— Mihaila Petrovica?
— Он старый учитель, тот пожилой, с седой бородкой клинышком.
— В пенсне?
— Да, ты же его часто встречаешь во дворе и здороваешься с ним.
— Здесь все приветствуют друг друга, даже не знакомые люди.
— А разве может быть по-другому?
Мне показалось что в моем прошлом все было не так, но возражать Эрике я не стал.
— Судя по имени — этот учитель не местный.
— Верно, он — ассорец. Один из многих беженцев, что двадцать лет назад бежали от их революции в соседние страны.
— Это видимо страшно — бежать из родной страны, бросив все?
Эрика поежилась.
— Не приведи, бог!
Мой хозяин — Юрген через неделю после трудоустройства поинтересовался как бы невзначай:
— Петер Кирш тебе знаком, Ивар?
— Да, он мой друг, а в чем дело?
— Нет, нет, все хорошо! Петер достойный молодой человек из порядочной тевтонской семьи! Как говориться — скажи мне кто твой друг и я тебе скажу кто ты.
Я задумался. Петер — тевтонец! Я об этом не знал.
Впрочем, в Виндобоне жили люди разных национальностей.
Результатом этого короткого разговора стала прибавка к моей зарплате. Юрген стал мне платить четыреста ливов в месяц. Я отдал долг Эрике, и мы вместе сходили в магазин мужской одежды на улице Межинаса в самом центре города. Я купил костюм и пару рубашек. Эрика купила мне галстук на свои деньги, не смотря на мой протест. Порой моя подруга становилась очень упрямой.
«Моя подруга» я так называл ее мысленно. Вслух назвать ее так у меня язык не поворачивался.
Петер однажды странно посмотрел на меня и поинтересовался:
— Ты ее еще не целовал?
— Кого?
— Конечно же, Эрику, дружище, не старую же Эдну тебе целовать?!
Я замялся.
— Так, так, дружище, твоя робость меня удивляет! Девушки обожают целоваться — ты не знал? Сходи в кино и посмотри, как это делается!
Эрика познакомила меня со старым ассорцем.
Он жил на первом этаже нашего дома в угловой части ему принадлежали две комнаты. Одну из них занимали книги. Все четыре стены занимали стеллажи туго набитые разноцветными и разнокалиберными томами.
— Молодой человек что предпочитает? Классику, беллитристику или детективы?
Бульварных романов я не держу — заранее вынужден предупредить!
— А по истории Виндобоны, что мне посоветуете прочесть?
— Вас интересует история?
— Да, должен же я знать про город, в котором я живу!
— К сожаленью не многие так думают, молодой человек! Похвально!
Мне тут же был вручен увесистый том в коричневом переплете с уже полустертым золотым тиснением на обложке.
Я раскрыл книгу наобум.
«…nastuplenie otradov imperatora Tevtonii na Vindobonu oznacalo ugrozu severnomu flangu assorskih poradkov…»
— Это военная история?
— Ох, извините, это на ассорском языке! Но, постойте, вы что-то прочитали?
— Да.
Я вслух прочел абзац из книги.
— Ивар, ты не говорил, что знаешь ассорский!
Эрика была восхищена, а старый учитель обрадован, а я изрядно удивлен. Я мог читать и конечно говорить по-ассорски.
С этого вечера часть моего свободного времени оказалась отдана старому учителю.
Он говорил со мной на родном языке и хвалил за отличное произношение.
— Ты говоришь как настоящий ассорец из центральных провинций и акаешь так же как они!
— Акаю? Что это значит?
— В твоем произношении звук «а» очень твердый и четкий!
Множество книг на ассорском языке оказалось в моем распоряжении. Книги по истории меня особенно влекли.
Я увлекся томом истории Ассора, когда в дверь постучали.
— Да, войдите!
Вошла Эрика в длинном платье и легком бежевом плаще, накинутом на плечи.
— Ивар! Ты не забыл — мы сегодня идем в кино!
Я подскочил со стула. Я ведь на самом деле забыл!
Прислонившись к притолоке, Эрика наблюдала мои судорожные метания по комнате. Через пять минут я был готов. В свежей рубашке, в новом костюме и в сверкающих начищенных ботинках.
Эрика придирчиво меня осмотрела, поправила галстук и взяла под руку.
Кино размещалось на первом этаже старинного особняка в паре кварталов от нашей улочки.
Расправив плечи я шел рядом с Эрикой и ощущение ее руки на моем локте был волнительным и приятным.
Она рассказывала про свою работу, про то, что интересного случилось сегодня в госпитале. Я смотрел на нее сбоку и млел от удовольствия. Эта восхитительно прелестная девушка — моя подруга? Мне не верилось.
Я не помню название фильма. Любовная история богатых молодых людей, которым родители не позволяли встречаться и т. д. Они встречались украдкой в разных живописных местах. Эрика не отрывала глаз от экрана и порой, сопереживая героине, тискала мою кисть своими крепкими пальчиками. Вдруг меня кольнуло — героиня чем-то похожа на Эрику. Такая же быстрая, грациозная блондинка с темными глазами.
А когда на фоне заката главные герои целовались в кабриолете у меня даже мелькнуло чувство ревности — словно на моих глазах чужой парень целовал мою Эрику.
Наклонившись, я быстро чмокнул Эрику в щеку.
— Ивар?
Но по ее лицу, слабо освещенному отражением от экрана, я увидел, что она не сердиться.
— Ты прелесть!
Выпалил я и мучительно покраснел. Хорошо, что в темном зале ничего не видно!
После фильма мы возвращались уже по малолюдным, полутемным улицам. На завтра был выходной. Виндобонцы в этот день посещали церковь и проводили время на пикниках где-то за городом. Вечер был свеж и Эрика застегнула плащ и повязала поясок, что подчеркнуло стройность ее и узость талии. Ее каблучки звонко цокали по булыжникам мостовой. Мы миновали фонарь и повернули на свою улочку — впереди ни души. Эрика здесь внезапно остановилась, повернулась во мне лицом.
— Ты хочешь меня поцеловать?
Она спросила тихо и прикусила нижнюю губу.
Я перевел дыханье, не веря своим ушам и тут же прикусил язык, чтобы не ляпнуть что-то невпопад.
Эрика не стала ждать ответа, а подняла руки и обняла меня за шею. Я осторожно взялся ее за талию. Мне пришлось наклонить голову. Наши губы встретились.
Горячие, влажные губы Эрики обхватили мои губы тугим кольцом. Их волнообразные движения отозвались в моей спине восхитительной дрожью. Она прикрыла глаза, а я таращился на нее как дурак, не веря своим ощущениям!
Когда ее губы исчезли, мне показалось что поцелуй продлился целую вечность.
Эрика перевела дух и тихо засмеялась.
— Я поцеловала тебя — теперь твоя очередь!
С этого вечера наши отношения перешли на следующую ступень. Жажда поцелуев охватила меня как пожар. Ни о чем ином я не мог думать. Только сладкие губки Эрики занимали мое воображение.
От поцелуев я вспыхивал как ведро с бензином. Моё тело требовало большего и возбуждение, охватывавшее меня порой трудно было скрывать.
Эрика уходила к себе в комнату с распухшими губами. А я до полночи метался на кровати не в силах заснуть и тискал подушку.
Старый фермерский грузовичок сегодня вывел меня из равновесия. Болты и гайки проржавели насмерть, и пока я смог отсоединить коробку передач с меня сошло сто потов.
Я вполголоса ругался, проклиная старую развалюшку, которой место давно на свалке когда услышал шаги и разговор на незнакомом языке. Незнакомом только на первых порах. Потом звуки обрели смысл и я неожиданно понял все, о чем говорили двое мужчин. Одним был Юрген, а другого я не знал. Из ямы в гараже мне были видны только ноги мужчин стоявших рядом с воротами гаража.
— Перспектива неважная — бросить дом, своё дело и начинать все заново за несколько сотен километров от родины!
— Наша родина — Тевтония, Юрген! Она ждет нас! Каждый тевтонец обязан в это время приложит все усилия на благо и укрепление родины!
— Я родился в Виндобоне, Михаель, так же как мой отец и дед! Ты зовешь меня в страну, в которой я никогда не был!
— Но сына ты все же отправил в Тевтонию.
— Отправил — учиться, Михаель! Он получит диплом и вернется сюда к нам!
— Студенты университета — они же офицеры запаса, Юрген. В случае войны твоего Генриха призовут в ряды армии.
— Война? Какая война, Михаель?
— Жизненное пространство на востоке и враги на западе как сказал великий наш вождь!
Война будет, Юрге и очень скоро. Славония — это недоразумение господнее, а не страна, падет под ударами доблестных наших воинов! И тогда Виндобона будет граничить с Тевтонией! Виндобоне придётся выбирать или великая Тевтония или дикий Ассор!
Как ты полагаешь, Юрген, что выберут виндобонцы?
— Виндобона независимая страна!
— Маленькие страны не могут быть независимыми, Юрген! Им всегда приходиться выбирать к кому из больших соседей прислониться. Виндобона присоединиться или к тысячелетней империи тевтонской расы и тогда ее ждет прекрасное и изобильное будущее или же будет поглощена ассорскими ордами и разграблена!
Перебирайся в Тевтонию, Юрге и ты будешь рядом с сыном и спокоен за свое будущее!
Я звякнул ключом.
— Кто там у тебя?
— Ивар, мой механик, молодой, но очень смышленый и трудолюбивый.
— Он нас слышит?
— Он не знает тевтонского, Михаель. Да и чего ты боишься?
— И у стен бывают уши, Юрген! Еще раз подумай над моими предложениями.
— Хорошо, подумаю… — процедил Юрген.
Незнакомец попрощался и ушел.
Юрген подошел и нагнулся над ямой.
— Как дела?
— Нормально! Я его все же одолел.
— Выбирайся, пойдем пообедаем. Ты слышал наш разговор?
— Я не знаю этого языка, Юрген. А о чем вы говорили?
— О перспективах на урожай — тот господин фермер, живёт неподалеку.
Вечером я рассказал Эрики про случайно подслушанный разговор. Правда, о том, что я понял тевтонскую речь я утаил. Вдруг ей это не понравиться?
— Да, люди из Тевтонии уговаривают местных тевтонцев переезжать в империю. Обещают золотые горы. У нас медсестра уехала на прошлой неделе.
— А ты хотела бы уехать?