XV
Выйдя от Каиафы, заметалсяя, потому что не знал, куда идти теперь. И бежав через весь город, оказался уОвечьих ворот. Перейдя Кедрон, поднялся на гору Скопус. Было утро, и слышал я,как левиты в храме вострубили троекратно в серебряные трубы. Тогда вспомнил я опокрывале, которое покупал для Есфири и которое всегда носил с собой. Бросил ятеперь в пыль его и стал топтать, точно хотел втоптать в землю. И гиацинт изголубого сделался грязно-серым, а шарлах – бурым. Тогда схватил я край ткани ирванул у себя из-под ног. И тончайшее покрывало, сотканное из гиацинта, шарлахаи пурпура – нежное, как утренняя заря, тонкое, как лепестки цветов –разодралось надвое. Я же, разбросав куски, сел на землю и, размазав по лицусолёную влагу, стал смотреть на Иерусалим, на купол храма, окованный золотом,поднимающийся над серым городом, как цветок над гноищем.
И вот, когда полетелинад Иерусалимом слова «Jesum Nazarenum, subversorem gentis, contemptoremCaesaris et falsum Messiam, ut majorum suae gentis testimonio probatum est,ducite ad communis supplicii locum et cum ludibrio regiae Majestatis in medio duorumlatronum cruci affigite…»[8],увидел я на отвесном краю дерево засохшее, смоковницу бесплодную, уцепившуюсякорнями за камни, ветви же голые простёршую над обрывом. И, подойдя, снял с себяпояс, накинул конец его на сук. Сделав же петлю, возложил на выю себе и шагнулс обрыва. Но ветвь преломилась, и тело, не успев расстаться с душою, сверзилосьвниз. И острые камни распороли чрево, и внутренности исторглись. Ехидна обвиларуку и пронзила кожу ядовитым зубом. Скорпион укусил ногу…
И увидел я, что Иудойначалось царство Закона иудейского, Иудой же перестало быть. В то самое время,как заклали иудеи пасхального агнца, приносимого ими в жертву каждый год впамять об исходе всего народа еврейского из плена египетского, заклал ЛонгинАгнца Новой Пасхи. И в тот же час завеса в храме разодралась, и опустел храмиудейский, ибо Тайна покинула его.
И увидел я, что время ипространство отпали как скорлупа ореха, как короста проказы. И сила желаний,что недавно двигали мною, растаяла вдруг, и желания разлетелись, оставив менялёгким и свободным, внушая если не самый восторг, то предвкушение восторга.
Но, длившись недолго,исчезло…
Возопил я тогда:
– Мог ли я не предать?
И как бы голос отвечалмне:
– Ты был свободен…
– Но Ты не печалился обомне!
– Ты не пришёл ко Мне…
– Но я раскаялся…
– Ты не пришёл ко Мне…
И вот, судьба моянезавидна, участь моя постыла. От тех дней со мной покрывало, что купил я своейневесте. Но гиацинт так и остался серым, шарлах же – бурым…
[1]Кидар – головное священное украшение Иудейскогопервосвященника, в виде чалмы, из виссона (тонкого, чистого белого полотна),которым обвивалась голова. На передней стороне его посредством голубого шнураприкреплялась золотая дощечка с надписью: Святыня Господу (Исх.28:4 , 36-38).Служил знаком чистоты, чести и достоинства. Нельзя определенно сказать, какаябыла первоначальная форма кидара; по мнению одних, он делался на подобие тиары,а по другим - составлял просто головную повязку.
[2]Кетонет – мужское платье израильтян, просторнаятуника с широким поясом, ниспадающая почти до земли. То же, что хитон.
[3]Месит (арам.) – совратитель, лжеучитель,обманщик.
[4]Ам-хаарец (евр.) – народ земли. Презрительнаякличка, означавшая «мужлан», «деревенщина». Так книжники называли простыхлюдей, не ревностных в вере и плохо разбиравшихся в Законе.
[5]Таллиф – особый продолговатый плат, надеваемыйна плечи.
[6]Симла – плащ из грубой шерсти, служившийподстилкой на ночь.
[7]Спира – когорта, 1/10 часть легиона. В спиренасчитывалось 500–600 человек.
[8]Иисуса Назарянина, врага народа, презрителяЦезаря и ложного Мессию, как показано свидетельством старейшин его народа,ведите на место общей казни и при осмеянии царского величия среди двухразбойников распните (лат.)