[66].
Рис. 38. Первая духовная грамота Ивана Калиты. 1331
После упоминания Коломны следует перечисление коломенских волостей: Городенка, Мезыня, Песочна, Похряне, Оусть-Мерьска, Брошевая, Гвоздна, Ивани, Деревни, Маковець, Левичин, Скулнев, Канев, Гжеля, Горетова, Горки. Разница между первой и второй грамотами заключается в том, что во второй грамоте между волостями Песочна и Похряне добавляется волость Середокоротна.
Первая из коломенских волостей — Городенка — получила свое наименование по правому притоку Северки — речке Городенке. Название древней волости сохранилось и в имени села Городня к северо-западу от Коломны, которое, видимо, было ее центром[67].
Волость Мезыня, именовавшаяся по Мезенке, левому притоку Москвы-реки, локализуется по данным писцовой книги Коломенского уезда XVI в., где имеются сведения о Мезынской волости[68].
Волость Песочна лежала в бассейне реки Отры и ее правого притока Песоченки. Н. П. Барсов ошибочно отыскивал ее по одноименному селению на реке Гжати в Гжатском уезде Смоленской губернии, но уточнить ее реальное местоположение позволяет коломенская писцовая книга, в которой имеется описание Песоченского стана. По мнению А. Б. Мазурова, ее центром было село Никитское на речке Песоченке[69].
К югу от предыдущей находилась волость Похряне, названная по речке Похрянке, левому притоку Северки. Коломенская писцовая книга содержит данные о Похрянском стане, а «Списки» дают упоминание Похрянского погоста (близ современного села Карпова под Воскресенском)[70].
Карта 2. Московское княжество по первой духовной грамоте Ивана Калиты 1331 г.
Волость Оусть-Мерьска, как свидетельствует ее название, располагалась близ устья левого притока Москвы-реки Нерской (в старину именовавшейся Мерьской). В писцовой книге Коломенского уезда имеются сведения об Усть-Мерском стане, а «Списки» фиксируют Устьмерский погост (близ современного села Барановское под Воскресенском[71]). Уточнить местоположение волости помогают и актовые источники. В частности, в митрополичьем архиве сохранилась разъезжая грамота А. Ф. Наумова, датируемая концом XV — началом XVI в., между московскими, владимирскими и коломенскими волостями, среди которых видим и волость Усть-Мерску[72]. К последней четверти XV в. относятся две купчие грамоты Ф. И. Сабурова на два села по Москве-реке — Степановское и Сабурово (последнее названо в грамоте безлично: «село коломенское»)[73]. Из указной грамоты 1554 г. царя Ивана IV волостелю Усть-Мерской волости П. И. Таптыкову узнаем, что здесь существовал мыт, располагавшийся, вероятно, при слиянии Нерской с Москвой-рекой[74].
Рядом лежала волость Брошевая, локализовать которую помогают сведения писцовой книги Коломенского уезда о Брошевском стане и упоминание «Списками» селения Боршева и погоста Никола-Боршевка на Москве-реке[75]. Название волости, по всей видимости, происходит от речки Барашевки, притока Мезыни[76]. А. А. Юшко сомневалась в отождествлении волости Боршева с Брошевским станом, но, как показывают исторические карты С. Б. Веселовского и В. Н. Перцова, стан, как, вероятно, и волость XIV в., лежал в двух отдельных участках, расположенных по соседству[77]. В митрополичьем архиве сохранились акты на принадлежавшее кафедре село Бисерово «в Брашеве» — жалованная грамота Ивана III 1504 г., где упоминаются «волостели брашевские», и сотница с книг 1535/36 г. В. П. Бороздина[78].
Севернее существовала волость Гвоздна, данные о которой дают писцовые книги Московского уезда 20-х годов XVII в.[79] В. А. Кучкин, локализуя волость, дал ошибочное указание на речку Гвоздню, протекающую в юго-восточной части Коломенского уезда, которая упоминается писцовой книгой[80]. Но название «Гвоздна» вплоть до начала ХХ в. сохранялось за местностью по речке Дорне, впадающей в Гжелку. По мнению А. А. Юшко и С. З. Чернова, центром волости являлся погост Космы и Дамиана на озере Гвоздинском, где обнаружено селище дьяковского типа[81].
Н. П. Барсов затруднялся с локализацией следующей по порядку следования волости Ивани и давал ее неправильное отождествление с тремя селами Ивановскими соответственно в Дмитровском, Кашинском и Звенигородском уездах[82]. Но, как свидетельствуют упоминание в клировых ведомостях начала XIX в. погоста Иван и археологические данные, волость Ивани находилась на правом берегу Москвы-реки, напротив Гвоздны[83].
По поводу волости Деревни следует сказать особо. Как известно, в Древней Руси на письме не употребляли знаков препинания и прописных букв. Современные издатели источников того времени ставят их для облегчения смыслового понимания. В духовной грамоте Ивана Калиты после упоминания волости Гвоздны идет текст: «Ивани деревни Маковець». Где следует ставить запятую? Издатели 1813 г. поставили ее после слова «деревни», отнеся это определение к Ивани[84]. Издатели 1950 г. отнесли это определение к Маковцу[85]. Термин «деревни» может говорить об административной единице, большей, чем отдельное село, но меньшей волости. Если мы не ошибаемся, то это первое по времени употребление слова «деревня» в источниках. Во всяком случае, так полагает «Словарь древнерусского языка XI–XIV вв.»[86]. Но известна ли подобная административно-территориальная единица? Судя по всему, слово «деревни» в данном контексте является именем собственным и географическим названием. Писцовая книга XVI в. Коломенского уезда знает здесь Деревенский стан, а в одном из актов 1504 г. упоминается сотник «Деревеньские волости»[87].
Относительно волости Маковець Н. П. Барсов дал неверное отождествление с селом Маково Перемышльского уезда Калужской губернии[88]. Ее точное местоположение на правобережье Москвы-реки, к югу от среднего течения Северки, определяется описанием Маковского стана в коломенской писцовой книге. А. Б. Мазуров объясняет этимологию названия волости как «сухое, возвышенное место, взгорок»[89].
Рядом, по нижнему течению Малой Северки и в верховьях Отры, располагалась волость Левичин, название которой сохранилось в наименовании деревни Левычино, фиксируемой «Списками», а писцовая книга Коломенского уезда знает Левичинский стан[90].
По верхней Северке и ее правым притокам лежала волость Скулнев, название которой сохранилось в наименовании села Ильинского-Скульнева, упоминаемого «Списками». Коломенская писцовая книга дает описание Скульневского стана[91].
Южнее, по среднему течению Каширки, располагалась волость Канев. С. М. Соловьев ошибочно предлагал локализовать ее по деревне Конев Бор к северу от Коломны[92]. Определить местоположение древней волости помогает писцовая книга Коломенского уезда, знающая Каневский стан[93]. В этом районе в Каширку впадает речка Каниковка-Березниковка, одно из названий которой следует сближать с названием волости Канев[94]. Центром волости, судя по всему, являлось село Каневское, попавшее затем в собственность московского Чудова монастыря, в актах которого упоминается позднее[95]. Уточнить местоположение волости помогают и акты. Около середины XV в. Чудов монастырь от В. Селифонтова приобрел село Торусинское «в Каневском». Имеется жалованная грамота Ивана III от 1471 г. на село Митрополиче «в Каневе»[96]. В архиве Троице-Сергиева монастыря сохранились акты местных вотчинников Ворыпаевых на село Некиматово в «Каневской волости» и село Остафьево, приобретенное В. И. Волынским[97].
Волость Гжель все исследователи правильно связывали с сохранившимся и доныне одноименным селом на левом притоке Москвы-реки Гжелке, позднее ставшим центром известного промысла. По писцовым книгам 20-х годов XVII в. в Московском уезде известна волость Гжель[98].
Относительно локализации волости Горетова следует сказать отдельно. Н. П. Барсов неправильно отождествлял ее с селом Горетово к северо-западу от Можайска[99]. Практически все последующие исследователи помещали ее около Москвы, там, где по актам XV–XVI вв. известен Горетов стан Московского уезда, получивший свое название от притока Сходни речки Горетовки