стороне Москвы[567]. Под 1386 г. летопись сообщает, что Литва захватила смоленский город Мстиславль. Смоленский великий князь Святослав Иванович с сыновьями и двоюродным братом Иваном Васильевичем пошел на противника. В сражении смоленские князья потерпели поражение от литовцев. Святослав и Иван были убиты в бою. Старшего сына Святослава, Глеба, увели в качестве заложника в Литву, а младшего, Юрия Святославича, литовцы «посадиша из своей руки» на княжении в Смоленске[568].
Этими событиями было положено начало последнему этапу самостоятельности Смоленского княжества, которому оставалось существовать менее двух десятилетий. Но они же стали и важным этапом в истории Можайска: после гибели князя Ивана Васильевича его владения окончательно переходят в руки московского великого князя Дмитрия Донского, и в своей духовной грамоте 1389 г. тот полностью перечисляет все можайские земли и отдает их в удел своему сыну Андрею.
Нам остается проследить судьбу последней части можайских владений, принадлежавших князю Святославу Глебовичу. Анализируя летописи, Л. Л. Муравьева выяснила, что у Святослава Глебовича была дочь Анна, вышедшая замуж за тверского князя Александра Михайловича. От этого брака происходил князь Лев Александрович, обладавший соответствующей частью можайских земель[569] (из косвенных указаний источников выясняется, что можайский удел Льва Александровича составляли «отъездные» волости с центром в Верее). Анна Святославна родилась от брака Святослава с Анной Васильевной, которая после гибели мужа в 1310 г. вторично вышла замуж за брата Ивана Калиты — Афанасия Даниловича[570].
Под 1369 г. Симеоновская летопись сообщает о смерти князя Льва[571]. Вероятно, детей он не оставил, и на его выморочный удел могли претендовать как Москва, так и Тверь (впрочем, как и Смоленск). Летом следующего года московский великий князь Дмитрий Иванович послал в Тверь своих послов «сложить целование». Началась московско-тверская война. Князь Михаил Тверской, не надеясь на собственные силы, отправился в Литву к Ольгерду. В конце 1370 г. тот выступил на москвичей, имея в союзниках Михаила Александровича Тверского и Святослава Ивановича Смоленского. Объединенные силы антимосковской коалиции подошли к Волоку, но взять его не смогли. Тогда Ольгерд направился к Москве, где затворился великий князь Дмитрий, сжег посады, но город с недавно построенным белокаменным Кремлем оставался неприступен. Узнав о том, что в Перемышле Московском сосредоточил свои силы двоюродный брат Дмитрия князь Владимир Андреевич Серпуховской, на выручку к которому подошли пронские и рязанские полки, литовский князь поспешил отойти обратно и заключил перемирие[572]. Бывший удел князя Льва Александровича, таким образом, оказался потерянным для Твери, Смоленска и Литвы. Он также упоминается в духовной грамоте 1389 г. Дмитрия Донского.
Рис. 99. Второй поход Ольгерда на Москву. Миниатюры Лицевого летописного свода XVI в.
Тем самым была подведена окончательная черта под последним этапом вхождения Можайска в состав Московского княжества. По длительности этот процесс растянулся на столетие. Начинался новый этап истории этого города, но уже под властью удельных князей из московского княжеского дома.
Глава 7. «Лопастеньские места»
Вопрос о времени и способе приобретения московскими князьями земель на юго-западе княжества, которые согласно духовным грамотам Ивана Калиты достались его младшему сыну Андрею, а впоследствии составили Серпуховской удел, вызывает массу споров среди историков. Нет единства мнений даже по вопросу, кому принадлежали эти земли до их вхождения в состав московских владений.
Для начала исследователи обратили внимание на московско-рязанский договор 1381 г., установивший границу владений двух княжеств по Оке, на всем протяжении ее среднего течения, начиная с устья Протвы и до впадения Цны. В соответствии с ним рязанские земли, лежавшие по левой стороне реки, отходили Москве: «А межи нас розделъ земли по реку по Оку, от Коломны вверхъ по Оце, на московскои стороне почен Новый городок, Лужа, Верея, Боровеск и иная места рязанская». В свою очередь московские владения на правом берегу Оки достались Рязани: «А что на рязанскои стороне за Окою, что доселе потягло къ Москве, почен Лопасна, уезд Мьстиславль, Жадене городище, Жадемль, Дубок, Броднич с месты, как ся отступили князи торуские Федору Святославичю, та места к Рязани»[573]. В данном виде московско-рязанская граница просуществовала более ста лет, практически до конца рязанской самостоятельности.
Карта 14. Лопастеньский удел Андрея по духовной грамоте Ивана Калиты
Из текста договора 1381 г. следует, что на Окском левобережье издавна существовали рязанские владения, и в то же время московские князья распоряжались некоторыми волостями на правом берегу реки. Подобная чересполосица не могла не вызывать постоянные споры, свидетельства о которых находим в летописях. Летом 1353 г. рязанцы, воспользовавшись сложным внутриполитическим положением Московского княжества после смерти Семена Гордого (его брат, новый московский князь Иван Красный находился на тот момент в Орде), взяли 22 июня 1353 г. Лопастну на правом берегу Оки, захватили московского наместника Михаила Александровича и увели его в плен[574].
Конфликт между Москвой и Рязанью заметили в Орде. По свидетельству Рогожского летописца, в 1358 г. «выиде посолъ изъ Орды царевъ сынъ именемъ Маматъ Хожа на Рязаньскоую земьлю и много въ нихъ зла сотвори и къ великому князю (московскому. — Авт.) Ивану Ивановичю присылалъ о розъезде земля Рязанскыя»[575]. В. Н. Татищев разъясняет подробности: миссия ханского посла заключалась в урегулировании данного конфликта, с целью «утвердити нерушимыи и непревратимы поставить межи». Однако Иван Красный, полагая, что Мамат Хожа, «доброхотствуя резанскому, хосчет Лопасню и другие волости тому отдать», не пустил его в свою отчину[576].
Судя по всему, вопрос позже все-таки был в определенной мере урегулирован: Лопастна осталась за рязанцами, а Москва получила Новый городок на устье Протвы. В духовной грамоте Ивана Красного 1358 г. читаем: «А что ся мне достали места рязаньская на сеи стороне Оки, ис тыхъ местъ дал есмь князю Володимеру в Лопастны места Новыи городокъ на оусть Поротвы, а иная места рязаньская отменьная сыномъ моимъ, князю Дмитрию и князю Ивану, поделятся наполы, безъ обиды». Как видим, великий князь, согласно старому родовому обычаю постарался компенсировать своему племяннику потерю части владений. Поскольку не исключалась вероятность того, что ордынские власти под влиянием рязанских князей будут снова настаивать на пересмотре сложившегося статус-кво, московский князь предусматривал: «А ци по грехомъ, имутъ искати из Орды Коломны, или Лопастеньских местъ, или отменьных мест Рязанскихъ, а по грехомъ, ци отъимется которое место, дети мой, князь Дмитрии и князь Иванъ, князь Володимеръ, и княгини в то место поделятся безъпеньными месты»[577]. Окончательно же московско-рязанский территориальный спор был урегулирован договором 1381 г., когда к Москве отошли «почен Новый городок, Лужа, Верея, Боровеск и иная места рязанская» (под последними следует понимать Хатунь, впервые упоминаемую в завещании князя Владимира Андреевича начала XV в.[578]), а за Рязанью были закреплены «почен Лопасна, уезд Мьстиславль, Жадене городище, Жадемль, Дубок, Броднич с месты, как ся отступили князи торуские Федору Святославичю»[579].
Таким образом, на основании договора 1381 г. среди историков сложилось мнение, что земли по левым притокам Оки — Лопасни и Нары изначально входили в состав Рязанского княжества и были присоединены к Москве в результате борьбы с Рязанью из-за Коломны, то есть около начала XIV в.[580] Только после Куликовской битвы Московское и Рязанское княжества смогли урегулировать давний пограничный спор о принадлежности Коломны и Лопастны. Коломна, доставшаяся Москве еще в начале XIV в., окончательно признавалась в 1381 г. потерянной для Рязани, тогда как по поводу Лопастны был достигнут известный компромисс: хотя левобережные «лопастненские места» оставались за Москвой, сама Лопастня, располагавшаяся на правом берегу Оки, передавалась Рязани[581].
Вместе с тем, если обратиться к документам XII в., то картина в этом районе будет выглядеть совершенно иначе. На берегах Оки в 1146–1147, 1176 гг. летописью фиксируются черниговские города Лобынск (в самом устье Протвы, селище у села Дракино), Лопасна (городище у деревни Макаровка), Колтеск (городище у села Колтово, под современной Каширой), Свирелеск (на месте современного села Северского). Что касается рязанских владений, они лежали много восточнее: известны город Ростиславль в устье Осетра (1153 г.) и Коломна, около впадения Москвы-реки в Оку (1177 г.)[582].
Данные факты привели В. А. Кучкина к убеждению, что эти земли ранее принадлежали черниговским князьям, а затем перешли к владимиро-суздальским и, соответственно, находились в составе Московского княжества уже с момента его образования