Михаил Петрович был тверд в своих намерениях и я не мог его убедить.
Я ушел от него уже в сумерках. Город притих после дневной суеты и шествий. Полицейские патрули встречались то и дело. Я успел на последний трамвай и вскоре уже шагал по улочке к дому Юргена. В тени под деревом, у калитки стоял кто-то.
Я замедлил шаг.
Ко мне навстречу шагнул, пряча пистолет в кобуру, Маркус. В полной полицейской форме, только вот сапоги запыленные.
— Привет. Ты чего здесь охраняешь?
— Дом твой охраняю.
Маркус пожал мне руку.
— Давно не виделись, Ивар. Куда Эрику подевал?
Я рассказал о последних новостях.
Лицо Маркуса просветлело.
— Молодцы, ребята! На обмывку пригласишь?
— Не сомневайся! Как отец и брат? Что нового?
— Все по старому. Они там, у тебя. Заходи.
Честно я удивился внезапным гостям.
— Что случилось?
— Все нормально.
Маркус остался у калитки.
Я поспешил в дом. Во дворе рядом с пикапом стоял знакомый грузовичок.
В ванной умывался Петрус, фыркая и разбрызгивая воду по затоптанному полу. Чтобы сейчас сказала чистюля госпожа Юрген?
— А вот и хозяин!
Дядька Мариус обнял меня и потянул на кухню.
Он ничуть не изменился, разве что пахло от него странно — кажется цементным раствором.
— Мы тут у тебя похозяйничали малость. Утром уедем если позволишь переночевать.
— Да, конечно…
Про странные запахи от дядьки Мариуса я уже забыл. Из трех корзин на полу разносился аромат копченых окороков. На столе в одной тарелке вареные яйца вперемежку со скорлупой, на другой тарелке крупно нарезанный окорок, рядом гора зелени и конечно початая бутыль самогона, литра на три.
— Гостинцы привезли, а вас нету. Где твоя хозяйка?
Я сказал.
Проснулся с жутким похмельем на диване и в одежде. Доковылял до кухни, напился из-под крана косясь на пустую бутыль.
Вчера долго сидели, пока самогон не кончился. Пили за Эрику и за малышку, пили за меня… Много за что пили…
Я же собирался утром к Эрике!!
Выглянул в окно.
Грузовичка нет. Уехали не прощаясь.
Холодный душ и крепкий кофе вправили мне мозги и взбодрили, правда головная боль до конца не ушла.
К Эрике не пустили, но теперь знакомая медсестра Леана вынесла мне показать мою дочку — крохотный человечек в пеленках спокойно спал.
— Она прелесть! — сказала медсестра. — На вас похожа.
Никаких черт схожести я не увидел. По мне все младенцы на одно лицо, но когда я взял дочку на руки в груди, будто что-то перевернулось.
— Привет, малыш. — Тихо сказал я.
Не замечая никого и ничего я вышел из больницы и опомнился только возле машины.
Два полицейских внимательно осматривали пикап.
— Привет, Руфус, чего случилось?
Бывший сослуживец Петера снял фуражку и вытер потеющую лысину платком. Принюхался ко мне.
— Привет. Твоя машина?
— Машина Юргена, а я ей пользуюсь.
— Знаю, знаю. Вчера на ней куда ездил?
— Нет, весь день простояла у дома.
— Ага…
— Так что случилось?
Мы отошли в тень и Руфус, закурив сигарету, рассказал мне что вчера, пока полиция наводила по городу порядок, неизвестные взломали оружейный склад союза «Кайскирк» и вывезли из него оружие.
— Две сотни винтовок, десять пулеметов и боезапас к ним. Вроде мелькал там пикап или грузовичок небольшой. А ты чего здесь делаешь? Заболел?
— Моя жена Эрика родила вчера дочку!
— Поздравляю! Так вот отчего ты такой духманистый! Много вчера принял?
— Прилично…
— Ну ладно… Поосторожнее за рулем.
Руфус кивнул напарнику и они ушли.
Через пять дней Эрику выписали из больницы, и я привез ее и Марику домой.
Дочь мы решили назвать Марикой в честь Эдны-Марии. Я все рассказал Эрике про Эдну и про Михаила Петровича.
Сельские гостинцы Мариуса я отнес прямо в корзинках в прохладный подвал под домом и обнаружил в его дальнем конце свежей кладки кирпичную стену.
Так вот чем занимались Мариус и Петрус! А Маркус не охранял мой дом, он охранял отца и брата! Я постучал кулаком по стене. Крепко сложено. Для чего? Тайник? Оружие со склада «Кайскирк»?! Меня даже в пот пробило. Я ясно представил себе там за стеной ящики с оружием и патронами. Если оружие найдут, то меня в тюрьму укатают и надолго… Ну, дядюшка Мариус! Ну, свиновод! Подложить мне такую свинью! Знали же что не пойду о них докладывать…
Когда я выбрался из подвала, Эрика хлопотала на кухне.
— Милый, на тебе лица нет! Что случилось?
Я тут же все выложил.
Эрика спустилась в подвал, быстро вернулась. Прикусила губу в задумчивости. В легком ситцевом халатике, но с прической и макияжем она не похожа на женщину ставшую матерью неделю назад. Да, груди полные стали и бедра округлились, но такой она мне нравилась еще больше.
— Ивар?
— Да, милая?
— О чем ты думаешь?
— Э-э-э…
— У тебя все на лице написано…
Она обняла меня и чмокнула в щеку.
— Потерпи немного…
Мы жадно целовались, пока наверху не захныкала малышка.
Эрика вырвалась из моих объятий и убежала.
Даже в подвале аккуратиста Юргена имелось много всякого старья: короба со старой обувью, какие-то пыльные пустые ящики, старый шкаф со ношеной одеждой. Все это я перебазировал к свежей стене, а в завершение подмел пол, устроив немалую пыльную бурю, пол — то цементный! После пришлось вытрясать одежду во дворе и принимать душ.
Заглянув в спальню на первом этаже, увидел, что мои девушки спят и тихо прикрыв дверь, выбрался во двор. Клаус окликнул меня от калитки.
— Привет, ты куда пропал? Все нормально?
— Привет, Ивар. Я зашел сказать, что нашел новую работу, ты уж извини.
Клаус выглядел смущенным. В чистой рубашке. В верхнюю прорезь для пуговицы вдета красная лента.
— Чего там! — я махнул рукой — Работы все равно нет. Рад, что ты устроился. Где?
— Социальный союз Виндобоны — новая партия. Меня взяли пятым секретарем.
— Ого! А что это значит?
— Неважно… Ты заходи если что. Это на площади Качулиса, над страховой конторой «Акварель».
— Зайду.
Мы обменялись рукопожатием, и Клаус ушел с явным облегчением на лице. Как мне тогда казалось — навсегда из моей жизни.
Про свежую стену в подвале мы больше с Эрикой не говорили. Через десять дней, когда через Виндобону шли ассорские войска я стоял в толпе любопытных.
Запыленные клепаные танки, грузовики с пехотой и пушки на буксире, все громыхало и катилось сплошным потоком цвета хаки мимо… Ассорские солдаты в мешковатой одежде оглядывались с любопытством.
Подавленные зрелищем военной мощи горожане смотрели молча. Никто не бросал ассорцам цветов, никто не кричал приветствия.
Стоявший со мной пожилой господин в элегантном костюме с тростью, громко сказал:
— Вот вам и нищий Ассор! Какая мощь! Кругом моторы и сталь!
Как потом узнал я, через город прошла моторизованная часть, а кавалерию и колонны пехоты провели по дорогам в обход.
Наша жизнь крутилась вокруг малышки. Как поспала? Как покушала?
Денег не хватало. Я занялся перевозками — носился по Виндобоне на пикапе целыми днями. Возил продукты из сел. Возил вещи уезжающих в Кардис. Виндобонцы что по состоятельнее спешили уехать, кто в Скаггеран, кто в Гринландию.
В порту Кардиса, там, где производилась посадка на пароход «Морская ласточка» я впервые увидел вооруженные ассорские патрули. Два солдата без оружия и офицер или командир с пистолетом в кобуре. Форма мешковатая, цвета хаки. На рукавах красные повязки с надписью на ассорском и виндобонском «патруль».
Патрульные ни к кому не приближались, но следили за погрузкой на корабль очень внимательно.
Я помог донести до трапа багаж пожилому дантисту-теке. Его жена и дочь несли в руках мопсиков и видно по спесивым лицам, что тяжелее собачек в жизни ничего не носили.
Дантист снял шляпу, посмотрел на трап, оглянулся беспомощно и часто моргая.
— Яков, сколько можно? — капризно позвала с середины трапа его жена.
Я передал тяжелые чемоданы стюардам корабля и отошел в сторону.
Дантист повернулся ко мне.
— Молодой человек, вы же муж Эрики? Что работала медсестрой в хирургии?
— Верно.
Мою любимую многие знали и этому я уже не удивлялся.
— Увозите ее отсюда, поверьте, старому теке — здесь скоро будет плохо всем… — негромко сказал дантист, косясь на ассорский патруль.
— Яков!
Дантист махнул рукой и побрел по трапу наверху.
Он еще обернулся, задержал за руку стюарда и что-то ему сказал.
Но тут рядышком завопил младенец лет трех, наотрез отказывающийся лезть на трап. Так что ничего не расслышал.
Я поспешил обратно, к машине, но не успел сделать и десятка шагов.
— Постойте, прошу вас!
Меня догонял давешний стюард.
— Доктор Коперман просил вам передать это.
В руки мне сунули потертый старый кошелек из черной, тисненой кожи.
— Зачем? Он со мной рассчитался!
— Доктор сказал, что здесь хватит на билеты вашей семьи на наш пароход. На Скаггеран мы ходим по четным дням.
— Нет, вы лучше ему верните…
Стюард спрятал руки за спину и сделал шаг назад.
— Я только передал что просили. Хотите, вышлите доктору по почте.
Рявкнул корабельный гудок, напоминая о завершении посадки.
Больше не слушая меня, стюард поспешил к кораблю.
В кошельке оказалось две тысячи ливов, четырьмя хрустящими новенькими банкнотами по пятьсот ливов.
Я передал кошелек Эрике, рассказав всю историю.
Любимая покрутила в руках кошелек.
— Поразительно, но доктора Копермана все считали очень прижимистым человеком… Что же нам делать?
— Вернем по почте. Спроси новый адрес доктора там, где он работал.
— У него последний год была частная практика и ее он закрыл. Я попробую найти его родственников.
Эрика провисела на телефоне больше двух часов.
— Все уехали… Странное дело…
— Может и нам уехать? — брякнул я.