graduare — наносить деления; градуировать), un passo di nottambulo (шаги ночного прохожего), il fruscio della bici d'una guardia notturna (шелест велосипеда ночного караула), uno smorzato lontano schiamazzo (приглушенный далекий крик), ed un russare dai piani di sopra (и храп с верхних этажей), il gemito d'un malato (стоны больного; gemere — стонать, стенать), un vecchio pendolo (старый маятник) che continua ogni ora a battere le ore (который продолжает постоянно отбивать часы). Finché (пока) comincia all'alba (начинается на рассвете) l'orchestra delle sveglie nelle case operaie (оркестр будильников в рабочих домах), e sulle rotaie passa un tram (и по рельсам проходит трамвай).
I rumori della città che le notti d'estate entrano dalle finestre aperte nelle stanze di chi non può dormire per il caldo, i rumori veri della città notturna, si fanno udire quando a una cert'ora l'anonimo frastuono dei motori dirada e tace, e dal silenzio vengon fuori discreti, nitidi, graduati secondo la distanza, un passo di nottambulo, il fruscio della bici d'una guardia notturna, uno smorzato lontano schiamazzo, ed un russare dai piani di sopra, il gemito d'un malato, un vecchio pendolo che continua ogni ora a battere le ore. Finché comincia all'alba l'orchestra delle sveglie nelle case operaie, e sulle rotaie passa un tram.
Così una notte Marcovaldo (так, однажды ночью, Марковальдо), tra la moglie e i bambini che sudavano nel sonno (между женой и детьми, которые потели во сне), stava a occhi chiusi (был с закрытыми глазами) ad ascoltare quanto di questo pulviscolo di esili suoni (и слушал столько этой мельчайшей пыли слабых звуков; pulviscolo, m — мельчайшая пыль; quanto — сколько; количество) filtrava giù dal selciato (/сколько/ проникало вниз с брусчатки; selciato — мощеный камнем/булыжником) del marciapiede (с тротуара) per le basse finestrelle (через низкие окошки), fin in fondo al suo seminterrato (до глубины его полуподвала). Sentiva il tacco ilare e veloce d'una donna in ritardo (слышал каблуки веселые и быстрые опаздывающей женщины; ritardo, m — опоздание), la suola sfasciata del raccoglitore di mozziconi dalle irregolari soste (разбитые подошвы сборщика мусора — по неравномерным остановкам; sfasciare — ломать, разрушать), il fischiettio (посвистывание; fischiare — свистеть; посвистывать) di chi si sente solo (того, кто чувствует себя одиноким), e ogni tanto (и время от времени) un rotto accozzo di parole (разорванный набор слов; rompere — ломать; accozzo, m — смешение; путаница: accozzo di parole — набор слов; accozzare — складывать в кучу; беспорядочно соединять, смешивать) d'un dialogo tra amici (из разговора между друзьями), tanto da indovinare se parlavano di sport o di quattrini (достаточно, чтобы угадать, говорили ли они о спорте или о деньгах; quattrino, m — кваттрино /старинная мелкая монета/; quattrini, pl — деньги). Ma nella notte calda (но теплой/жаркой ночью) quei rumori perdevano ogni spicco (теряли весь эффект; spicco, m — эффектность: far spicco — выделяться, бросаться в глаза; spiccare — отделять, отрывать; снимать; заметно выделяться/отличаться), si sfacevano (разрушались) come attutiti dall'afa (словно приглушенные духотой) che ingombrava il vuoto delle vie (которая заполняла пустоту улиц), e pure sembravano volersi imporre (и, однако, казалось, хотели навязать себя: «казались хотеть себя навязать»), sancire il proprio dominio (утвердить собственную власть) su quel regno disabitato (над этим безлюдным царством). In ogni presenza umana (в каждом человеческом присутствии) Marcovaldo riconosceva tristemente un fratello (с грустью узнавал брата), come lui inchiodato anche (пригвожденного, как и он; chiodo, m — гвоздь) in tempo di ferie (во время каникул) a quel forno di cemento cotto e polveroso (к этому пеклу из печеного и пыльного цемента; forno, m — печь, топка; cuocere — варить, печь; стряпать; обжигать, жечь, печь /например, о солнце/), dai debiti (долгов), dal peso della famiglia (груза семьи), dal salario scarso (скудной зарплаты).
Così una notte Marcovaldo, tra la moglie e i bambini che sudavano nel sonno, stava a occhi chiusi ad ascoltare quanto di questo pulviscolo di esili suoni filtrava giù dal selciato del marciapiede per le basse finestrelle, fin in fondo al suo seminterrato. Sentiva il tacco ilare e veloce d'una donna in ritardo, la suola sfasciata del raccoglitore di mozziconi dalle irregolari soste, il fischiettio di chi si sente solo, e ogni tanto un rotto accozzo di parole d'un dialogo tra amici, tanto da indovinare se parlavano di sport o di quattrini. Ma nella notte calda quei rumori perdevano ogni spicco, si sfacevano come attutiti dall'afa che ingombrava il vuoto delle vie, e pure sembravano volersi imporre, sancire il proprio dominio su quel regno disabitato. In ogni presenza umana Marcovaldo riconosceva tristemente un fratello, come lui inchiodato anche in tempo di ferie a quel forno di cemento cotto e polveroso, dai debiti, dal peso della famiglia, dal salario scarso.
E come se l'idea d'un'impossibile vacanza (и, как будто идея о невозможном отпуске) gli avesse subito schiuse le porte d'un sogno (приоткрыла ему двери мечты; schiudere — приоткрывать; приотворять; chiudere — закрывать), gli sembrò d'intendere lontano un suono di campani (ему показалось, что он слышит вдалеке звуки бубенчиков), e il latrato d'un cane (и лай собаки), e pure un corto muggito (и даже короткое мычание; muggire — мычать). Ma aveva gli occhi aperti (но у него были открыты глаза), non sognava (не спал): e cercava (пытался), tendendo l'orecchio (прислушиваясь: «вытягивая ухо»), di trovare ancora un appiglio a quelle vaghe impressioni (найти еще зацепку для этих смутных впечатлений; appigliarsi — хвататься, цепляться; pigliare — брать, хватать), o una smentita (или опровержение); e davvero gli arrivava un rumore come di centinaia e centinaia di passi (и действительно, до него доходил словно шум сотен и сотен шагов; davvero — действительно, на самом деле, правда), lenti (медленных), sparpagliati (беспорядочных; sparpagliare — рассеивать; разбрасывать, раскидывать), sordi (глухих), che s'avvicinava (который приближался) e sovrastava ogni altro suono (превосходил = заглушал всякий другой звук), tranne appunto quel rintocco rugginoso (кроме именно этого ржавого колокольного звона; rugginire — ржаветь; ruggine, f — ржавчина).
Marcovaldo s'alzò (поднялся), s'infilò la camicia, i pantaloni (надел рубашку, штаны). — Dove vai (куда идешь)? — disse la moglie (сказала = спросила жена) che dormiva con un occhio solo (спящая наполовину: «которая спала одним глазом»).
E come se l'idea d'un'impossibile vacanza gli avesse subito schiuse le porte d'un sogno, gli sembrò d'intendere lontano un suono di campani, e il latrato d'un cane, e pure un corto muggito. Ma aveva gli occhi aperti, non sognava: e cercava, tendendo l'orecchio, di trovare ancora un appiglio a quelle vaghe impressioni, o una smentita; e davvero gli arrivava un rumore come di centinaia e centinaia di passi, lenti, sparpagliati, sordi, che s'avvicinava e sovrastava ogni altro suono, tranne appunto quel rintocco rugginoso.
Marcovaldo s'alzò, s'infilò la camicia, i pantaloni. — Dove vai? — disse la moglie che dormiva con un occhio solo.
— C'è una mandria che passa per la via (по улице идет стадо). Vado a vedere (пойду посмотрю).
— Anch'io (я тоже)! Anch'io! — fecero i bambini (закричали дети) che sapevano svegliarsi al punto giusto (который умели просыпаться в нужный момент; giusto — справедливый, правильный, правый; верный, точный).
Era una mandria come ne attraversano (это было стадо их тех, что пересекают) nottetempo la città (в ночное время город), al principio dell'estate (в начале лета), andando verso le montagne per l'alpeggio (идя в горы на высокогорное: «альпийское» пастбище). Saliti in strada (выйдя на улицу) con gli occhi ancora mezz'appiccicati dal sonno (с глазами еще наполовину слипшимися от сна), i bambini videro il fiume delle groppe bige e pezzate (дети увидели реку серых и пятнистых спин; groppa, f — крестец, спина; круп /животных/) che invadeva il marciapiede (которая наполняла тротуары), e strisciava contro i muri ricoperti di manifesti (и ползла вдоль стен, покрытых объявлениями), le saracinesche abbassate (опущенные железные ставни), i pali dei cartelli di sosta vietata (столбы с табличками "стоянка запрещена"; vietare — запрещать), le pompe di benzina (бензоколонки; pompa, f — насос). Avanzando i prudenti zoccoli (двигая осторожные копыта) giù dal gradino ai crocicchi (вниз со ступеней на перекрестки), i musi senza mai un soprassalto di curiosità (морды без какого-либо порыва любопытства) accostati ai lombi di quelle che le precedevano (приближенные к бедрам предыдущих; precedere — идти впереди; предшествовать; lombo, m — поясница, крестец; lombi, pl — бёдра), le mucche si portavano dietro (коровы оставляли позади себя: «несли за собой») il loro odore di strame (свой запах сена) e di fiori di campo (и полевых цветов) e latte ed il languido suono dei campani (и молока, и слабый звук колокольчиков; languido — слабый; изнемогающий), e la città pareva non toccarle (и город, казалось, не трогал их; toccare — трогать; дотрагиваться; задевать, волновать), già assorte (уже сосредоточенные/погруженные в свое) com'erano dentro il loro mondo di prati umidi (будто были внутри своего мира влажных лугов), nebbie montane e guadi di torrenti (горных туманов и бродов через потоки).
— C'è una mandria che passa per la via. Vado a vedere.
— Anch'io! Anch'io! — fecero i bambini che sapevano svegliarsi al punto giusto.
Era una mandria come ne attraversano nottetempo la città, al principio dell'estate, andando verso le montagne per l'alpeggio. Saliti in strada con gli occhi ancora mezz'appiccicati dal sonno, i bambini videro il fiume delle groppe bige e pezzate che invadeva il marciapiede, e strisciava contro i muri ricoperti di manifesti, le saracinesche abbassate, i pali dei cartelli di sosta vietata, le pompe di benzina. Avanzando i prudenti zoccoli giù dal gradino ai crocicchi, i musi senza mai un soprassalto di curiosità accostati ai lombi di quelle che le precedevano, le mucche si portavano dietro il loro odore di strame e di fiori di campo e latte ed il languido suono dei campani, e la città pareva non toccarle, già assorte com'erano dentro il loro mondo di prati umidi, nebbie montane e guadi di torrenti.