siepe, f — изгородь, плетень; забор; assiepare — /книжн./ окружать изгородью; assieparsi — толпиться вокруг). — Sono cresciuti i funghi qui nel corso (выросли грибы здесь, на проспекте)! Venite con me (пойдемте со мной)! Ce n’è per tutti (там их на всех хватит: «там они есть для всех»)! — e si mise alle calcagna di Amadigi (и пошел по пятам Амадиджи; mettersi — располагаться, размещаться; приниматься, начинать; mettersi in cammino — пуститься в путь), seguito da un codazzo di persone (преследуемый целой свитой; coda, f — хвост).
A quell’ora, molta gente stava aspettando il tram, con l’ombrello appeso al braccio, perché il tempo restava umido e incerto. — Ehi, voialtri! Volete farvi un fritto di funghi questa sera? — gridò Marcovaldo alla gente assiepata alla fermata. — Sono cresciuti i funghi qui nel corso! Venite con me! Ce n’è per tutti! — e si mise alle calcagna di Amadigi, seguito da un codazzo di persone.
Trovarono ancora funghi per tutti e (нашлось еще грибов на всех и), in mancanza di cesti (при недостатке корзин), li misero negli ombrelli aperti (их клали и в открытые зонты). Qualcuno disse (кто-то сказал): — Sarebbe bello fare un pranzo tutti insieme (было бы здорово пообедать всем вместе)! — Invece ognuno prese i suoi funghi (но, напротив/наоборот, каждый взял свои грибы) e andò a casa propria (и пошел в собственный дом).
Ma si rividero presto (но они снова встретились вскоре), anzi la sera stessa (даже тем же вечером), nella medesima corsia dell’ospedale (в одной и той же больничной палате), dopo la lavatura gastrica (после промывания желудков; gastrico — желудочный) che li aveva tutti salvati dall’avvelenamento (которое их всех спасло от отравления): non grave, perché la quantità di funghi mangiati da ciascuno era assai poca (не опасного, потому что количество съеденных грибов каждым было очень маленьким).
Marcovaldo e Amadigi avevano i letti vicini e si guardavano in cagnesco (Марковальдо и Амадиджи имели соседние койки и злобно переглядывались; cagnesco — собачий; cagna, f — сука).
Trovarono ancora funghi per tutti e, in mancanza di cesti, li misero negli ombrelli aperti. Qualcuno disse: — Sarebbe bello fare un pranzo tutti insieme! — Invece ognuno prese i suoi funghi e andò a casa propria.
Ma si rividero presto, anzi la sera stessa, nella medesima corsia dell’ospedale, dopo la lavatura gastrica che li aveva tutti salvati dall’avvelenamento: non grave, perché la quantità i funghi mangiati da ciascuno era assai poca.
Marcovaldo e Amadigi avevano i letti vicini e si guardavano in cagnesco.
La villeggiatura in panchina
(Отдых на скамейке; villeggiare — отдыхать на даче /вилле/)
Andando ogni mattino (ходя каждый день) al suo lavoro (на свою работу), Marcovaldo passava sotto il verde (Марковальдо проходил под зеленью) d'una piazza alberata (одной площади, засаженной деревьями; albero, m — дерево), un quadrato di giardino pubblico (квадрат общественного сада) ritagliato in mezzo (разрезанный пополам; ritagliare — вырезать) a quattro vie (на четыре улицы). Alzava l'occhio (поднимал глаза = взор; alzare — поднимать; occhio, m — глаз) tra le fronde degli ippocastani (сквозь ветки с листьями конского каштана; fronda, f — ветка с листьями; листва), dov'erano più folte (где они были более густые) e solo lasciavano dardeggiare (и лишь позволяли мерцать; dardeggiare — метать стрелы; сиять, сверкать; dardo, m — стрела; дротик) gialli raggi (желтым лучам) nell'ombra trasparente di linfa (в тени прозрачно-чистой; linfa, f — /поэт./ чистая/прозрачная вода; сок растений), ed ascoltava il chiasso dei passeri stonati (и слушал воробьев, несвязно галдящих, chiasso, m — гам; stonare — фальшивить, контрастировать) ed invisibili sui rami (и невидимых на ветвях).
Andando ogni mattino al suo lavoro, Marcovaldo passava sotto il verde d'una piazza alberata un quadrato di giardino pubblico ritagliato in mezzo a quattro vie. Alzava l'occhio tra le fronde degli ippocastani, dov'erano più folte e solo lasciavano dardeggiare gialli raggi nell'ombra trasparente di linfa, ed ascoltava il chiasso dei passeri stonati ed invisibili sui rami.
A lui parevano usignoli (ему они казались соловьями); e si diceva (и он себе говорил): "Oh, potessi (ах, если бы я мог) destarmi una volta (проснуться один раз = разок) al cinguettare degli uccelli (от щебетанья птиц) e non al suono della sveglia (а не от звонка: «звука» будильника) e allo strillo del neonato Paolino (и не от крика новорожденного Паолино; nato — рожденный) e all'inveire di mia moglie Domitilla! (и не от нападок моей жены Домитиллы!) oppure: (или же): "Oh, potessi dormire qui (ах, если бы я мог спать здесь), solo in mezzo a questo fresco verde (один среди этой зеленой свежести) e non nella mia stanza (а не в моей комнате) bassa e calda (низкой и жаркой); qui nel silenzio (здесь, в тиши), non nel russare e parlare nel sonno (не в храпении и говорении во сне) di tutta la famiglia (всей семьи) e correre di tram (и беготне = шуме трамвая) giù nella strada (внизу на улице); qui nel buio naturale della notte (здесь, в естественной темноте ночи), non in quello artificiale (/а/ не в искусственной /темноте/) delle persiane chiuse (закрытых жалюзи), zebrato (полосатых, как зебра) dal riverbero dei fanali (от отражения фонарей); oh, potessi vedere (ах, если бы я мог видеть) foglie e cielo (листья и небо) aprendo gli occhi (открывая глаза)!" Con questi pensieri (с этими мыслями) tutti i giorni (все дни) Marcovaldo incominciava le sue otto ore giornaliere (Марковальдо начинал свои восемь ежедневных часов) — più gli straordinari (а затем сверхурочные) — di manovale non qualificato (/часы/ неквалифицированного разнорабочего).
A lui parevano usignoli; e si diceva: "Oh, potessi destarmi una volta al cinguettare degli uccelli e non al suono della sveglia e allo strillo del neonato Paolino e all'inveire di mia moglie Domitilla!" oppure: "Oh, potessi dormire qui, solo in mezzo a questo fresco verde e non nella mia stanza bassa e calda; qui nel silenzio, non nel russare e parlare nel sonno di tutta la famiglia e correre di tram giù nella strada; qui nel buio naturale della notte, non in quello artificiale delle persiane chiuse, zebrato dal riverbero dei fanali; oh, potessi vedere foglie e cielo aprendo gli occhi!" Con questi pensieri tutti i giorni Marcovaldo incominciava le sue otto ore giornaliere — più gli straordinari — di manovale non qualificato.
C'era, in un angolo della piazza (был в одном углу площади), sotto una cupola d'ippocastani (под сводом конских каштанов), una panchina (скамейка) appartata (уединенная; parte, f — часть) e seminascosta (в укромном уголке: «полускрытая»; semi — полу-; nascondere — прятать). E Marcovaldo l'aveva prescelta (и Марковальдо избрал ее; prescegliere — выбирать, предпочитать) come sua (как свою = облюбовал в качестве своей). In quelle notti d'estate (в те летние ночи), quando nella camera in cui (когда в комнате, в которой) dormivano in cinque (они спали в впятером) non riusciva a prendere sonno (он не мог заснуть: «взять сон»; riuscire — удаваться, получаться), sognava la panchina (мечтал о скамейке) come un senza tetto (как некий бездомный: «без крыши») può sognare il letto d'una reggia (может мечтать о королевской постели; reggia, f — королевский, царский дворец). Una notte (однажды ночью), zitto (потихоньку/молчком), mentre la moglie russava (пока жена храпела) ed i bambini scalciavano nel sonno (и дети брыкались во сне; (s)calciare — бить ногой, пинаться; лягаться), si levò dal letto (он поднялся с кровати), si vestì (оделся), prese sottobraccio il suo guanciale (взял подмышку свою подушку), uscì e andò alla piazza (вышел и пошел на площадь).
C'era, in un angolo della piazza, sotto una cupola d'ippocastani, una panchina appartata e seminascosta. E Marcovaldo l'aveva prescelta come sua. In quelle notti d'estate, quando nella camera in cui dormivano in cinque non riusciva a prendere sonno, sognava la panchina come un senza tetto può sognare il letto d'una reggia. Una notte, zitto, mentre la moglie russava ed i bambini scalciavano nel sonno, si levo dal letto, si vestì, prese sottobraccio il suo guanciale, uscì e andò alla piazza.
Là era il fresco e la pace (там была свежесть и покой). Già pregustava il contatto (уже предвкушал контакт; gusto, m — вкус) di quegli assi d'un legno (тех планок из дерева) — ne era certo (в этом он был уверен) — morbido e accogliente (мягкого и уютного; accogliere — принимать, встречать), in tutto preferibile (во всем /более/ предпочтительного; preferire — предпочитать) al pesto materasso del suo letto (изношенному матрасу его кровати; pesto — толченый, молотый; истоптанный; побитый, избитый; pestare — толочь, молоть); avrebbe guardato (он поглядел бы) per un minuto le stelle (с минуту на звезды) e avrebbe chiuso gli occhi (и закрыл бы глаза; chiudere — закрывать) in un sonno riparatore (в целительном сне, riparare — исправлять, чинить) d'ogni offesa della giornata (/исцеляющем/ от каждой обиды, /нанесенной, пережитой/ днем).
Il fresco e la pace c'erano (свежесть и покой /там/ были), ma non la panca libera (но не свободная скамья). Vi sedevano due innamorati (там сидели двое влюбленных; innamorarsi — влюбляться), guardandosi negli occhi (смотря друг другу в глаза). Marcovaldo, discreto (Марковальдо, тактично/незаметно), si ritrasse (отступил назад/отошел; ritrarsi — отступать, удаляться, отходить). "è tardi, — pensò (“поздно — подумал он), — non passeranno mica la notte all'aperto (не проведут же они ночь на улице!; aperto — открытый)! La finiranno di tubare (перестанут ворковать)!”
Là era il fresco e la pace. Già pregustava il contatto di quegli assi d'un legno — ne era certo — morbido e accogliente, in tutto preferibile al pesto materasso del suo letto; avrebbe guardato per un minuto le stelle e avrebbe chiuso gli occhi in un sonno riparatore d'ogni offesa della giornata.