Я рассказал Эрике про Карла и новость, про Петера Кирша.
— Я не желаю их никого видеть… — сказала моя милая. — Никогда…
Через неделю после этих событий, в гараж полиции спустился сам полицай-комиссар — желчный, худой как палка, господин Сурфис. До войны это долго лежал в больнице и даже ассорцы не решились арестовывать умирающего. Но как только пришли тевтонцы, господин Сурфис мгновенно излечился и оказался единственным в Виндобоне офицером полиции из довоенного состава. Поэтому его карьера устремилась в верх.
— Э-э-э… Ивар? Рядовой Вандерис!
— Да, господин полицай-комиссар! — отозвался я из-под днища автофургона, у которого менял масляный фильтр.
— Тебя желает видеть важная персона из канцелярии гауляйтера.
— Сейчас?
— Сейчас и немедленно! Не заставляй ждать полицай-майора!
«Петер?!»
Не снимая комбинезона, только наскоро протерев и помыв руки, я последовал за шефом.
Петер разместился за столом моего начальника по-хозяйски — в кожаном кресле, положив ноги в блестящих сапогах на край стола.
Отпустив небрежным жестом господина Сурфиса, он поднялся мне на встречу и обнял обеими руками. Серый мундир с витыми серебряными погонами, белоснежная сорочка и на черном галстуке тевтонский крест с алмазами. Когда успел такое выслужить?!
— Ивар, я так рад, что снова тебя вижу! Не ожидал тебя найти здесь!
— Поосторожнее, господин полицай-майор, испачкаете свой дорогой мундир об замасленного механика!
Петер махнул рукой и засмеялся. Перешел на тевтонский язык.
— Мундир — это ерунда! Садись, рассказывай как жил это время. Как Эрика?
Мы проболтали не меньше часа, забыв обо всем.
Петер остался тем самым Петером — простецким парнем из полиции. Разве что только для меня.
Господин Сурфикс самолично принес нам отличный кофе с рогаликами и бренди.
Известию о рождении у нас дочери Петер обрадовался очень искренне. Тут же показал мне фото Дорис с сыном на руках.
— Хотел назвать его в твою честь, но родня воспротивилась. Ивар, видите ли, не тевтонское имя! Не возражаешь если я навещу вас завтра, часов в восемь вечера?
— Но Эрика, она же…
Петер прижал к моим губам палец. Сделал большие глаза.
— Она просто медсестра? Ничего страшного, я был когда-то только полицейским сержантом. Должность не имеет значения между старыми друзьями.
Я вспомнил слова Эрики, но не решился их повторить.
— Будем рады тебя видеть. Дорис с тобой?
— К сожалению она осталась в нашем домике на берегу Остензее. Она в положении, надеюсь, что будет дочка, как у тебя. В этот раз я настою на своем и назову ее Эрикой.
— Мы с Эрикой будем счастливы.
Когда я за ужином рассказал Эрике про ожидаемого гостя, она замерла и пронзала меня возмущенным взглядом не меньше минуты.
— Я не желаю видеть убийц в этом доме, пока я его хозяйка!
— Петер не убийца…
— Они все убийцы! Как ты не понимаешь?!
— Нельзя все обобщать. Все тевтонцы — убийцы, а все теке — мошенники?
Жена подскочила на стуле.
— Ивар! Ну, знаешь! Это переходит все границы! Спать можешь в гостиной на диване!
Она швырнула на стол салфетку и удалилась в спальню. Щелкнул засов.
Подойдя к двери, я прислушался.
Она тихо плакала, наверно опять уткнулась лицом в подушку.
К ужину Эрика приготовила тушеное мясо.
— Когда твой друг приедет, скажешь что я больна.
— Эрика…
— Я все сказала!
Я не перечил.
Оставшись без работы, без подруг и без возможности покидать дом, моя любимая жила на нервах. Стала обидчивой и плаксивой. Про любовные игры пришлось на время забыть…
Черный лимузин въехал к нам во двор ровно в восемь вечера.
Петер сам был за рулем.
Он пожал мне руку и протянул увесистый сверток.
— Здесь салями и бутылка яблочного бренди из Конфландии.
— Ого, стоит попробовать! Спасибо!
Я пригласил его в дом.
Мы сели в гостиной у накрытого стола.
— А где же Эрика?
— К сожалению, разболелась.
Петер помрачнел на глазах.
— Неужели она меня боится? Разве я могу вам причинить что-то дурное?
— Она осталась без работы и из дома не может выходить.
— Почему?
— Она же теке, ты сам все знаешь!
— Она ошибается. Вот, посмотри!
Петер протянул мне книжечку с имперским тисненым гербом.
Я открыл ее и увидел фотографию Эрики.
Книжечка оказалась удостоверением Эрики Вандерис, тевтонки, проживающей в Виндобоне.
— Документ настоящий. Как видишь, подписан лично гауляйтером.
— Здорово… Мне бы такой…
Петер со смехом вынул из внутреннего кармана мундира еще две книжечки на мое имя и на имя Марики.
— Петер, это бесценный подарок!
— Да, с такими документами вы можете ездить по империи куда угодно. Вас примут на работу в любое имперское учреждение и на любое предприятие. Правда, таких тевтонцев с завоеванных земель называют в империи «трофейными тевтонцами», но пусть тебя это не смущает.
— Спасибо, огромное! Эрика! Эрика!
Я ворвался в спальню.
Эрика уже была на ногах. В руке мой пистолет.
— Что случилось?!
— Посмотри!
Я отобрал у нее пистолет и сунул в руки наши удостоверения. Она села на постель и просматривала книжечки, то и дело, поднимая на меня глаза, изумленные и неверящие увиденному.
— Это не подделка?
— Ты с ума сошла! Петер — заместитель гайляйтера! Теперь мы под защитой империи. Ты должна его поблагодарить.
— Неудобно, милый, я от него спряталась, а теперь прибегу целовать руки?
— Не надо целовать руки, но слова благодарности стоит сказать.
— Иди, я подправлю помаду и тушь.
Я вернулся к столу. Петер уже открыл бутылку яблочного бренди и разлил по рюмкам.
— Она сейчас придет.
— Ей лучше?
По глазам я видел, что ни в какую болезнь Эрики Петер не поверил.
Эрика вошла в гостиную в строгой черной юбке ниже колен и в белоснежной блузке с золотой брошью на воротничке.
Петер галантно поцеловал ей рука, а затем в щеку.
— Ты такой импозантный и важный. Как тебя называть теперь? — спросила Эрика.
Петер подал ей стул и улыбнулся по-свойски.
— Просто, как и прежде. Для тебя я Петер.
Мы выпили за Петера и его семью, за нас, опять за семью и детей.
Эрика оттаяла и на миг мне показалось, что вернулись прежние времена, те довоенные… Петер показал еще раз фотографии Дорис и сына.
Мы болтали оживленно, перебивая друг друга, в основном вспоминали общее прошлое. Я сомневался в том, что у нас будет общее будущее.
Петер — крупный имперский чиновник и мы для него не надлежащая компания.
Как оказалось у него имелись свои планы на наше будущее.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Примерно через неделю после визита старого друга, поздно вечером к воротам нашего дома подъехал грузовик. Я копался с пикапом в гараже и, увидев свет фар, подошёл ближе. У ворот стоял Петер, одетый в неприметный, черный комбинезон механика.
— Привет, Ивар.
— Привет… Ты что, уволился с работы?
Петер весело рассмеялся.
— С моей работы так просто не увольняют! Открывай ворота, дело есть.
Он подогнал грузовик к гаражу и заглушил мотор.
— В гараже кто есть?
— Никого.
Он взял меня под руку и увлек внутрь, до задней стены к верстаку под тусклой лампой.
— Нужно до завтрашнего утра сделать в кузове тайник, чтобы могли лежа поместиться человек шесть.
— В кузове? Это не возможно!
— Кузов будет заполнен ящиками поверх тайника, так что видно ничего не будет.
— Ты что будешь возить людей контрабандой? — засмеялся я. — Куда?
— Из гетто в Кардис, в порт.
Я не поверил своим ушам.
— Что?!
— Тише.
— Но это же…
— Имперское преступление и верная смерть! Знаю. Ты мне должен помочь.
— Но зачем?! Если найдут — то, расстреляют и нас и их! В гетто им ничего не грозит.
— Как сказать… Дело в том, что они готовы платить большие деньги. Очень большие деньги, Ивар! Ты же не думаешь, что все богатые теке уже уехали из Виндобоны? Кроме того, у тех, кто в гетто, есть и влиятельные родственники за границей.
— Ты с ума сошел? Нас же убьют! Зачем мертвецам деньги?!
— О чем вы тут спорите? Соседей разбудите.
У ворот с фонариком в руке стояла Эрика.
— Привет, Эрика.
— О, боже, Петер! Я тебя не узнала! Что случилось?
Эрика подошла к нам. Ее свободная рука была в кармане плаща с чем-то тяжелым. С пистолетом?
— Милая, он хочет, чтобы я ему помог вывезти людей из гетто в Кардис. — выпалил я.
— Это правда, Петер?
— Чистая, правда!
— Ивар, ты, конечно, согласился?
Я обомлел.
— Эрика, это же для нас верная смерть! За укрывательство теке…
— Ты уже укрываешь двух теке? Забыл?! — отрезала Эрика.
Я смешался, по законам империи наша дочь тоже считалась теке… Моя жена и дочь — два врага империи… Она обняла меня. Заглянула в глаза.
— Милый, ты же не трус. Ты очень смелый человек.
— Ага… я такой…
Эрика повернулась к Петеру.
— Прости, что думала о тебе плохо. Зайдешь выпить кофе?
— С удовольствием, но в другой раз. Очень много работы.
— До встречи.
— Доброй ночи.
Эрика ушла, а я повернулся к Петеру. Как всегда все за меня решили другие.
— Как ты все это обоснуешь?
— С завтрашнего дня ты моей личный шофер в звании фельдфебеля. Получишь форму на складе. В Кардис будем ездить вдвоем. В ящиках будут, находится вещи, конфискованные у теке: антиквариат, редкие книги, предметы искусства. Это все официально вывозиться в Тевтонию. Все документы имеются. Риск минимален. Твое дело — обеспечить исправность машины, а мое — все остальное. Треть прибыли — твоя.
— А что я скажу Эрике про деньги?
— Не хочешь — не говори. Заведи тайник для дополнительного заработка. Ты что — заначку никогда не делал?
— Нет.
— Ты святой человек, Ивар! Где же нимб над твоей головой?! — засмеялся Петер.