Судьбу героя этой книги можно счесть подтверждением известного афоризма Корнея Чуковского, записанного Вениамином Кавериным: «В России надо жить долго!»[221] В самом деле, Жолтовский был единственным неоклассиком начала ХX века, дожившим до полета искусственного спутника Земли и начала эры типового панельного домостроения. Дочь архитектора Михаила Круглова вспоминала:
Жолтовский был абсолютным кумиром для своих учеников. Но несмотря на преклонение перед мастером, в их речах иногда звучала и критика в адрес мастера. Уже при его жизни было понятно, что он пережил свое время, архитектура начала развиваться в другом направлении[222].
Новые времена, конечно, брали свое. На одной фотопленке, отснятой П. И. Скоканом, соседствуют кадры, сделанные на похоронах Ивана Владиславовича и на Американской национальной выставке в Сокольниках[223]. Пикантности этому обстоятельству добавляло то, что убежденному англоману Жолтовскому всегда был свойственен скептицизм в отношении США, которые он считал воплощением сухого рационализма («Каждый город, если он только не построен так бездушно-схематически, как ‹…› Вашингтон, имеет свой архитектурный центр»[224]). Жолтовского бессмысленно сравнивать с Ф. Л. Райтом, чья архитектура шла в ногу с веком, чуждаясь ностальгической привязанности к прошлому. Две их жизни, начавшиеся и завершившиеся почти одновременно, демонстрируют совершенно разные сценарии профессиональной карьеры; подчас кажется, что и профессии-то у них были разными.
Жолтовский не был современным архитектором и, по всей видимости, не стремился им стать. Но потому и естественнее выглядит его образ, запечатленный в прошлом. С каждым днем мы становимся дальше от живших когда-то, от их слов и мыслей; все труднее понять их мотивы и чувства, оценить их риски. Вероятно, многого мы уже не узнаем. Но это не значит, что не стоит пытаться.
Иллюстрации
К с. 17 «Примечательно, что, прибыв следующим летом в столицу для поступления в Академию художеств, Жолтовский еще не связывал своего будущего с архитектурой. 19 августа 1887 года он подал прошение о приеме на отделение живописи».
И. В. Жолтовский. Фото 1887 г. РГИА
К с. 26 «…получив одобрение заказчика и промелькнув на выставке, „викторианский“ проект Скакового общества так и остался на бумаге. Жолтовский радикально переделал его, фактически представив новую работу, которую можно описать как компендиум цитат из классической архитектуры разных эпох – от Античности до Ренессанса и XVIII века».
Дом Скакового общества в Москве. И. В. Жолтовский, 1903–1905 Фото начала ХХ в. Источник: «Архитектурная Москва» (М., 1911)
К с. 33 «Рискнем предположить, что образованные и культурные заказчики способствовали становлению Жолтовского как италофила и палладианца. В пользу этого говорит, в частности, такой эпизод, как строительство им усадьбы „Липовка“ для коммерсанта Альфреда Руперти».
Усадьба Липовка. И. В. Жолтовский, 1906–1907. Фото начала ХХ в. Источник: «Автомобилист» (М., 1913)
К с. 42 «…проект фасада котельной МОГЭС, представляющий композицию в ортогональной проекции и исполненный по всем правилам академической отмывки. Несмотря на отсутствие на листе подписи Жолтовского, эту деликатно исполненную подачу с высокой степенью уверенности стоило бы атрибутировать как его авторскую работу».
И. В. Жолтовский. Проект котельной МОГЭС. Фасад. 1927.ГНИМА
К с. 42 «Дело не столько в стиле изображенной архитектуры, сколько в стиле самого изображения: острый, динамичный ракурс перспективы в совокупности с контрастом светотени выдают руку архитектора другого поколения».
И. В. Жолтовский, С. Н. Кожин. Проект котельной МОГЭС Перспектива. 1927.Источник: Ежегодник МАО (М., 1928)
К с. 43 «В оставленных Кожиным воспоминаниях о Жолтовском читаем: „…все приглашенные лица делали совершенно самостоятельно свои, соответствующие заданию эскизы. Изредка Иван Владиславович обходил работающих и через плечо смотрел на рисунки, ни слова не говоря“».
С. Н. Кожин. Фото 1930-х гг. РГАЛИ
К с. 43 «…для того чтобы триумфально въехать в советскую архитектуру конца 1920-х годов, Жолтовскому понадобилась „квадрига“. Речь идет об устойчивом творческом коллективе, состоявшем из бывших вхутемасовцев – Георгия Павловича Гольца, Сергея Николаевича Кожина, Михаила Павловича Парусникова и Ивана Николаевича Соболева».
И. В. Жолтовский и Г. П. Гольц (слева). Фото начала 1930-х гг. ГЦМСИР. ГИК 39018/32
К с. 53 «…в павильонах и сооружениях выставки группе Жолтовского удалось предложить любопытную версию модернизации классики с явным оттенком конструктивизма».
Входная арка Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки.И. В. Жолтовский и мастерская, 1923
Фото 1920-х гг.
К с. 55 «В центральной и северной Италии Жолтовский занимался сбором визуальных материалов по городской и сельской архитектуре: он фотографировал, обмерял и зарисовывал постройки, сообщая Шору, что эта работа „пригодится для будущих больших хозяйств в России“».
Карта путешествия И. В. Жолтовского по Италии. 1920-е гг. РГАЛИ
К с. 57 «В апреле того же года Жолтовский в одном из писем осторожно просит Шора разузнать через родных о том, на каком счету он находится в Москве. В эти месяцы Иван Владиславович был занят проектированием советского павильона для Миланской ярмарки».
Павильон СССР на Миланской ярмарке. И. В. Жолтовский, 1926
Archivio Storico di Fondazione Fiera Milano
К с. 62 «Издание планировалось как строго академическое, чему способствовала фигура редактора серии „Классики теории архитектуры“, в которой оно выходило, – Александра Габричевского. Университетский гуманитарий, получивший замечательное образование, тонкий знаток итальянского искусства, он был душой этого проекта».
А. Г. Габричевский
Фото 1930-х гг. Частное собрание
К с. 68 «В отношении Жолтовского Рябушинская приняла на себя роль не только поклонницы, но и мецената: с середины 1910-х годов она снимала ампирный особняк в Серебряном переулке, где были устроены мастерские ее и Ивана Владиславовича».
Е. П. Рябушинская
Фото 1920 г. NYPL
К с. 71 «…несомненно, что слава Жолтовского и его специфического академизма на рубеже 1920–1930-х годов оказала влияние на рождение этой доктрины; в архитектуре была сделана ставка не на эксперимент, а на штудирование „вечных законов“ красоты и овладение арсеналом зодчих прошлого».
И. В. Жолтовский при участии Г. П. Гольца. Конкурсный проект Дворца Советов в Москве. План. Перспектива с птичьего полета, 1931
Источник: «Строительство Москвы».
К с. 72 «Монументальный ордерный фасад с массивным раскрепованным карнизом и аттиком, напоминающий одновременно о Лоджии дель Капитанио Палладио и о респектабельных доходных домах имперского Петербурга, был призван стать эталоном советской архитектуры».
Жилой дом на Моховой. И. В. Жолтовский, 1932–1934
Фото проектной модели. ЦГАМО
К с. 78 «Давний оппонент Жолтовского Р. Я. Хигер, характеризуя „творческое лицо“ конторы ВЦСПС, сетовал на „увражный характер“ проектирования и одержимость молодых архитекторов (М. В. Лисициана, Г. Г. Маляна, Г. Г. Вегмана и др.) классикой».
И. В. Жолтовский в архитектурно-проектной конторе ВЦСПС Справа архитектор М. В. Лисициан. Фото 1930-х гг. ГЦМСИР ГИК 39018/88
К с. 80 «Его просто вычеркнули из числа претендентов, но в феврале 1950 года Фадеев на правах председателя обратился к коллегам с такими словами: „В Правительстве сейчас очень интересуются вопросами жилищного строительства. Меня вызывали и интересовались жилым домом Жолтовского…“».
Жилой дом на Большой Калужской улице. И. В. Жолтовский и мастерская, 1940–1949. Фото 1949 г. ГАРФ
К с. 98 «Взору сорокалетних сотрудников Жолтовского Италия предстала существенно иной, чем предполагал их руководитель и мечтали они сами, иллюстрируя в год кончины Сталина свое воображаемое путешествие. Живые впечатления оказались сильнее навеянных книгами и рассказами наставника».
Сотрудники мастерской-школы И. В. Жолтовского в Венеции Октябрь 1957 г. Слева направо: Н. П. Сукоян, Б. Н. Лазарев (?), П. И. Скокан. Октябрь 1957 г. ГНИМА. НВФ 954–100
К с. 101 «Жолтовский не был современным архитектором и, по всей видимости, не стремился им стать. Но потому и естественнее выглядит его образ, запечатленный в прошлом».
И. В. Жолтовский в своем кабинете. Фото конца 1950-х гг.. Частное собрание