– Ради Софочки куда угодно и кого угодно! – чересчур громко воскликнул Краюшкин, вскочил с дивана, но, потеряв равновесие, вновь упал. Мне показалось, что все это он проделал во сне, не приходя в сознание.
– Леопольд Иванович! – Алина не теряла надежды привести его в чувства. Она дунула ему в ухо. Краюшкин встрепенулся и окончательно проснулся. – Вы должны отвезти Антошкиных в больницу! – словно гипнотизер Кашпировский внушала Алина Леопольду.
– Однако, я в таком виде… – попытался он сопротивляться.
– Ничего страшного, – успокоила его Алина. – Вы проводите Антошкиных до дверей палаты, а сами заходить не будете.
– Да! Сам заходить не буду! Ради Софочки я готов на все! Даже ее не видеть.
– Вы тут посидите, – попросила я Краюшкина, – а я схожу к Антошкиным, скажу, что вы готовы их отвезти в больницу. – Со словами, обращенными к Алине и Степе: – Смотрите, чтобы он вновь не заснул, напоите его кофием, – я направилась к лифту.
Валентина встретила меня удивленным взглядом.
– Краюшкин и Софья Андреевна нашлись, – сказала я с порога. – Софья Андреевна в больнице и почему-то просит, чтобы вы с мужем к ней приехали.
– А Краюшкин?
– Краюшкин ждет внизу, готов вас отвезти.
Я слукавила. Особенно относительно того, что Краюшкин вообще готов что-либо делать. Если к чему-то он и был готов, так это в любую минуту выпасть в осадок.
– Хорошо, я сейчас спущусь.
«Она даже не спросила, почему Софья Андреевна попала в больницу», – отметила я про себя.
– Но она хотела видеть вас с Юрием?
– А Юра ей зачем?
– Откуда мне знать? Такова воля… – я прикусила язык на слове «умирающего», – больной.
– Ладно, мы поедем вместе, – согласилась Антошкина.
Две чашки крепкого кофе привели Краюшкина, если не в норму, то в мало-мальски божеский вид. После вспышки бравурного веселья на него навалилась жуткая апатия. Он сидел на диване и вяло бормотал:
– И с чего ей, этой Антошкиной, взбрело в голову проведать Софочку? Лежит человек, отдыхает, никого не трогает, никто ему не нужен. Нет, надо его своими визитами мучить! Софочке покой требуется, а ей не дают элементарно выспаться.
– Леопольд Иванович, – шикнула на него Алина, – почем вы знаете, что нужно Софье Андреевне? Ей будет приятно. Она вас еще поблагодарит.
Я поманила Алину:
– Алина, Антошкины сейчас спустятся. Надо заранее вызвать такси, чтобы они с Краюшкиным раньше времени не пообщались. Пусть сядут в такси, а потом выясняют, кто кого хотел видеть.
– С такси проблем не будет. Несколько машин дежурит у входа.
– Это хорошо. Надеюсь, Леопольду Ивановичу не придет в голову читать Валентине мораль? Хотя такой не почитаешь мораль – себе дороже выйдет.
За моей спиной послышался цокот каблучков. Я кожей почувствовала, что это Валентина.
– Где Леопольд Иванович? – спросила она.
Я, Алина и Степа расступились, выставляя на всеобщее обозрение изрядно помятого Краюшкина. Учуяв носом крепкий запах спиртного, исходящий от Леопольда, Антошкина скривилась:
– Понятно. Ладно, поехали.
Уверенной поступью она зашагала к выходу из гостиницы. На шаг от нее отставал Юрий. Краюшкин нехотя поднялся и, шатаясь из стороны в сторону, поплелся за Антошкиными.
Глава 24
Как только такси скрылось из виду, мы, не теряя времени, бросились к лифту. На этаже никого не было. Посчитав отсутствие случайных свидетелей хорошим знаком, мы смело подошли к двери. Алина достала ключ и вставила в замок. Дверь легко открылась.
– Ну-с, с чего начнем? – спросила Алина, оглядываясь вокруг себя.
– Алина, мы знаем, что искать. Папку! Не думаю, что она большая, но и не маленькая. Короче, не иголка в стогу сена. Давайте разделимся. Я беру шкаф. Степа посмотрит в ящиках. А ты загнешь в чемодан.
– Идет, – согласилась она.
Номер Антошкины оставили в идеальном порядке. Ни одной вещи брошенной впопыхах – все убрано в шкаф. На полочке перед зеркалом – лишь щетка для волос и баночка крема для лица. Я сдвинула дверь шкафа. На полках аккуратные стопки с бельем, платья, костюм, халат и тот на плечиках.
– А если она все же успела продать рисунки? – спросила Степа, прежде чем открыть первый ящик туалетного столика.
– Тогда ищем деньги, – ответила Алина.
– Если она успела продать и положила деньги на банковский счет, делать нам тут нечего, – сказала я.
– Послушайте, мы будем искать или рассуждать? – возмутилась Алина. – Времени, конечно, предостаточно. Пока они доедут до больницы, пока вернутся, думаю, часа полтора у нас есть, но нам еще надо все положить на место. Кстати, не забыть бы заглянуть под матрас. Пожалуй, с него и начнем.
Ни под подушкой, ни под матрасом папки не оказалось. Чемодан так же ни чем нас не порадовал: ни в одном отделении Алина не нашла рисунков.
Я очень внимательно осмотрела шкаф. Заглянула на все полки, прощупала каждую стопку, перебрала каждую вещь, которая весела на плечиках – ни рисунков, ни денег, ни чековой книжки, ни пластиковой карточки. Впрочем, если бы пластиковая карточка была, она, скорей всего лежала бы в кошельке у Антошкиной.
– Степа, что у тебя? – спросила Алина. – Внимательней смотри.
– Я даже не знаю, – Степа, не отрывая глаз, смотрела в ящик туалетного столика. – Фотоаппарат. Очень похожий на тот, что я видела у Ивановой.
– Вот вам и первое доказательство вины Антошкиной! – обрадовалась Алина.
– Алина, а если это не тот фотоаппарат?
– Тебе же Степа сказала – похож.
– Мало ли похожих? – пожала я плечами.
Тем не менее, Алина сунула фотоаппарат в свою сумку.
– Привезем Ликин труп домой, попросим Воронкова снять с трупа отпечатки пальцев, а потом проверим фотоаппарат, есть ли на нем такие же отпечатки. Вот вам и будет доказательство номер один.
– Мы пришли сюда за папкой, – напомнила я.
– А папки нет, – протянула Степа, как будто она была в том виновата.
– А за спинкой кровати смотрела?
– Нет там.
– В ванной?
Мы переместились в ванную, заглянули под крышку смывного бачка, залезли под саму ванную, простучали каждую плитку, понимая, что за столь короткий срок Антошкина вряд ли бы успела сделать тайник.
– Черт, – помянула черта Алина. – Антошкина оказалась хитрее нас.
– А может… – Степа не успела закончить мысль, потому что услышала звук открывающейся двери и голоса.
– Валечка, а что это? – спрашивал Юрий.
Шкаф я осматривала аккуратно, а вот Алина, торопясь найти компромат, убрать чемодан не удосужилась. Он лежал на кровати в раскрытом виде. Все, что ранее находилось в нем, валялось рядом.
– У нас кто-то был.
Голоса доносились рядом. Если бы они прошли в номер, у нас был бы шанс удрать, но они стояли у входной двери, и путь к отступлению для нас был отрезан. Мы оказались в ловушке.
– Нам не позавидуешь, – зашептала Степа. – Надо найти какое-то объяснение, почему мы здесь.
– Не успели, – заскрежетала зубами Алина. – Говорила же вам: торопиться надо. Что-то рано они нарисовались. Полчаса не прошло. Эх, была бы у нас на руках папка, я бы знала, как с ними разговаривать. Не я бы оправдывалась, а они!
– Там кто-то есть, – опять заговорил Юрий, должно быть, показывая на дверь в ванную, за которой мы сидели. – И свет там горит, а ведь когда номер закрываешь на ключ, электричество само отключается.
«Это конец, – успела подумать я, чувствуя, как мое лицо от стыда начинает полыхать. – Как я Антошкиным на глаза покажусь? Они ведь подумают, что мы воровки».
– Ага, как же! – фыркнула Алина, толкая от себя дверь. – Пришли? – как ни в чем не бывало, спросила она. – Что же вы, граждане воду не закрываете?
– Мы? – опешил Юрий. – Какую воду?
– Они еще спрашивают! В нашем номере на голову вода льется! Лично я не хочу, чтобы гостиница содрала с меня деньги на ремонт номера.
– Да но, – стал оправдываться Юрий.
– Не оставляли воду открытой? Вы это хотели сказать? А вот смотрите, – она перегнулась через край ванны и открыла кран. – Вот так лилась вода!
– Но вы ведь видите, что полы сухие.
– Значит, под ванной протекает! Помылись – надо выключить, – используя тактику «лучшая защита – это нападение», Алина теснилась к выходу.
– Но мы не мылись! – неуверенно возразил Юра.
– Юра, угомонись, – Валентина резко оборвала оправдывающегося супруга. Она стояла, опершись о стену, и с интересом наблюдала, как Алина пытается ввести в заблуждение ее мужа. – Неужели ты не понимаешь, что все, о чем говорит эта женщина, – чушь!
– Да вот и я не помню, чтобы вода была включена…
– Может, скажите, что вы делали в нашем номере? – вопрос был адресован всем нам троим. Антошкина смотрела по очереди то на Алину, то на меня, то на Степу, словно решала, кто быстрее расколется.
Надо было выкручиваться. Ничего путного в голову не приходило, но и не отвечать – бессмысленно, поскольку молчание – знак согласия, подтверждение того, что мы влезли в чужой номер со злым умыслом.
– Извините, вышло недоразумение, – эстафету вранья перехватила я. – Мы перепутали номер. Дело в том, что наш друг, Вениамин Куропаткин позвонил нам из города и попросил привезти ему деньги, чтобы он мог что-то себе купить. Видите ли, Веня такой рассеянный, часто все теряет. И чтобы не потерять в очередной раз деньги никогда не носит их с собой, а ключ оставляет на рецепции.
– Вы не знали, в каком номере живет ваш друг? – пронизывая нас холодным взглядом, спросила Валентина.
– Он живет в соседнем номере, – неожиданно подсказал Юрий.
– Вот видите, ключи лежали в соседних ячейках. Нам просто дали не те ключи, – выкрутилась я. – Мы когда в чемодан заглянули, поняли, что ошиблись номером.
– Вот как? – хмыкнула Антошкина. – Значит, в чемодане денег не было. А вас не смутили женские вещи, которые весели в шкафу.
– А… нет, не смутили. Веня работает стилистом. У него много подруг, и он часто привозит им в подарок разные там кофточки, юбочки, шарфики…