Рис. 2. Иван Калита. Миниатюра «Царского титулярника». 1672
В истории возвышения Москвы немалую роль сыграла Церковь. Практически все историки утверждают, что уже при Иване Калите она становится церковной столицей Руси. Причину этого видят в тесной дружбе московского князя с тогдашним главой Русской церкви митрополитом Петром. Но при этом без ответа остается самый главный вопрос: почему предстоятель Церкви обратил внимание именно на Ивана Калиту? Ведь, по сути дела, в начале их знакомства тот являлся всего лишь, если так можно выразиться, «третьеразрядным князем» (после Михаила Тверского, имевшего на тот момент титул великого князя, и Юрия, возглавлявшего Московское княжество).
Мы обозначили всего лишь несколько вопросов, стоящих перед исследователем, изучающим начальную историю Московского княжества. Для воссоздания реальной картины начальных этапов возвышения Москвы необходимо обратиться к историческим источникам. В силу различных причин их сохранилось крайне мало. Тем не менее комплексный и скрупулезный анализ всей дошедшей до нас совокупности документов позволяет историку выявить в них такие детали, о существовании которых даже не догадывались предшествующие исследователи, и тем самым восстановить прошлую действительность. Прежде всего имеем в виду дошедший до нас уникальный комплекс духовных и договорных грамот московских князей.
Глава 1. Возникновение московского княжества
Прежде чем говорить о возвышении Москвы эпохи Ивана Калиты, необходимо бросить хотя бы беглый взгляд на предшествующую историю Московского княжества.
На Тверской улице в центре Москвы стоит памятник работы скульптора С. М. Орлова (1911–1971) в виде былинного богатыря на боевом коне с короткой надписью «Основателю Москвы Юрию Долгорукому». Его торжественная закладка состоялась 6 сентября 1947 г., когда столица пышно отмечала свое 800-летие. Однако открыт он был только 6 июня 1954 г.
По этому поводу существует легенда, объясняющая столь длительную задержку. Первоначально на памятнике по канонам тех лет планировалось сделать надпись: «Основателю Москвы от Советского правительства». Но этому резко воспротивился скульптор, которому только после смерти Сталина удалось настоять, чтобы советское правительство не упоминалось.
Неудивительно, что реакция тогдашней общественности оказалась крайне негативной. В Моссовет, расположенный на той же Советской (ныне Тверской) площади, что и памятник, посыпались письма с негодованием на «идейно чуждый» монумент «представителю эксплуататорских классов». Высказывались даже предложения о его сносе, но они не нашли поддержки у городских властей, которым пришлось бы оправдываться о затраченных на его возведение 5,5 млн полновесных советских рублей. С тех пор прошло несколько десятилетий, страсти улеглись, а сам памятник стал одним из символов столицы.
Рис. 3. Открытие памятника Юрию Долгорукому на Советской площади Москвы 6 июня 1954 г.
Однако вернемся к надписи, утверждающей, что основателем Москвы является Юрий Долгорукий. Верна ли она?
Наши сведения о ранней истории Москвы весьма скупы и отрывочны. По меткому замечанию выдающегося историка Н. М. Карамзина (1766–1826), летописцы не предвидели блестящего будущего Москвы[7] и поэтому не обращали внимания на этот небольшой пограничный городок Владимиро-Суздальской земли. Неудивительно, что первое упоминание о нем, записанное под 1147 г. в Ипатьевской летописи, выглядит довольно случайным. Весной этого года суздальский князь Юрий Владимирович Долгорукий (летописец именует его Гюрги — от «Георгий», вариант имени Юрий) решил встретиться с новгород-северским князем Святославом Ольговичем и его сыновьями Владимиром и Олегом в небольшом пограничном пункте на рубеже Ростово-Суздальского и Черниговского княжеств. Святослав находился в Смоленской земле, когда к нему прибыли послы Юрия. «Приди ко мне, брате, в Московъ», — с такими словами обратился Юрий Долгорукий к своему союзнику. Святослав согласился и впереди себя послал сына Олега с подарком — шкурой барса (пардуса). Вполне вероятно, что подобный выбор был не случаен: именно барса видим на средневековой эмблеме владимиро-суздальских князей.
Встреча состоялась в Москве в пятницу 4 апреля 1147 г. На другой день был устроен пир, или, по выражению летописца, «обедъ силенъ». Князья обменялись богатыми дарами, которые получили и их дружины, и договорились о взаимной помощи. На прощанье Юрий отпустил со Святославом своего сына[8]. Таково первое письменное известие о Москве.
Сообщение летописца ничего не говорит о том, что представляла собой в это время Москва. С определенной долей уверенности можно полагать, что к тому времени она, вероятно, была довольно крупным поселением, раз Юрию Долгорукому было чем угостить и встретить гостей. Но когда здесь возник населенный пункт, остается неизвестным. Некоторый свет на это проливает древнее предание, записанное уже много позже, когда Москва стала столицей огромного государства. Согласно ему, в середине XII в. на месте нынешнего города располагались «села красные», принадлежавшие боярину Стефану Ивановичу Кучке.
Как-то Юрию Долгорукому пришлось отправиться по своим делам из Киева во Владимир к сыну Андрею. По дороге он остановился во владениях боярина Кучки, но торжественный прием, который тот оказал ему, привел к печальным последствиям. Для своего времени боярин был очень богатым человеком, гордился своим состоянием и знатностью, считая себя равным князю, а по деньгам даже превосходившим его. Во время пира зашел разговор о его богатствах. Нет чтобы Кучке приуменьшить количество своих сокровищ, он, наоборот, начал ими хвастать, сравнивая их размеры с тем, чем владел Юрий. Это явно не понравилось князю. Как говорит предание, «той же Кучка возгордевься зело и не почте великого князя подобающею честию, яко же довлеет великим княземъ, но и поносив ему к тому жъ». Рассерженный похвальбой боярина, Юрий Долгорукий велел схватить Кучку и убить его. Оставшихся после Кучки двух малолетних сыновей князь предавать смерти не стал, а отослал во Владимир к своему сыну Андрею. На следующий день Юрий Долгорукий осмотрел владения Кучки, места эти ему понравились, и он приказал заложить здесь небольшой деревянный город[9].
Рис. 4. Князь Юрий Долгорукий в гостях у боярина Кучки. Рисунок XIX в.
Иную версию передавала ныне утраченная «Раскольничья летопись». По словам историка В. Н. Татищева (1686–1750), он получил ее в Сибири в 1721 г. от некоего раскольника. Это была копия древней рукописи на пергаменте, завершавшаяся 1197 г. и содержащая в заглавии имя летописца Нестора. В ней повествуется, что Юрий Долгорукий обольстил жену Стефана Кучки, занимавшего тогда важнейшую должность тысяцкого. Обманутый муж, пользуясь отсутствием князя, воевавшего тогда за Киев, увез жену в деревню, на берега Москвы-реки, а сам хотел бежать в Киев к противникам своего князя. Узнав об этом, Юрий Долгорукий поспешил прибыть из-под Торжка на помощь любовнице, убил ее мужа, выдал дочь убитого Улиту за своего сына Андрея, а на месте владений Кучки заложил город[10].
Рис. 5. Татищев В. Н.
Так ли это было или по-иному, по прошествии нескольких веков судить трудно. Сохранившиеся летописи ничего не знают о боярине Кучке, но его сыновья, «Кучковичи», — лица исторические. Они служили боярами у сына Юрия Долгорукого — Андрея Боголюбского и упоминаются на страницах летописи под 1174 г.[11]
Что касается закладки города, о котором говорится в повестях о начале Москвы, это событие произошло не на следующий день после знаменитого пира, а лишь через девять лет после первого упоминания Москвы. Известие об этом содержится в Тверской летописи под 1156 г.: «Князь великий Юрий Володимерич (Долгорукий) заложи градъ Москьву на устниже Неглинны, выше рекы Аузы»[12]. Именно с этого года, после строительства деревянной крепости на высоком Боровицком холме на левом берегу Москвы-реки, можно говорить о Москве уже как о городе.
При этом следует уточнить, что здесь под выражением «град» летописец разумел его в древнем значении этого слова, в смысле крепости. Именно так — «градом» или «городом» он именовался достаточно длительное время в русских летописях. Что касается слова «кремль», то оно впервые встречается под 1315 г. в Тверской летописи («загореся градъ Тверь, кремль»), а применительно к Москве употребляется Воскресенской летописью под 1331 г. («бысть пожаръ на Москве, погоре городъ Кремль»)[13]. О происхождении слова «кремль» идут споры. Одни исследователи считают, что оно греческого происхождения и связано с древним греческим акрополем, т. е. с укрепленным городом на холме (производя его от греческого слова «кримнос», обозначающего крутизну, крутую гору). Другие полагают, что оно происходит от русского слова «кремь» (в северных областях России так именуют круглый строевой лес в бору). Третьи выводят его от монгольского слова «керем», обозначающего крепость.
Что же представлял из себя основанный Юрием Долгоруким первый Московский Кремль? Для него был выбран Боровицкий холм на левом берегу Москвы-реки. Ныне его высота составляет 25 м над уровнем воды, но в древности он был выше и круче. Крепость была поставлена на мысу между Москвой-рекой и впадающей в нее Неглинной. Эти реки надежно защищали подходы к укреплению с юга и запада. К тому же местность вокруг была изрезана оврагами, ручьями и болотами. Об этом до сих пор напоминает московская топонимика: переулок Сивцев Вражек, Козихинские переулки, расположенные на месте Козьего болота, Болотные площадь, набережная и улица. Местность в районе современного храма Христа Спасителя вплоть до середины XVII в. именовалась Чертольем — по ручью Черторый, впадавшему в Москву-реку.