Эрика встрепенулась.
— Ты шутишь, Ивар? Я же не тевтонка!
— Твое имя тевтонское и я просто спросил, не обижайся, пожалуйста!
— Я — теке, ты понимаешь это? О. боже, Ивар, ты порой как младенец и не знаешь простых вещей!
— А что такое — теке?
— Ты надо мной издеваешься?!
Эрика вскочила с постели, на которой мы мирно просидели уже час. Глаза заблестели. Такой я ее еще не видел — злая, возмущенная! Она вырвалась из моих рук и убежала к себе. Я остался сидеть в полном недоумении. Что я сказал обидного?
За разъяснениями я отправился к старому ассорцу.
Он как раз пил чай из стакана в подстаканнике. Старик стоял на том что чай следует пить только из стеклянной посуды.
Мне налили чаю, и я с ходу взял быка за рога.
— Кто такие теке, Михаил Петрович?
Старик прищурился.
— Откуда ты, Ивар, что этого не знаешь?
Я вздохнул и рассказал ему про то как пришел в себя рядом с фермой дядьки Мариуса, совершенно не помня не имени ни того как здесь оказался.
Старик меня внимательно выслушал и, попросив разрешение, осмотрел мою голову.
— Шишек, шрамов не видно. Травма головы может привести к частичной амнезии…
— ?
— Частичной потери памяти, Ивар! Ты словно заново родился — но только взрослым человеком, а не младенцем.
— Я сегодня узнал, что понимаю по-тевтонски! — выпалил я.
— Ого! Чем дальше, тем интереснее, мой мальчик!
Я рассказал ему о подслушанном разговоре и странной реакции Эрики.
— Что ты знаешь о Святой книге единого бога, Ивар?
— Ничего…
— Хорошо, начнём с начала…
Михаил Петрович рассказал мне о том что теке — народ святой книги, народ изгнанников более двух тысяч лет жил на юге в своей стране. Их завоевали италийские легионы, а после очередного бурного мятежа почти все уцелевшее после резни население распродали в рабство. Так теке оказались рассеяны по всем провинциям серединной империи. Прошли столетия. Провинции превратились в самостоятельные государства.
Теке жили закрытыми общинами. Молились своему боги и не смешивались с местным населением. Их боялись и презирали. Им завидовали и их преследовали.
Среди народов континента они были как масло и вода. Масло не смешивается с водой, и стремиться подняться наверх. Так и теке — они, будучи изгоями, прилагали все усилия, чтобы подняться наверх. В сословном обществе путь в элиту — в аристократию им был, конечно, закрыт. Но они становились врачами, аптекарями, астрологами, ростовщиками, банкирами, на худой конец башмачниками и портными. Им не давали обрабатывать землю, что ж они сделались нужными аристократии и поднялись над толпой. Это конечно любви и уважения местных жителей не вызывало.
В чем только не обвиняли теке! В колдовстве и распитии крови украденных младенцах! В поклонениях сатане и мерзких опытах над трупами умерших! Аристократия получала их деньги, но обвиняла именно теке в чрезмерных налогах.
Изгои стали любимым врагом для народов континента. Чужаки, что всегда рядом и на которых можно безнаказанно обрушиться, чтобы отыграться за свои беды и несчастья. Церковь преследовала теке и постоянно пыталась искоренить их веру как ересь, а самих теке окрестить по положенным канонам.
— Это было в темные века, Михаил Петрович.
— Это не изменилось ни на грамм и сейчас, Ивар!
Для многих простых людей-теке — чужак который норовит тебя обмануть и обхитрить и живет за твой счет!
— Вы тоже так думаете?
Старик рассмеялся.
— Не бывает наций дурных либо хороших, Ивар! Бывают дурные либо хорошие люди и их количество в разных нациях, пожалуй, что одинаково. За тысячелетия жизнь во враждебном окружении заставила теке держаться друг за друга и не доверять иноплеменникам. Теперь я начал понимать, в чем дело. Ты узнал что Эрика — теке?
— Да. Причем узнал от нее. Она ужасно обиделась, когда я спросил, не хочет ли она перебраться в Тевтонию.
— Не удивительно, мой мальчик, теке из Тевтонии бегут в последние годы со скоростью ветра. Новое правительство отбирает у них собственность и заставляет жить в изолированных районах в городах, как это было четыреста лет назад при императоре Иммануиле. В наше то время! Всех теке уволили с государственной службы и из рядов армии. Тевтонский великий вождь ненавидит теке просто безумно!
— Выходит, что я болтал обидную чепуху?
— Да, но только по незнанию. Эрика напрасно обиделась на тебя.
— Вы знали, что она теке?
— Знал. Бедная девочка потеряла всю семью восемнадцать лет назад, когда ассорские кавалеристы убивали и грабили всех теке по дороге в своем походе на Славонию.
Теке не блондины, у них черные вьющиеся волосы. Эрика красит волосы, чтобы в Виндобоне сойти за местную.
— Здесь тоже преследуют теке?
— О, нет, Ивар! Виндобона очень лояльная ко всем гражданам страна, но старинные пережитки еще живы в умах людей.
— Михаил Петрович, вы не могли бы поговорит с Эрикой и объяснить ей, что я не хотел ее обижать. Я так мало знаю обо всем окружающем мире…
— Непременно, Ивар и сейчас же!
Старик вышел, а я бездумно листал книгу, что лежала на столе, осмысливая то, что только что узнал.
Михаил Петрович привел Эрику спустя четверть часа.
— Я разъяснил возникшее недоразумение, дети мои! Идите и любите друг друга.
Мы смущенно переглянулись.
— Прости меня, Эрика.
— Не за что, Ивар!
Она протянула мне руку, и я неожиданно для себя взялся за ее пальчики и поцеловал чуть ниже тонкого запястья.
День республики отмечается в Виндобоне торжественно и шумно.
Утром тожественный молебен в кафедральном соборе. Затем парад армии и наконец, ярмарка и народные гуляния. Центральная улица оцеплена полицией в парадной форме. На молебен мы конечно с Эрикой не пошли, а вот на парад посмотрели из второго ряда. В первом ряду, конечно, торчали вездесущие мальчишки. Проехала кавалерия с разноцветными флюгерами на пиках. Каждый эскадрон имел лошадей одной масти. Промаршировали пехотинцы с винтовками у плеча. Все в одинаковой темно-оливковой форме и в фуражках с лакированными козырьками. Пехоту сменил отряд моряков в белых форменках и черных брюках. Моряки шли без оружия, немного вразвалку и шаг не печатали. Потом шестерки лошадей провезли торжественно и с грохотом десяток орудий. Завершали парад танкетки на гусеничном ходу и бронемашины с пулеметами в круглых башенках. Появление каждого рода войск зрители встречали свистом и криками восторга. Маленькая армия маленькой страны прошла мимо трибуны, где находился премьер — министр, члены правительства и иностранные гости. Оттуда где мы стояли даже и лиц не разглядеть. Впрочем, что мне до них? Завершала парад колонна мужчин разных возрастов. Кто-то даже в армейских костюмах, но большинство в гражданской одежде. Общими для них были только мягкие кепи серо-голубого цвета. За отворот кепки многие сунули цветок ромашки.
Мужчины шли, улыбаясь и совсем не в ногу, махали руками знакомым в толпе зрителей. К моему удивлению эту колонну встретили аплодисментами.
— Кто они, Эрика?
— Это члены союза «Кайскирк».
— И что?
Эрика удивленно на меня взглянула и потом понимающе улыбнулась.
— Потом расскажу, невежда!
Была суббота, и празднества из сегодняшнего дня плавно перетекут в следующий день.
На центральной площади раскинула шатры ярмарка. Городской парк — любимое место наших с Эрикой прогулок превратился в площадку аттракционов — с каруселями, американскими горками и прочими развлечениями. Но на эти выходные у меня имелись свои планы.
— Пойдем скорее, Ивар, сейчас на ярмарке будет не протолкнуться!
Эрика говорила очень громко, почти кричала, что и не удивительно в гомонящей толпе горожан. Но я взял ее под руку и настойчиво повлек в сторону от всеобщего движения. Мы пробились до боковой, почти пустынной улочки.
— Ты не хочешь идти на ярмарку, Ивар? А как же мороженное? А хрустящие вафельные трубочки с кремом?
Разочарование на лице Эрики быстро сменилось сердитой решимостью.
— Тебе придется пойти, Ивар! Если ты мне друг…
— Я предлагаю другое, Эрика. Едем на взморье?
— На чем? Утренний поезд ушел, а на вечерний теперь билетов не купить. Знаешь сколько приехало народа в Виндобону сегодня?
— У меня есть автомобиль, правда только до утра понедельника.
— Ивар, ты что, угнал авто? Сумасшедший!
— Нам сдали в ремонт спортивный кабриолет, и заберет его хозяин только в понедельник. Юрген разрешил мне взять автомобиль на выходные. Ведь я его отремонтировал! Идем быстрее, надо собрать вещи в дорогу!
— О, боже, какие вещи?!
— Полотенце и купальник хотя бы!
Я взял опешившую Эрику за руку и устремился в сторону улицы Ветреной.
Дорога, ведущая из города на северо-запад пустынна. Я вел автомобиль левой рукой, демонстративно небрежно. Правая рука у меня занята. Ею я обнимал Эрику за плечи. Асфальтовая дорога текла нам на встречу гладкой рекой. Ветер, перелетая поверх лобового стекла, ерошил мои волосы. Предусмотрительная Эрика повязала косынку. Собрались мы очень быстро и теперь впереди нас ждало море и золотистый песок пляжа. Мерный рокот мотора наполнял меня до краев ощущением гордости и счастья.
Синий двухместный «Бьюик» был послушен мне, как преданный пес хозяину. Эрика не удивилась тому, что я умею водить автомобиль.
— Ты кладезь скрытых талантов, Ивар! Я уже устала удивляться!
Голова Эрики касалась моего плеча.
Солнце стояло еще высоко. Почти весь день впереди и ночь и день и ночь…
Я поехал на взморье не наобум. От Генриха Ламбера я получил подробные консультации — где остановиться, где перекусить можно не дорого и в каком месте бунгало на двоих совсем не дорого.
Взморье Виндобонской республики — это пятьдесят километров дюн поросших сосновыми рощами, обширные золотые пляжи и множество маленьких поселков, чьи обитатели зарабатывают своих хлеб, оказывая всевозможные услуги приезжим на отдых.