— Magari (хорошо бы)! — scappò detto al padre (вырвалось у отца), — andasse in pezzi (/если он/ разлетелся бы на куски)! Vi farei vedere il Leone, i Gemelli…(я бы показал вам Льва, Близнецов)
— Il Leone! — Michelino fu preso d'entusiasmo (охватил энтузиазм: «был взят = охвачен энтузиазмом; prendere — брать). — Aspetta (подожди)! — Gli era venuta un'idea (ему пришла мысль). Prese la fionda (взял рогатку), la caricò del ghiaino (зарядил ее мелким гравием) di cui sempre aveva in tasca una riserva (запас которого всегда имел в кармане), e tirò una sventagliata di sassolini (и выпустил очередь камешков; sasso, m — камень) con tutte le forze (изо всех сил) contro il GNAC.
— Ta-ta-tà… Hai visto, papa, che l'ho spenta con una sola raffica? — disse Filippetto, ma già, fuori della luce al neon, il suo fanatismo guerriero era svanito e gli occhi gli si riempivano di sonno.
— Magari! — scappò detto al padre, — andasse in pezzi! Vi farei vedere il Leone, i Gemelli…
— Il Leone! — Michelino fu preso d'entusiasmo. — Aspetta! — Gli era venuta un'idea. Prese la fionda, la caricò del ghiaino di cui sempre aveva in tasca una riserva, e tirò una sventagliata di sassolini con tutte le forze contro il GNAC.
Si sentì la gragnuola cadere sparpagliata (послышалось, как падает рассеивающийся град; sparpagliare — рассеивать; разбрасывать) sulle tegole del tetto di fronte (по черепице крыши напротив), sulle lamiere della gronda (по листовому железу водосточного желоба), il tintinnio dei vetri d'una finestra colpita (позвякивание стекол разбитого: «пораженного» окна; colpire — ударять, поражать; попадать), il gong d'un sassolino (гонг = звяканье камешка) picchiato giù sulla scodella d'un fanale (упавшего: «стукнувшего» вниз на чашу фонаря; picchiare — стучать), una voce in strada (голос на улице): — Piovono pietre (камни сыплются дождем; piovere — идти, лить /о дожде/)! Ehi lassù (эй, там наверху)! Mascalzone (негодяй)! — Ma la scritta luminosa proprio sul momento del tiro (но светящаяся надпись как раз в момент выстрела; tirare — тянуть; бросать; стрелять) s'era spenta per la fine dei suoi venti secondi (погасла в конце своих 20 секунд). E tutti nella mansarda presero mentalmente a contare (и все в мансарде принялись считать в уме): uno due tre, dieci undici, fino a venti (до двадцати). Contarono diciannove (досчитали до девятнадцати), tirarono il respiro (вздохнули; respiro, m — вздох), contarono venti, contarono ventuno ventidue nel timore d'aver contato troppo in fretta (в страхе, что /раньше/ считали слишком быстро), ma no, nulla (но нет, ничего), il GNAC non si riaccendeva (не загорался вновь), restava un nero ghirigoro (оставался черной каракулей) male decifrabile (плохо различимой) intrecciato al suo castello di sostegno (сплетенной со своей опорой; sostenere — подпирать, поддерживать; sostegno, m — опора; стойка; castello — замок; крепость; башня; /строительные/ леса; подмости; помост) come la vite alla pergola (как лозы винограда в беседке). — Aaah! — gridarono tutti (закричали все) e la cappa del cielo (и небосвод; cappa, f — плащ с капюшоном; мантия; /архит./ свод) s'alzò infinitamente stellata su di loro (поднялся в бесконечных звездах над ними).
Si sentì la gragnuola cadere sparpagliata sulle tegole del tetto di fronte, sulle lamiere della gronda, il tintinnio dei vetri d'una finestra colpita, il gong d'un sassolino picchiato giù sulla scodella d'un fanale, una voce in strada: — Piovono pietre! Ehi lassù! Mascalzone! — Ma la scritta luminosa proprio sul momento del tiro s'era spenta per la fine dei suoi venti secondi. E tutti nella mansarda presero mentalmente a contare: uno due tre, dieci undici, fino a venti. Contarono diciannove, tirarono il respiro, contarono venti, contarono ventuno ventidue nel timore d'aver contato troppo in fretta, ma no, nulla, il GNAC non si riaccendeva, restava un nero ghirigoro male decifrabile intrecciato al suo castello di sostegno come la vite alla pergola. — Aaah! — gridarono tutti e la cappa del cielo s'alzò infinitamente stellata su di loro.
Marcovaldo, interrotto a mano alzata nello scapaccione che voleva dare a Michelino (остановился: «прерванный» с рукой, поднятой для подзатыльника, который хотел влепить; interrompere — прерывать), si sentì come proiettato nello spazio (почувствовал себя будто выброшенным в пространство). Il buio che ora regnava all'altezza dei tetti (темнота, которая теперь царила на высоте крыш) faceva come una barriera oscura (была подобной темному барьеру) che escludeva laggiù il mondo dove continuavano a vorticare geroglifici gialli e verdi e rossi (который исключал там вверху мир, в котором продолжали крутиться желтые, зеленые и красные иероглифы), e ammiccanti occhi di semafori (и подмигивающие глаза светофоров; ammiccare — мигать, подмигивать), e il luminoso navigare dei tram vuoti (и светящееся плавание пустых трамваев), e le auto invisibili che spingono davanti a sé il cono di luce dei fanali (и невидимые машины, которые толкают впереди себя конус лучей фар). Da questo mondo non saliva lassù che una diffusa fosforescenza (из этого мира поднималось вверх только рассеянное свечение), vaga come un fumo (неясное, как дым). E ad alzare lo sguardo non più abbarbagliato (и если поднять взгляд, уже не ослепленный), s'apriva la prospettiva degli spazi (открывалась панорама пространств), le costellazioni si dilatavano in profondità (созвездия растягивались в глубину), il firmamento ruotava per ogni dove (небосвод кружился повсюду), sfera che contiene tutto e non la contiene nessun limite (сфера, которая содержит все и не имеет никаких границ: «и ее не сдерживает никакой предел»), e solo uno sfittire della sua trama (и только один разрыв его ткани), come una breccia (как брешь), apriva verso Venere (открывался к Венере), per farla risaltare sola sopra la cornice della terra (чтобы выделить ее одну над карнизом земли; cornice, f — рама, рамка), con la sua ferma trafittura di luce esplosa e concentrata in un punto (c ее неподвижной раной света, взорвавшегося и сконцентрировавшегося в одной точке; trafittura, f — глубокая рана /от холодного оружия/; trafiggere — протыкать, пронзать, прокалывать; ранить навылет).
Marcovaldo, interrotto a mano alzata nello scapaccione che voleva dare a Michelino, si sentì come proiettato nello spazio. Il buio che ora regnava all'altezza dei tetti faceva come una barriera oscura che escludeva laggiù il mondo dove continuavano a vorticare geroglifici gialli e verdi e rossi, e ammiccanti occhi di semafori, e il luminoso navigare dei tram vuoti, e le auto invisibili che spingono davanti a sé il cono di luce dei fanali. Da questo mondo non saliva lassù che una diffusa fosforescenza, vaga come un fumo. E ad alzare lo sguardo non più abbarbagliato, s'apriva la prospettiva degli spazi, le costellazioni si dilatavano in profondità, il firmamento ruotava per ogni dove, sfera che contiene tutto e non la contiene nessun limite, e solo uno sfittire della sua trama, come una breccia, apriva verso Venere, per farla risaltare sola sopra la cornice della terra, con la sua ferma trafittura di luce esplosa e concentrata in un punto.
Sospesa in questo cielo (подвешенная в этом небе), la luna nuova anziché ostentare l'astratta apparenza di mezzaluna (новая луна, вместо того, чтобы выставлять напоказ абстрактное подобие полумесяца) rivelava la sua natura di sfera opaca illuminata intorno (раскрывала свою природу матовой сферы, освещенной вокруг) dagli sbiechi raggi d'un sole perduto dalla terra (косыми лучами солнца, потерянного землей), ma che pur conserva (но которое тем не менее сохраняет) — come può vedersi solo in certe notti di prima estate (как можно увидеть только в некоторые ночи в начале лета) — il suo caldo colore (свой горячий оттенок). E Marcovaldo a guardare quella stretta riva di luna tagliata là tra ombra e luce (глядя на этот узкий берег луны, разделенной между тенью и светом), provava una nostalgia (испытывал ностальгию) come di raggiungere una spiaggia rimasta miracolosamente soleggiata nella notte (как когда добираешься до пляжа, который чудом остался солнечным, несмотря на ночное время; rimanere — оставаться; пребывать; soleggiato — освещенный солнцем).
Sospesa in questo cielo, la luna nuova anziché ostentare l'astratta apparenza di mezzaluna rivelava la sua natura di sfera opaca illuminata intorno dagli sbiechi raggi d'un sole perduto dalla terra, ma che pur conserva — come può vedersi solo in certe notti di prima estate — il suo caldo colore. E Marcovaldo a guardare quella stretta riva di luna tagliata là tra ombra e luce, provava una nostalgia come di raggiungere una spiaggia rimasta miracolosamente soleggiata nella notte.
Così restavano affacciati alla mansarda (так оставались у окна мансарды), i bambini spaventati dalle smisurate conseguenze del loro gesto (дети, испуганные непомерными последствиями их поступка; misura, f — измерение; мера, размер; misurare — мерить), Isolina rapita come in estasi (охваченная /восторгом/, как в экстазе; rapire — похищать; приводить в восторг, восхищать, захватывать), Fiordaligi che unico tra tutti scorgeva (единственный из всех различал) il fioco abbaino illuminato (тускло освещенное чердачное окно: «тусклое = едва различимое чердачное окно, освещенное») e finalmente il sorriso lunare della ragazza (и, наконец, лунную улыбку девушки). La mamma si riscosse (вздрогнула; riscuotersi — встряхиваться; вздрагивать): — Su, su, è notte, cosa fate affacciati (ну, ну, /уже/ ночь, что вы стоите у окна)? Vi prenderete un malanno (заболеете; malanno, m — беда, несчастье; болезнь, недуг; prendersi un malanno — расхвораться; навлечь на себя несчастье), sotto questo chiaro di luna (под этим лунным светом)!
Michelino puntò la fionda in alto (нацелил рогатку вверх). — E io spengo la luna (а я погашу луну)! — Fu acciuffato e messo a letto (/но/ был схвачен и уложен в кровать;