекалась, я решила догнать – идти втроем веселее.
– Дина Леонидовна, Петр Максимович, подождите, – окликнула я.
Носовы меня услышали и остановились.
– А мы потерялись, – сказала Дина, когда я поравнялась с ними.
– Почему? Вы правильно идете. За тем углом надо свернуть налево, и мы увидим гостиницу.
– Вы меня неправильно поняли. Мы потерялись раньше, пошли на площадь, а потом свернули не на ту улицу. Пришлось купить карту города – теперь знаем, куда идти, – засмеялась Дина.
– А Веню нашего где потеряли. Кажется, вы вместе пошли обедать?
– Выйдя из пиццерии, мы расстались. Если он потерялся, то в торговом центре, – доложил Петр.
– А Антошкиных не видели? – продолжала я спрашивать. – Мне показалось, что вы подружились в поездке.
– Не так, что бы очень, – пожала плечами Дина. – Валентина… Нет, не буду говорить, – замялась Носова.
– Раз уж начали, продолжайте. Я никому не скажу. Мне как руководителю группы надо знать, что от кого ожидать, – подтолкнула я к откровенности Дину.
– Тяжелый характер у Валентины, – вместо жены ответил Петр. – У нее Юра по струнке ходит. Я бы с такой женой жить не смог.
– Да ладно, дело не в характере, а в его переменчивости. Я не невропатолог, а терапевт, но и со своей колокольни вижу – нервишки у Вали расшатаны. Руки дрожат. Говорит обрывками фраз, как будто мы можем читать ее мысли. Короче, на лицо расстройство нервной системы.
– К тому же она с Юрой поругалась. Сидят вместе, а смотрят врозь, – добавил Петр.
– Вы тоже заметили?
– У нее еще есть привычка, выберет кого-нибудь и пялится на него, как удав на кролика. Пару раз она на меня так смотрела. У меня от ее взгляда мурашки по коже побежали, – передернул плечами Петр. – Да ну их, дружить с такими…
Петр замолчал, Дина беседу не поддержала, а я боялась выглядеть в их глазах сплетницей. Пришлось сменить тему.
– Дина Леонидовна, у нас Катя Деревянко заболела, – сказала я.
– Что у нее, – насторожилась Носова.
– Я не специалист, но мне кажется, что самая настоящая простуда. Девушку лихорадит. Говорит, что у нее насморк и в горле першит. Может, посмотрите?
– Посмотреть не трудно, но я никаких лекарств с собой не брала, – предупредила Носова. – Надоело таскать с собой саквояж с медикаментами. К тому же я человек суеверный: буду думать о болезни, обязательно заболею. В последнее время ничего с собой не беру кроме пластыря.
– Да ей особенно ничего и не надо. У нее все есть: аспирин, таблетки от кашля, капли в нос.
– Вот пусть все это и принимает, если ей нездоровится, – деликатно открестилась от пациентки Носова.
Я настаивать не стала.
Мы подошли к гостинице. Перед входом выхаживала Степа. Я простилась с Носовыми и направилась к ней.
– Дышишь свежим воздухом?
– Вечер чудесный, не хочется в номер идти.
– А твои подопечные?
– Уже в гостинице. Отдыхают.
– И как же они провели свое свободное время? – поинтересовалась я.
– Как самые обычные туристы. Бродили по городу, покупали сувениры. Потом зашли на почту.
– Что они там забыли?
– Антошкина заказала междугородный разговор.
– Зачем? Разве у нее нет мобильного телефона?
– Может и есть, но не во всех телефонных компаниях дешевый роуминг. Выгоднее звонить по обычному телефону. Тем более что Антошкина говорила довольно долго, минут двадцать, наверное.
– О чем говорила, ты слышала?
Степа мотнула головой:
– В целях конспирации я в отделение почты не заходила.
– Странно это. В конце концов, Валентина могла бы позвонить из гостиницы. В холле автомат стоит.
– Значит, не хотела, чтобы ее кто-то слышал, – предположила Степа, и я с ней согласилась. – После почты настроение у нее совсем испортилось. Первое, что она сделала, оторвалась на Юре. Мне даже жалко его стало. Разве можно так с мужиком обращаться?
– Терпит, значит, любит.
– Или боится, – как бы размышляя вслух, сказала Степа.
– Чего боится?
– Да мало ли, почему он у нее на крючке сидит. Другой бы ответил, обиделся, развернулся и пошел бы в другую сторону, а этот сник и поплелся за своей строгой женушкой.
– Да уж. А о Лике они не говорили?
– Марина, я не приближалась к Антошкиным ближе, чем на двадцать метров. Следила издалека. У меня какая была задача? Смотреть в оба, чтобы они не удрали.
– Да, Степа, именно так и стоял вопрос.
На горизонте показались Краюшкин, Софья Андреевна и Нонна Михайловна. Метров через пять за ними плелась Алина.
– Добрый вечер, – поздоровалась со мной и Степой генеральша. Шматко и Краюшкин вместо приветствия улыбнулись.
– Не забудьте, что завтра мы переезжаем в Милан. Большая просьба не опаздывать к автобусу, – напомнила я.
Подошла Алина:
– Ну и променад! За четыре часа только раз в кафе присели. Я с ног падаю, а им хоть бы хны. Что не говори, а старшее поколение намного здоровей нашего будет. Не знаю, зачем вы приставили меня к Краюшкину. Кроме Сонечки ему ничто и никто не нужен. Он так ревностно к ней относится, даже Славского от нее отогнал.
– Неужели Веня прав, и Славский имеет виды на генеральшу? Она же ему в матери годится? – удивилась я.