[433]. Обозленный Юрий в отместку приказал убить пленника. Тщательно подготовившись, Михаил Тверской в 1307 г. подошел к Москве, но московским князьям, собравшим рать, удалось отразить нападение. Тверичи ушли восвояси, наделав много зла без всякой для себя пользы. Можно думать, что Москва, готовясь к схватке с Тверью и союзной ей Рязанью, не ждала этого безучастно, а попыталась нейтрализовать последнюю. Разыграв татарскую карту, она натравила отдельные отряды татар напасть на рязанские пределы.
Как бы то ни было, хотя Москва де-факто владела Коломной, юридически данная ситуация не была урегулирована. Василий Константинович формально продолжал числиться владельцем половины Коломны. В будущем это грозило конфликтом.
Это подтверждается сообщением Первой новгородской летописи под 1320 г. (единственной из всех летописей): «Ходи князь Юрьи ратью на Рязань на князя Ивана Рязаньского, и докончаша мир»[434]. Речь в данном случае идет о двоюродном брате Василия Константиновича — Иване Ярославиче Пронском[435].
Тверские события 1327 г. дали Ивану Калите тот, пожалуй, единственный шанс, когда с врагами можно было расправиться быстро руками татар. В итоге оба рязанских князя: Василий Константинович и Иван Ярославич — погибли, а на рязанском столе оказался московский ставленник Иван Иванович Коротопол, все оставшееся время княжения Ивана Калиты не выходивший из-под «руки» Москвы. После разгрома Твери хан Узбек щедро отблагодарил московского князя и из Орды Иван Калита возвратился с титулом великого князя владимирского. Кроме этого Иван Данилович получил, вероятно, и формально остававшуюся за Рязанью вторую половину Коломны. Косвенное подтверждение тому находим в той же Никоновской летописи: «Того же лета поидоша во Орду князь велики Иван Даниловичь Московьский… Царь же Азбяк прият их с честию всех, и даде великое княжение Володимерское князю Ивану Даниловичю… и иныя княжениа даде ему к Москве»[436].
Спустя несколько лет Иван Калита составляет свою духовную грамоту, в которой в виде анахронизма все еще упоминается вторая коломенская половина в качестве «Похряньского оуезда».
Завершая рассмотрение данной проблемы, остается сказать несколько слов о происхождении деления Коломны на две части, хотя это и не входит в хронологические рамки нашей работы. Судя по всему, оно восходит к середине XII в., когда первую половину коломенских земель в качестве приданого получил князь Глеб Ростиславич Рязанский, женившийся на дочери Ростислава Юрьевича, старшего сына Юрия Долгорукого (княжил примерно с 1155 г., умер в 1178 г.). Она лежала по левому берегу Москвы-реки, начиная с устья реки Нерской вплоть до Оки. Вторая половина, центром которой являлся Свирилеск («село на Северьсце в Похряньском оуезде» завещаний Ивана Калиты), стала рязанской в третьей четверти XII в. (незадолго до 1180 г.), когда сын Глеба Ростиславича Рязанского Роман стал зятем великого князя черниговского Святослава Всеволодовича. В следующем поколении она достается владимирским князьям, когда князь Ярослав Всеволодович женился на Феодосии, дочери Игоря Глебовича Рязанского.
В данном случае наше внимание привлекает своеобразный «круговорот» земель, полученных князьями в качестве приданого. Доставшиеся князьям таким образом владения не становились их родовой собственностью, а постоянно переходили от одного княжеского дома в другой. Во многом это было вызвано тем, что широкая полоса земель Москворецко-Окского междуречья являлась своеобразной малоосвоенной буферной зоной между Черниговским, выделившимся из него Рязанским, и Владимиро-Суздальским княжествами. До середины XII в. эти пограничные районы не входили в орбиту феодальной государственности и начали осваиваться князьями только со второй половины указанного столетия.
Глава 5. Звенигород. История вхождения в состав Московского княжества
Мы видели, что при Данииле Москва с ближайшей округой была лишь одним из многочисленных княжеств Северо-Восточной Руси. За ее пределами располагался даже соседний Звенигород, небольшой городок на Москве-реке в полусотне километров от Московского Кремля.
Источники крайне скупы сведениями по истории Звенигорода. Первое письменное упоминание о нем содержится в духовной грамоте Ивана Калиты[437]. Историки XVIII — первой половины XIX в. предполагали, что он был приобретен Москвой в его княжение.
В этом усомнился архимандрит Леонид (в миру Кавелин Л. А., 1822–1891). Он обратил внимание на то, что московским князьям с 1303 г. принадлежал Можайск в верховьях Москвы-реки. При этом они не могли не владеть Звенигородом, расположенным между Москвой и Можайском. Молчание летописей о Звенигороде в период княжения старшего брата Калиты Юрия он объяснил тем, что этот город был приобретен Москвой раньше — в княжение первого московского князя Даниила.
В этой связи встал вопрос о времени основания Звенигорода. Известный историк Москвы И. М. Снегирев в статье, приложенной к гравированному изображению звенигородского собора «на Городке» в работе А. Мартынова, высказал мнение, что город существовал уже в домонгольский период. При этом он ссылался на летописные упоминания Звенигорода под 1086 и 1190 гг.[438]
Однако этому противоречил тот факт, что среди русских княжеских родов известен род князей Звенигородских. Опубликовавший их родословие выдающийся генеалог П. В. Долгоруков (1817–1868) связывал происхождение этого рода именно с подмосковным Звенигородом[439]. Согласно ему, первым звенигородским князем и родоначальником фамилии являлся Андреян (или Андрей) Мстиславич, внук св. князя Михаила Черниговского, погибшего в Орде в 1246 г. Из летописей было известно, что Андреян Мстиславич был убит в 1339 г. своим племянником Василием Пантелеевичем, а из родословцев вытекало, что он был женат на дочери литовского князя Гамонта. Предположив, что во время убиения князя Андреяна Мстиславича в 1339 г. тому было не менее 60 лет, Л. А. Кавелин подсчитал, что в 1300 г. (это была бы самая поздняя дата для основания Звенигородского удела) ему был всего 21 год. Соответственно, перед историком встал закономерный вопрос: мог ли этот князь, тесно связанный с Литвой, в то время, когда Москва начинает активно расширять границы своих владений, присоединяя Можайск, создать независимый удел всего в 50 верстах от столицы Московского княжества? Если это так и было, то можно было бы в данном случае обойтись без войны с Юрием Московским? По его мнению, в летописях княжение Юрия описано достаточно подробно, но никаких известий о войне за подмосковный Звенигород с черниговскими князьями или Литвой там нет, и не может быть.
Рис. 76. Долгоруков П. В.
Рис. 77. Герб князей звенигородских
Оказалось, что топоним «Звенигород» известен и в других районах Руси. В частности, Ипатьевская летопись под 1097 и 1150 гг. сообщает о небольшом городке с подобным названием в Киевской земле[440]. Что же касается известий летописи под 1086 и 1190 гг., на которые ссылался И. М. Снегирев, они относятся к Звенигороду Галицкому, третьему по счету русскому городу с этим именем.
Зная, что Андреян был женат на литовской княжне, Л. А. Кавелин предположил, что свой титул князья звенигородские получили не от подмосковного Звенигорода, а от киевского, который с 1320 г., по его мнению, находился во власти литовского великого князя Гедимина, и потому его «подручникам» легко было создавать себе уделы в древних городах киевского княжения, восстанавливая их из развалин после татарского нашествия[441].
Рис. 78. Архимандрит Леонид (Кавелин Л. А.)
Не затрагивая ошибки Л. А. Кавелина по вопросу о времени вхождения Киева в состав Великого княжества Литовского (ныне считается, что это произошло позже), отметим, что главное направление предложенного им поиска — искать Звенигород, по которому получили свою фамилию князья Звенигородские, в пределах бывшего Черниговского княжества — оказалось перспективным.
Во втором томе «Писцовых книг Московского государства» (он вышел из печати практически одновременно с работой Л. А. Кавелина) исследователям удалось найти соответствующую запись конца XVI в.: «Погост на государеве цареве и великого князя Федора Ивановича всея Руси земле, Звенигородцого городища, на реке на Неполоди, а на погосте церковь Николы Чюдотворца, древяна, клецки, а в церкви образы…»[442]. Река Неполодь является левым притоком Оки в ее верховьях и, судя по всему, место указанного городища попадало на территорию Карачевского княжества, принадлежавшего отцу Андреяна — князю Мстиславу Михайловичу. К тому же летописное известие о смерти Андреяна в 1339 г. называет его князем козельским и только позднейшие родословцы именуют его князем звенигородским[443].
С этим наблюдением хорошо согласовывались факты, касающиеся подмосковного Звенигорода. В летописи он упоминается лишь в 1382 г. (в связи с нашествием Тохтамыша)[444]. Духовная грамота Ивана Калиты среди звенигородских волостей упоминает Великую или Юрьеву слободу, которую все исследователи справедливо связывают с деятельностью его старшего брата Юрия. Все это говорит о том, что данная территория сравнительно рано вошла в состав Московского княжества, а Звенигород вместе с Москвой составлял первоначальное ядро владений первого московского князя Даниила Александровича