За живописца перед царем хлопотали баснописец Иван Андреевич Крылов, поэт Василий Андреевич Жуковский и профессор живописи Максим Никифорович Воробьев, но все их старания были тщетными. Только вмешательство профессора батальной живописи Александра Ивановича Зауервейда, преподававшего великим княжнам рисование, возымело успех. В марте 1837 Айвазовский был прощен, ему разрешили вернуться в Академию, однако по распоряжению царя из пейзажного класса он был переведен в батальный под начало А. Зауервейда. Здесь он обучался немногим более полугода.
Море — это жизнь
Осенью 1837 за достижения в творчестве совет Академии присудил Ивану Айвазовскому Большую золотую медаль и вынес решение отправить его на два года в Крым для совершенствования мастерства, что фактически означало завершение обучения в Академии художеств. Весной 1838 живописец отправился в родную Феодосию.
«По прибытии в Крым, после кратковременного свидания с родными, я немедля отправился (…) с благодетелем моим А. И. Казначеевым на южный берег, где роскошная природа, величественное море и живописные горы представляют художнику столько предметов высокой поэзии в лицах. Там пробыл я до июля месяца 1838 и сделал несколько удачных эскизов; оттуда возвратился в Симферополь и в короткое время нарисовал множество татар с натуры, потом устроил свою мастерскую на родине моей в Феодосии, где есть и моя любимая стихия…»[5].
В ранних произведениях Айвазовского ощутимо стремление запечатлеть характерные особенности изображаемого места, создать яркое, образное представление о природе прибрежной полосы Крыма.
Первой работой, созданной художником по натурным эскизам, является полотно «Ялта» (1838, Феодосийская государственная картинная галерея им. И. К. Айвазовского). На картине запечатлен вечерний пейзаж с видом маленького приморского городка. На переднем плане, у самой кромки воды, изображены рыбаки, смотрящие на разгрузку недавно прибывшей лодки. В этом незамысловатом сюжете живописец передал необыкновенное своеобразие и внутреннюю гармонию южной природы. Ведущее место в композиции принадлежит темной морской стихии, которая противопоставляется художником голубому небу.
Согласно этим же принципам построена картина «Старая Феодосия» (1839, Феодосийская государственная картинная галерея им. И. К. Айвазовского). В ней, как и в предыдущей работе, Айвазовский много внимание уделил проработке конкретных деталей, свойственных этой местности.
В совершенно иной манере выполнена картина «Морской берег» (1840, ГТГ, Москва), на которой изображено штормовое зимнее море. На первом плане, у самой кромки воды, стоит путник, с тоскою смотрящий в бескрайнюю даль моря, где прозрачные волны несут прочь от берега военные корабли. Колорит работы, построенный на множестве оттенков голубого, серого и темно-синего, блестяще передает тонкий лиризм произведения. Картина поражает своей свежестью, создастся впечатление, что она написана за один сеанс, хотя художник работал над ней в мастерской, воспроизводя образы по памяти.
В 1839 по приглашению начальника Кавказской береговой линии, героя Отечественной войны 1812, генерала Н. Н. Раевского Айвазовский принял участие в военно-морском походе к берегам Кавказа. На борту флагманского корабля «Силисгрия» он познакомился с флотоводцем Михаилом Петровичем Лазаревым и молодыми офицерами Владимиром Алексеевичем Корниловым, Павлом Степановичем Нахимовым, Владимиром Ивановичем Истоминым, сохранив с ними дружественные отношения на протяжении всей своей жизни.
После этой поездки художник вернулся в Петербург, где ему было присвоено звание художника.
Путь к успеху
Летом 1840 Айвазовский отправился в Италию как пенсионер Академии художеств. Первые месяцы пребывания живописца в Риме были очень тяжелыми, он испытывал серьезные материальные затруднения, поскольку часть своего пенсионного содержания перенаправил матери в Феодосию. Оплата мастерской, покупка материалов и поездки по стране требовали значительных средств и принуждали к строгой экономии.
Однако достаточно скоро положение художника изменилось. Вокруг него начал складываться круг почитателей его таланта, а картины активно продавались.
В Италии Айвазовский сблизился с такими деятелями русской культуры, как Николай Васильевич Гоголь, Александр Андреевич Иванов, Сергей Петрович Боткин, Иван Иванович Панаев. Художник много путешествовал, изучал произведения мастеров предшествующих эпох. Везде он неустанно работал, делал большое количество зарисовок, этюдов и набросков. В одном из писем Айвазовский писал: «Я, как пчела, собираю мед из цветника». Так, например, в течение нескольких месяцев, проведенных в Италии, художник создал тринадцать крупноформатных полотен. В следующем году — семь, а еще через год — двадцать! Айвазовский работал с упоением, испытывая наслаждение от самого акта творчества, от того, как из-под его кисти появлялись облака, обозначался воздух, прорисовывались волны, корабли и очертания далеких берегов.
Именно здесь, в Италии, сформировался творческий метод живописца, в основу которого легло живое восприятие природы, зрительная память и воображение. Все свои произведения Айвазовский неизменно начинал писать с изображения неба и «воздуха». Как бы ни был велик холст, он всегда заканчивал эту часть картины за один сеанс, что позволяло ему добиваться удивительной легкости воздушного пространства.
Композиционный строй картин художника выдержан, как правило, в одной тональности, которая основывается на единой для всей работы светотени. Айвазовский часто писал по памяти, создавая удивительно чувственные полотна, поражающие неожиданной правдивостью впечатления. Цветом мастер пользовался как средством эмоционального воздействия на зрителя. Он добивался тесной взаимосвязи всех опенков, при помощи цвета связывая всю композицию в единое целое. В своих воспоминаниях художник писал о том, что везде, что нас окружает, в воздухе, лесах, воде, полях и камнях разлиты одни и те же оттенки. Согласно этому принципу построено большинство произведений мастера.
В Венеции живописец встретился со своим старшим братом Габриэлом, занимавшим высокое положение в конгрегации мхитаристов. Из города на воде Айвазовский отправился во Флоренцию, затем в Амальфи и Сорренто. Некоторое время он прожил в Неаполе, оттуда вернулся в Рим. Природа и искусство Италии дали новый толчок развитию творчества Айвазовского, наложив отпечаток на его последующие произведения, в которых на протяжении всей своей жизни мастер неоднократно возвращался к пейзажам и образам Италии, воспринимая их как неподдельный образец красоты.
«Итальянские» полотна Айвазовского, представленные на выставках в Неаполе и Риме, принесли живописцу признание и успех. Критики писали, что никто прежде не изображал свет, воздух и воду столь живо и достоверно. Английский художник Джозеф Мэллорд Уильям Тернер, посетивший одну из выставок, на которой экспонировались работы русского живописца, был настолько потрясен увиденным, что посвятил ему стихотворение:
Прости меня, великий художник, если я ошибся,
Приняв твою картину за действительность.
Но работа твоя очаровала меня,
И восторг овладел мною.
Искусство твое высоко и монументально,
Потому что тебя вдохновляет гений.
Самым масштабным произведением, созданным мастером в Италии, является «Сотворение мира. Хаос» (1841, Музей армянской конгрегации мхитаристов, Венеция).
Ориентируясь на мастерство Карла Петровича Брюллова, Айвазовский создал грандиозное по своей выразительности полотно, изображающее противоборство и одновременно взаимосвязь двух первосозданных стихий — неба и воды, которые озаряет божественный свет, пронзая и объединяя их. Это произведение, в основе которого лежат слова из книги Бытия: «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною и Дух Божий носился над водою» было высоко оценено папой Григорием XVI.
Однако огромный успех и признание не вскружили голову Айвазовскому. Большое количество заказов приносило художнику хорошие доходы, что позволяло ему не зависеть от дотаций Академии и совершать длительные путешествия. Так, в начале 1842 через Швейцарию и Германию по Рейну Айвазовский направился в Голландию, затем посетил Лондон и Париж. Во время этой поездки пароход, на котором плыл мастер, попал в сильный шторм. Он был настолько сокрушительным, что судно сочли утонувшим, а в европейских и петербургских газетах появилось сообщение о гибели молодого русского живописца. Позднее, вспоминая это происшествие, художник писал: «Страх не подавил во мне способности воспринять и сохранить в памяти впечатление, произведенное на меня бурею, как живою картиной»[6].
Многие полотна Айвазовского воспринимались как музыкальные или стихотворные импровизации. Несмотря на то, что главным объектом изображения всегда оставалось море, художник никогда не повторялся. Он неустанно искал новые выразительные средства, оттенки освещения волн или облаков, состояния атмосферы.