Единственный город — порт страны — Кардис находиться в самой нижней части взморья, если представить себе эту полоску берега как этакий серп.
Но нам туда не требовалось. Я направил «Бьюик» в самый центр взморья в поселок Вандерис. Генрих так убедительно его расхваливал! Здесь мы легко нашли и совсем не дорого сняли домик — бунгало так близко от берега, что слышно было плеск волн. От сосен, что стояли вокруг колоннами шел одуряющий смоляной запах. В домике только одна комната. Здесь плетеная мебель, широкая кровать и газовая плитка с баллоном. В углу за тонкой перегородкой туалет и душевая. На кровати лежат две пары махровых полотенец. Эрика вошла и остановилась посредине комнаты разглядывая обстановку.
Я вернулся к автомашине за корзинкой с вещами.
— Может быть, поставим чайник, перекусим с дороги? Хозяин сказал…
Тут у меня язык прилип к зубам, а корзинка едва не выпала из рук на пол.
Эрика стояла возле кровати в полотенцем в руках и в купальнике. Она, похоже, только что сняла платье и туфли. В таком смелом наряде я ее еще не видел!
Бордовый купальник облегал ее тело туго как перчатка пальцы. Мой взгляд скользнул с мягких округлостей грудей с весьма заметными бугорками сосков, ниже, на плоский животик, а потом еще ниже. Ее лобок так туго обтянут тканью, что четко видна ложбинка между бедер… Эрика стремительно покраснела и быстро накинула полотенце спереди.
— О, боже, Ивар, не надо на меня так смотреть! Это купальник Дорис. Он мне, похоже, мал…
— Извини… Так неожиданно… я тебя увидел… в этом… извини…
Я отвел глаза в сторону и засуетился.
— Куда поставить корзинку? Может мне выйти? Извини, я выйду?
Сделав несколько быстрых шагов, Эрика оказалась рядом. Она взяла из моих рук корзинку и отбросила на пол. Ее руки обняли мою шею. Ее карие глаза настойчиво смотрели в мои.
— Глупый… я сюда приехала с тобой не для того чтобы дичиться или стесняться своего тела… Наконец-то мы одни и нам никто не в силах помешать… Я долго мучила тебя и себя… Сегодня мы здесь свободны и можем делать все что угодно… А сейчас — надевай купальные трусы и вперед — к морю!
Через десять минут мы выбежали на пляж и наперегонки бросились по мелководью в набегающие волны. Я как новичок сразу же хлебнул морской водички, а Эрика хохотала надо мной. Вода приятной температуры, освежающая в летний день. Замерзнуть нельзя. Дно под ногами песчаное и плотное. Прокашлявшись, я обернулся к подруге. Она стояла по пояс в воде, боком к волне и улыбалась. Косынка туго облегала ее голову, и лицо Эрики без привычного обрамления вьющихся соломенных волос казалось непривычным и немного чужим.
— Поплыли?
— А если я не умею?
— Ты все умеешь — я знаю!
Мы плыли наперегонки, но за Эрикой трудно оказалось угнаться. Она опередила меня метров на десять, а потом плавала на месте, поджидая.
— Ты плаваешь как русалка!
— Спасибо.
Капельки воды блестели на ее коже. Губы чуть подрагивали. Мне безумно захотелось ее поцеловать. Я протянул руки, но моя русалка от меня улизнула. Она первой добралась до берега и легла на песке, поджидая меня. Я подошел и сел рядом.
Эрика лежала на спине раскинув руки и закрыв глаза, а я затаив дыхание, смотрел на нее. Мокрая ткань купальника облегла все заманчивые выпуклости ее тела. Я обожал ее, и я безумно хотел… Причем мои мысли и намеренья были, весьма нескромными.
Эрика тихо спросила:
— Тебе нравиться то, что ты видишь?
— Ты самая красивая девушка на свете!
— Это банально звучит, но очень приятно слышать… Говори еще что-нибудь.
Тут меня как прорвало:
— На этом золотом песке ты распростерлась как богиня, и солнце завидует твоей красоте и молодости! Если бы я не встретил тебя моя жизнь была бы серой и скучной, как сумерки… Ты как солнце озарило мою жизнь, и я благодарен тебе за твое тепло и твое доброе сердце…
Я говорил и говорил… О, боже чего я только не сказал!
Эрика давно уже не лежала, а сидела на песке и смотрела на меня своими блестящими миндалевидными глазами не отрываясь. В конце концов, я иссяк.
— О, Ивар, ты говорил как поэт! Что с тобой случилось?
— Со мной случилась ты…
Эрика протянула руку и погладила меня по щеке.
— Ты так много слов сказал, но главного не произнес…
— Я люблю тебя, Эрика… — Сказал я негромко.
Смолистый дух сосен струился через приоткрытое окно. Шуршание волн о песок ненавязчивым фоном окутывало нас.
О, если бы рядом проехал батальон броневиков, мы бы не услышали! В такие моменты все окружающее перестает существовать.
Квадрат лунного света лежал на полу. Но кровать наша в тени.
После моря мы приняли по очереди душ. Первой Эрика, А потом я.
Я вышел из душевой, обмотав бедра полотенцем и увидел Эрику сидящей на постели обнаженной. Она обхватила колени руками и прижалась к ним грудью. Обнаженная, но ничего из интимных мест не увидишь!
— Погаси свет, Ивар…
Я исполнил ее просьбу и с колотящимся в груди сердцем, вернулся в комнату.
В сумраке белели простыни и тело Эрики.
Я сел на край постели.
Ее рука коснулась моего бедра.
— Сними полотенце, Ивар! Оно же влажное!
Полотенце полетело на пол, а я обнял Эрику и мы легли рядом на простыни. Я впервые касался ее обнаженного тела и меня поразила шелковистость кожи на талии, бедрах. Особенно восхитительными оказались груди — мягкие и упругие одновременно.
Эрика хихикнула, в полумраке блеснули белки глаз.
— Щекотно…
Я обнял ее, прижавшись грудью к ее груди и поцелуем закрыл рот.
Мы целовались, крепко обнимая друг друга и словно звон в ушах заслонял от нас весь мир. Ничего не было важнее молчаливой борьбы наших губ, то мягких, то твердых, но упругих, то скользящих…
Но руки мои продолжали знакомство с ее телом. Левая рука, оставшаяся свободной, спустилась по желобку позвоночника вниз и через равнину поясницы прошла к восхитительно нежным округлостям ягодиц. Долина между холмов привела мои пальцы в горячее местечко… Рука Эрики, соскользнув с моей шеи, поймала мои пальцы уже на подступах к главному сокровищу…
— Не спеши… — шепнула она, прервав поцелуй.
Легко ей было говорить! Моя плоть окаменела и восстала. Не могла она не ощущать это, ведь мы так близко…
Моя рука вернулась наверх к другим прелестным и притягательным холмикам. Грудь Эрики легко умещалась в моей ладони, и я осторожно подушечками пальцев начал касаться соска. Мои усилия сразу же получили благодарный отклик. Сосок затвердел и увеличился в размере. Эрика вздрогнула.
Потом она лежала на спине, а я целовал ее груди, языком потирая твердые, набухшие бугорки сосков, заставляя ее цепенеть и вздрагивать.
Ее рука спустилась вниз по моему животу и нашла мою истомившуюся плоть. Я ласкал ее груди, а ее рука делала там внизу что-то невыразимо приятное, сладкой дрожью отзывавшееся в моей спине от поясницы и до шеи.
Проходили минуты, и мы словно сталь на углях кузни накалялись в своей страсти. Я был послушен Эрике, но внутри меня бушевал вулкан!
Испарина выступила на нашей коже…
Мои губы вернулись к ее губам, и я ощутил кончик трепещущего языка Эрики, он настойчиво пытался пробраться в мой рот. Я слегка куснул нахаленка, но он не испугался… И я позволил делать ему все, что он пожелает.
Моя рука ранее потерпевшая неудачу с тыла, начала продвижение по животу Эрики вниз. Под моей ладонью ее живот несколько втянулся, а затем немного выпятился нежным теплым холмом.
Вьющиеся, мягкие волоски ее лобка скользнули между моих пальцев.
И произошло чудо! Тесно сомкнутые бедра распахнулись мне навстречу!
Она оказалась так чарующе притягательно горяча и влажна, желанная роза моей любимой.
Разве достойны мои грубые пальцы касаться этих нежнейших лепестков!?
Обмирая от нежности, я ласкал этот горячий щелк, теряя голову от желания и любви…
Губы Эрики потеряли силу. Они соскользнули с моих, и я услышал дрожащий стон, сорвавшийся с них. Мурашки пробежали по моей спине.
Бедра Эрики подались навстречу моей руке легким плавным движением. Это было только начало.
Мы ласкали друг друга все, ускоряя темп и ничего слаще не было на земле для меня, чем слышать воркующие стоны любимой и ощущать ее ответные движения!
Внезапно Эрика замерла, вскрикнула и забилась в моих объятиях, тесно зажав мою руку между горячих атласных бедер…
Я обнимал ее, крепко, крепко и ее стоны чарующей музыкой вливались в мои уши…
Спустя несколько минут губы Эрики вернулись. Она крепко поцеловала меня в губы.
— Это… это… невероятно… — прошептала она. Я не думала что такое возможно… такое яркое и безумное чувство… Я ужасная эгоистка — правда?
— Я люблю тебя, милая… Мне хорошо от того что тебе хорошо…
— Иди ко мне…
Эрика обхватив меня за шею обеими руками, потянула к себе.
Я лег между ее широко разведенных ног, согнутых в коленях. Вот я и здесь, где мечтал очутиться там много долгих дней и ночей… Но я не могу решиться сделать последний решительный поступок…
Горячий шепот Эрики подстегнул меня.
— Сделай это не спеша, но решительно, Ивар. Ведь я еще девственница…
Короткое горячее скольжение… Я ощутил только легкое сопротивление. Эрика, затаила дыхание, а потом прозвучал резкий выдох.
— Вот и все… — прошептала она мне в ухо… — Спасибо милый, ты очень нежный…
Она еще, что то шептала, а я почти ничего не слышал. Судорога преднаслаждения скручивала меня в бараний рог…
Я боялся сделать хоть одно движение, балансируя на грани.
— Можно… милый… сегодня безопасный день…
В тот же момент я двинулся и словно потерял сознание в яркой вспышке острого жгучего чувства.
Через сколько времени я пришел в себя, вжимаясь в тело любимой в последних судорогах наслаждения? Целая вечность пролетела или один короткий миг? Я не знаю…
Надо ли говорить, что море оказалось нами прочно позабыто на все следующие сутки?