— Как спалось, милый?
— Как безгрешному младенцу… Слушай, ты говорила, что сегодня дежуришь?
Эрика перестала улыбаться. Между бровей возникла морщинка.
— На рассвете явились Маркус и Петрус. С ними еще пятеро. Приехали на грузовике зеленом с крышей. Они вытащили из подвала ящики и увезли с собой.
Мариус тоже с ними уехал. Они сказали, что сегодня на улицу выходить не надо.
— Почему?
— Маркус сказал, что будет стрельба.
— Что они задумали?
— Сказали, что хотят помешать удрать всякой сволочи… Сказали, что сегодня тевтонцы возьмут город, в крайнем случае — завтра…
— Это хорошая новость?
Эрика пожала плечами.
— Тевтонцы ненавидят теке…
— Мы помогали «Кайскирку» и они защитят нашу семью. Я уверен, тебе нечего бояться. Малыш, я не дам тебя в обиду.
Эрика грустно улыбнулась.
Она была так красива и так беззащитна…
Я протянул руку и сжал ее руку в своей.
— Самое страшное позади, я уверен.
Про свои странствия и про встречу с Карлом я не рассказал Эрике, не хотел ее пугать и беспокоить.
— Что на работе? Раненых с фронта к вам везут?
— Нет, странно даже… Приготовили дополнительные палаты, но никого нет.
— Может быть, раненых везут по железной дороге дальше в тыл?
— Не знаю. Странно, что телефон с утра молчит. Я ждала звонка из госпиталя и ничего. Вечером бомбили станцию. Может быть, есть пострадавшие…
Я подняла трубку. Гудков не было.
— Может, поврежден кабель?
— Посмотри после завтрака, милый.
Телефон молчал, и кабель был на месте. Спустился в подвал. Неровный проем в кладке можно закрыть старым шкафом… Я забрался на четвереньках внутрь потайной комнаты и увидел только пустоту. Что тут хранил дядька Мариус? Оружие со склада «Кайскирк»?
Я вышел во двор и услышал звуки выстрелов, но далеко. Палили не жалея патронов. Кто в кого? Вернулся в дом.
— Эрика, на улицах, ближе к центру слышно стрельбу. Маркус не соврал. Тебе лучше не выходить сегодня на работу.
— Хорошо, милый…
Я видел что она не находит себе места. Эрика очень ответственный человек и никогда не опаздывала на работу, а сегодня так все сложилось…
— Дорогая, что на обед?
— Ох, я совсем забыла поставить мясо для бульона!
Эрика занялась обедом. Я бродил по комнатам с дочкой на руках, рассказывал ей про Виндобону и Взморье, а она внимательно слушала, словно впрямь понимала.
В дверь постучали, и я без всяких сомнений открыл ее.
Едва не сбив меня с ног, в дом ввалился мужчина в расстегнутом плаще и с пистолетом в руке.
— Ивар, помоги мне! Привет, Эрика!
Я с удивлением увидел перед собой Клауса. Поправившегося на лицо, в дорогом костюме и при галстуке. Галстук сбился на бок. Для полноты картины не хватало серой шляпы в тон. Потерял?
— Убери пистолет, не пугай ребенка. Что случилось?
— За мной гонятся. Помоги спрятаться… Я в долгу не останусь!
Я передал малышку Эрике и повел нежданного гостя в подвал.
— Давно тебя не видел. Чем занимаешься?
— Уже ни чем. Тевтонцы уже вышли к пригородам!
— Вышли и вышли, нам какое дело?
— Нас не успели эвакуировать или просто бросили на произвол судьбы!
— Не кричи, Клаус. Забирайся сюда. Я задвину пролом шкафом и тебя не найдут.
— Спасибо, Ивар, я этого не забуду никогда!
Я задвинул шкаф к пролому и поднялся наверх.
Эрика внимательно на меня посмотрела.
— Ты знаешь что делаешь, милый?
— Он был моим другом. Я должен помочь человеку.
— А если он из тех, из активистов?
— Может быть… но нам то он ничего плохого не сделал?
— Я слышала он занимал серьезные посты в народной палате.
— Да? Ты мне не говорила.
— Просто не успела.
— Думаю, что вечером он уйдет.
— Хотелось бы верить. Если вернется Мариус с сыновьями и обнаружит ассорского прихвостня в нашем подвале…
Эрика не договорила. Не было нужды.
— Они тогда его сами пристрелят.
Я услышал громкие голоса и быстрые шаги во дворе, но до двери не дошел. Не успел…
Она распахнулась без стука и в мой дом вошел Айвар, а следом его люди. Небритые и пыльные… Винтовки в руках. Карла среди них не оказалось. Вот этого я не ждал! Как все случилось? Как они меня нашли?!
— Ага, знакомое лицо! А это твоя жена — Эрика?
Эрика замерла.
Айвар поправил на груди автомат, подошел в коляске и взял на руки Марику.
— Кто такая кудряшка и симпатяшка? Какая хорошенькая, вкусненькая девочка!
Он обернулся ко мне.
— Где Клаус Шиль? Спрашиваю один раз.
— Не знаю такого…
— Дайнис, выведи всех на двор.
— Отдай девочку! — взвизгнула Эрика, но ей не дали приблизиться.
Нас выволокли во двор и заставили встать на колени. С нашей малышкой на руках перед нами прохаживался Айвар, сюсюкаясь с Марикой.
Прямо добрый дядечка… Она его совсем не испугалась.
Его люди устроили обыск в доме и в гараже. Вернулись разочарованные.
— Никого!
Айвар улыбнулся мне. От этой улыбки кровь застыла в жилах.
— Клаус где-то здесь.
Мы нашли его машину, брошенную в квартале отсюда. Он же работал у тебя?
— Он работал у Юргена! Ты делаешь большую ошибку, Айвар! Нас знают в «Кайскирк»!
Меня ударили сзади, в спину в лопатку, так что я не смог сдержать крика, рухнув лицом на камни двора. Ослепительная боль парализовала спину…
— Не бейте его! Подонки!
Эрика тут же оказалась рядом, закрывая своим телом.
От боли я скрипел зубами и глотал слезы, сами выступившие на глазах.
— Тогда я спрошу тебя, красавица теке. Где Клаус?
Эрика вскрикнула, я протянул руку, чтобы ее удержать, но не успел. Ее оттащили в сторону.
Подняться на ноги мне не дали. Градом посыпались пинки. Я закрывался руками, как мог, но получалось плохо. В ушах звенело и голова отупела.
Рядом кричала Эрика и плакала навзрыд малышка.
Внезапно треск моторов заглушил все звуки.
Бить меня перестали.
С трудом, подняв голову я увидел во дворе два пыльных мотоцикла с колясками. На каждой коляске установлен пулемет.
Пулеметчики в незнакомых серых мундирах взяли людей Айвара на прицел.
— Стоять! Что здесь происходит?! — командирский рык с легким акцентом.
— Я вас спрашиваю?!
— Господин гауптман, этот человек спрятал предателя Клауса Шиля и не признается! — доложил Айвар.
— И вы угрожали его семье во дворе моего дома?! Поднимите его!
Меня поставили на ноги. Передо мной стоял Генрих, сын Юргена. Повзрослевший и возмужавший, в мундире тевтонского офицера… Лицо грязное от пыли, только вокруг глаз, там, где были очки — светлая, чистая кожа.
— Ивар?!
— Я…
— Убирайтесь, парни, мой друг Ивар не может скрывать предателя! Убирайтесь из моего дома, быстро! Шнель! — рявкнул Генрих, пряча пистоле в кобуру.
Люди Айвара моментально оказались у ворот. Айвар козырнул Генриху и, улыбнувшись мне, удалился следом. Улыбка была похожа на оскал сторожевого пса.
Мгновенно рука Эрики обняла меня. В другой руке она держала Марику, странно притихшую.
— Фройляйн?
Генрих щелкнул каблуками.
— Моя жена — Эрика. Дочь — Марика.
— Я много слышал о вашей красоте от отца и мамы. Вы еще красивее, чем я мог представить. А ваша малышка унаследовала все самое лучшее.
— Прошу вас в дом, господин капитан. Спасибо что избавили нас от этих бандитов!
— Они не бандиты, но они очень неразборчивы в средствах.
Не прошло и пяти минут, как мы уже сидели на кухне пили кофе с Генрихом. Тот, наскоро умывшись, и причесавшись, блестящими глазами осматривал обстановку.
Пыльный тевтонский офицер на нашей кухне — что-то невероятное!
— Рад, что вы сохранили все как было при маме.
— Ваша мама — замечательная хозяйка и я не осмелилась что-то менять. Она вскоре возвратиться?
Генрих покачал головой с ровным аккуратным пробором.
— Не думаю… У них хороший, новый дом в горах. Я хотел бы иногда посещать вас, если вы не против. Ностальгия, знаете ли… В этом доме я родился и вырос.
— В любое время, Генрих, вы желанный гость. Ваша комната… в ней ничего не изменилось.
— Правда? Можно взглянуть?
— Конечно же.
Генрих тут же отправился наверх.
Мы переглянулись. Тевтонские солдаты остались во дворе, рядом с мотоциклами и неторопливо перекусывали в тени под каштаном.
Мы еще не до конца поверили в наше чудесное спасение.
Генрих вернулся на кухню с повлажневшими глазами. Поцеловал руку Эрике, пожал мне крепко руку.
— Я словно вернулся назад во времени. Спасибо вам, друзья. Больше не могу оставаться. Времени совершенно нет.
— Но вы заедите к нам вечером? Я приготовлю пирог с вареньем. — Жалобно спросила Эрика.
— Хотелось бы, но не могу точно сказать. Не бойтесь этих, из «Кайскирка», они больше не сунуться.
— Куда ты?
— Я командир разведроты. Броневик с рацией стоит на соседней улице. Сейчас доложу в штаб и двинусь дальше. Приказ — идти через город, не вступая в перестрелку. Впрочем, стрелять не в кого. «Кайскирк» зачистил центр города как следует. Все равно, на вашем месте я был денек посидел дома.
— Спасибо тебе огромное…
— Не стоит.
Генрих тепло попрощался и вышел.
Затрещали моторы мотоциклов и тевтонцы покинули двор.
— Ты едва не погубил нас всех… — прошептала Эрика.
— Прости меня…
— Люблю тебя, милый…
По городу весь день шла стрельба, но нас больше никто не потревожил.
Вечером, в сумерках, я выпустил из подвала Клауса, дав вместо плаща куртку Юргена.
— Ты спас меня, я никогда этого не забуду.
Лопатка продолжала болеть, ныли отбитые бока и я проклинал свое скороспелое решение дать приют Клаусу, но что сделано то сделано.
— Береги себя, Клаус.
— Мы еще вернемся — ответил он и исчез в сумерках.
— Надеюсь, что нет. — Прошептал я в ответ.
Утром я услышал перезвон колоколов. Во всех церквах звонили что есть мочи. Впервые за полгода. Ассорцы это дело запрещали категорически.