Я зажмурился и мысленно сказал себе: «Я люблю только Эрику… Я только ее хочу!» Не помогло…
— Я тебе совсем не нравлюсь? — жалобно спросила Ольга. Ее рука коснулась моей потной груди и двинулась ниже…
Я поймал ее руку в районе пупка.
— Ивар…
Она прижалась ко мне грудью, животом… Ее губы неумело тыкались в мои.
«Господи! Она и целоваться не умеет!»
Внезапно я осознал, что обнимаю ее и целую крепко, до боли в губах…
Все произошло в жаркой темноте очень быстро…
Утром я вернулся в деревню, когда уже все выбрались из избы и покуривали во дворе, готовясь идти на завтрак.
Ночью приморозило как обычно. Было тихо, безветренно и дымки от сигарет и из труб печных тянулись вверх.
Меня встретили шутками и одобрительными возгласами.
— Наконец-то и Ивар попробовал ассорских курочек!
— Фельдфебель, ты — молодец!
— Хватит ржать! Где Карл? — одернул я их.
— Лейтенанта вызвали в штаб еще до рассвета. — Пояснил Петрус. — Расскажи, как там училка, хорошо старалась? Худые они всегда самые заводные!
— Пошли лучше завтракать.
Маргулис приготовил наваристую кашу с мясом.
Петрус очистил свой котелок и отправился за добавкой.
Я ел свою порцию и думал сразу о двух женщинах: об Эрике и об Ольге…
От каши шел пар и в глазах стояла парная и девушка переступающая порог. Тут же всплывало лицо Эрики с дорожками слез на щеках и ее шёпот: «Ты только вернись…» Я ощущал себя преступником… Каша в рот не лезла.
С первыми лучами солнца пришли непривычные звуки. На северо востоке загрохотало, застукало, монотонно, но очень грозно, словно там забушевала внезапная гроза.
— Артиллерия колотит! — заметил Петрус, садясь рядом на лавку.
— Чья?
— Хрен его знает!
Мы позавтракали, прислушиваясь к грохоту артиллерии. Потом приступили к своим делам.
Пушки долбили почти час.
— Не к добру все это. — Заметил Петрус.
Мне было тоже тревожно. Больше месяца тишины и вдруг такая канонада!
Послышался звук мотора на высоких оборотах.
Я вышел на улицу, вытирая ветошью руки от масла.
Из грузовика выпрыгнул озабоченный Карл. С ним незнакомый офицер с погонами лейтенанта. Сверкнула серебристая бляха на груди. Жандарм? К нам?
Карл подскочил ко мне. Я встал по стойке смирно.
— Фельдфебель!
— Да. Господин лейтенант!
— Ассорцы прорвали фронт! Бригада, истекая кровью отходит. Приказ — срочно эвакуироваться! Все что нельзя вывезти — сжечь!
Жандарм тут как тут.
— Проследите, чтобы все дома в деревне тоже сожгли. Приказ командования — при отходе оставлять выжженную землю!
— Так точно, господин лейтенант!
Поднялась суматоха.
Фыркая моторами, грузовики выстраивались в колонну. Парни спешно тащили свои вещмешки и прочие пожитки и бросали в кузов.
— Головой отвечаете за исполнение приказа, лейтенант! Деревню сжечь! — распорядился жандарм. Сел в первый же грузовик и уехал.
Карл подошел к машинам. Парни замерли.
— Есть добровольцы в поджигатели? — спросил Карл. — Слыхали что «цепная собака» приказала?
«Цепным псами» звали жандармов не только за то, что их бляхи висели на цепях.
Все отводили взгляды.
Наслышаны были уже. Поджигателей никто не жаловал. Ассорцы и наши таких расстреливали на месте или того хуже — обливали бензином и поджигали…
— Лейтенант, мы тут прожили ползимы! Местным кирдык, если дома сожжем! — брякнул кто-то. Парни загудели.
— Молчать! А ну заткнулись, ослы! Есть приказ и его надо выполнять! — заорал Карл. — Мне что, самому по деревне бегать?!
— Я пойду! — вылез Петрус и подмигнул мне.
Карл мгновенно успокоился.
— Ивар, все проконтролируешь.
— Почему я?
— Потому что ты командир взвода и это мой приказ!
Нам с Петрусем выдали двадцать канистр с бензином и десяток осколочных гранат.
— Все просто: привязываешь гранату к канистре, выдергиваешь чеку и швыряешь в дом. Бум и все! — посоветовал Маргулис, восседая в кузове, к которому подцепили его полевую кухню.
— Да пошел ты, специалист! — рявкнул Петрус.
Повар заткнулся.
Карл скомандовал по машинам и спустя десять минут у мастерской остались только мы трое: я, Петрус и «харя». В кузове канистры с бензином и ящик с гранатами.
— Ты зачем вызвался?
— Да уж не за тем чтобы избы жечь! — хмыкнул Петрус и закурил сигарету.
Прищурился на солнышко.
— Смотри, день то какой хороший собирается.
На небе не облачка.
Мы облили бензином два неисправных грузовика в мастерской. Подожгли все это дело и сели в машину. Дым пеленой накрыл наш грузовик и в этот момент с ревом что-то пронеслось над головами.
— Что это?!
— Самолеты!
Мы выскочили из кабины и наглотались дыма от души. Увидели только хвосты двух удаляющихся на запад самолетов. Чьи?
— Давай двигать, Петрус, может еще наших догоним?
— Попрощаться не хочешь со своей училкой?
— Не люблю прощаться…
— Вот это правильно.
Он завел двигатель, и мы выехали на центральную улицу деревни. Бабы, дети, старики — все высыпали на улицу и провожали нас взглядами. Кто-то даже помахал рукой. Знали б они…
Петрус ударил по тормозам, так что я головой врезался в панель.
— Ты сдурел?!
Тут же в дверь забарабанили. Я посмотрел в окно. Раскрасневшаяся Ольга стояла у машины с узелком в руке. Шапка на затылке, ватник расстегнут.
Я открыл дверь, но не успел ничего сказать.
— Возьмите меня с собой! — выпалила Ольга.
— Куда?!
— Куда хотите!
В ее глазах надежда и любовь. Мне тут же стало муторно и стыдно… Только что радовался, что не попрощался с нею и тут лицом к лицу, как отказать? Куда я ее возьму?
— Ивар, подвинься и пусти девку в кабину! — гаркнул Петрус. — Время идет!
Я обернулся к нему, а Ольга тем временем влезла в кабину и захлопнула дверь.
Петрус рванул с места, и я проглотил все слова, которые хотел ему и ей сказать.
Чего говорить, если дело сделано?
— Спасибо! Большое спасибо! — Ольга тараторила что-то прижимаясь ко мне, а я сидел как истукан, пытаясь привести в порядок мысли.
Трясясь на кочках, мы доехали до околицы, и увидела впереди, метрах в пятистах, на кромке балки приземистый, облезлый танк. На нем стояли люди и смотрели в нашу строну.
— Ассорцы! — завопил глазастый Петрус и дал по тормозам.
— Давай, жми обратно! — заорал я, покрываясь мурашками.
Из пушки с такого расстояния мигом накроют!
Наверно нас спасло то что «харя» был ассорский грузовик. Когда танкисты поняли что мы не свои, мы уже мчались по деревне в обратную сторону. Грохотали в кузове канистры с бензином. Ольга вцепилась в меня обеими руками и даже дышать от страха забывала.
— Что там?! — крикнул я.
Петрус бросил взгляд в зеркало заднего вида и вдавил голову в плечи.
— Они за нами гонятся!
Мы выскочили за деревню и выбора у нас не было — только одна дорога среди черных сугробов — ведущая на станцию. Вокруг чистое ровное поле. Спрятаться негде. Эх, надо было в деревне прятаться! Бросить машину и драпать по дворам!
— Он нас догонит и раздавит! — завопил Петрус, делая большие безумные глаза.
— Через километр примерно мост через речку! За ним спуск и рощица березовая!
— Не уйдем!
— Я подожгу мост!
— Как?!
— Сброшу канистры посредине и связку гранат! Давай, гони!
Петрус гнал. Подтаявшая грязь летела в разные стороны из колеи.
Вот и мост. Тевтонские саперы его собрали еще летом. Дерево не успело потемнеть…
Я перебрался через оцепеневшую Ольгу, ближе к двери. Снял шинель, чтобы не мешала..
Петрус остановился, почти посредине моста. Я забрался в кузов и выбросил все канистры прямо на настил…
— Быстрее, Ивар! — орал Петрус.
Я открыл последнюю канистру и щедро плеснул сверху на мост, покрытый льдом и грязью, на другие канистры.
А если не загорится?!
Схватил две гранаты из ящика и увидел танк. Они, видимо решили спрямить дорогу, выйти наперерез, а выскочили к обрывистому берегу речки. Теперь танк шел вдоль берега метрах в трёхстах от моста. Танкисты торчали из верхних люков.
Я прыгнул на дорогу, махнул Петрусу.
— Гони!
— Ты куда?!
— Гони, я сказал!
Не оглядываясь на танк и на машину, я схватил две канистры скатился под мост. Пристроил обе возле опоры, открыл крышки и, сунув в каждую по гранате, свернул колпачки. Сколько там секунд у меня?
Какая разница! Я дернул веревки запалов побежал что есть духу. На третьей секунде рухнул под куст в сугроб и тут рвануло. Два хлопка слились в один и воздух с громким выдохом пронесся над головой… От удара правая нога онемела…
«Задело…» Я сел и увидел, как снег возле ноги пропитывается красным…
Часть моста просела в реку, и часть настила горела буйным пламенем с черными клубами дыма. Горящий бензин тек по льду. Танк остановился на той стороне и крутил башней. Танкистов не видно. Вспышка! Бабахнула канистра на мосту и полетела с огненным хвостом прямо в мою сторону. Я поднялся и заковылял изо всех сил по снегу, проваливаясь до колен. Ещё один хлопок за спиной!
Нога немела и не желала слушаться… Навалилась слабость и дурнота… «Надо повязку наложить…» Канистры на мосту взрывались одна за другой. Я не дошел до дороги пару шагов, нога подвернулась. Упал на бок, подтянул ногу к себе, попытался зажать рану. Руки скользили в крови… «Плохо дело…» подумал я и закрыл глаза.
— Не спи, Ивар! Не спи! — просила Эрика. Земля подо мной качалась и брыкалась. Лицо Эрики расплывалось, словно зрение теряло фокус или это слезы в моих глазах.
Рука Эрики на моей щеке. Хочу сказать, что все нормально, что я жив, но голова завертелась в бешеной карусели и я рухнул в черную воронку…
Приходили сны… Странные или бестолковые…
Плачущая Эрика.
— Оставьте меня с ним! Прошу вас!
«Конечно, оставьте! Ну почему ей не остаться?!» Стук колес и мелькающие в широком проеме двери лесопосадки…