Нравственность. Из чего она растет? А. И. объяснял мне, что без религии нравственность построить нельзя. Нет, из религии она не выводима, не построяема.
Искусство? Искусство также не учит нравственности, как и религия. Талант и гений соединимы с любым злобным действием, бесчестным поступком, бесчеловечьем.
26 декабря 85, четверг, Переделкино. Читаю урывками – но с восхищением! – Дедову книгу о Некрасове (20-е годы). Сразу попадаешь в мир русского, еще не изгаженного ни канцеляритом, ни наукоподобием языка. Между К. И. и А. И. никакого нету сходства, но, еще не успевая понять, что и о чем они пишут – испытываешь радость погружения в родной язык. «И слушала язык родной. / И дикой свежестью и силой / Мне счастье веяло в лицо…»144.
6 марта 87, Переделкино, пятница. На днях Би-би-си объявило, что Залыгин в Копенгагене объявил, что «Новый Мир» собирается печатать «Раковый корпус»… Ох, как это было бы умно – напечатать именно эту вещь сейчас! Объявил он, что вскорости и «Архипелаг» напечатают… Затем было объявлено – ТАСС, кажется: какой-то греческий корреспондент напутал, Солженицына печатать не станут.
14 марта 1987, Москва, суббота. Вчера (?) по радио интервью с Залыгиным по поводу слухов, что он будто бы сказал, что «Новый Мир» собирается печатать «Раковый корпус» и что будто бы ТАСС это опровергло. Теперь все прояснилось (из весьма политичного и тактичного интервью, которое дал Залыгин). Он сообщил, будто бы таково было его личное намерение; что 13 лет назад «Раковый корпус» чуть-чуть не был напечатан; что он считает Солженицына выдающимся писателем, хотя и не со всеми его политическими мнениями согласен. Мельком сказано: «нельзя же печатать без согласия автора». Итак, это был крючок, попытка нашей власти сговориться как-то с А. И. Не знаю, прав ли он, что не разрешил печатать, если от него не требуют за это каких-нибудь словес и признаний. Пусть напечатали бы. Но, наверное, взамен на какие-нибудь сожаления и надежды. А этого он, конечно, объявить не может.
8 августа 87, Москва, суббота. Большое огорчение: слушала по радио (по «Голосу», что ли?) главу Войновича о Солженицыне145. Лучше бы мне этого не слышать! Мелко, бестактно, даже не талантливо и, «против добрых литературных нравов», как сказала бы АА – со вторжением в домашнюю жизнь… Сатира, превращающаяся – быть может, против воли автора? – в пасквиль. «Читающая Россия» – вся, кроме интеллигентной интеллигенции, – еще не прочитала сердцем своим «Архипелаг» (т. 3! Сынки с автоматами!), «Правую кисть» – необходимейшие вещи, – а ей уже преподносят сатиру на великого автора, который слишком о себе возомнил, собирается въехать в Россию на белом коне, а пока что избивает слугу розгами за потерянную слугою рукопись… Войновичу ли не знать, что такое здесь отсюда посланная и потерянная рукопись?.. Он не согласен с религиозными и политическими воззрениями автора? Я тоже. Вот с идеями-то и надо спорить (я спорила, пока могла, в письмах), а не оглашать на весь мир некий пасквиль, да к тому же еще с непонятным миру подтекстом… Жаль! Войновича жаль!.. Сейчас мне как раз надо написать ему письмо о мюнхенских делах, поблагодарить за заботу, за поздравление к 80-летию – а мне переступить через это его выступление – тяжко… И вызвано-то оно чувством мелким: личной обидой. Ал. Ис. его обидел. А т. к. чувство самолюбивое – мелко, а т. к. художественное произведение очень зависит от толчка, его породившего, то – неудача. Этическая и художническая. Эмигрантская. (Т. е. с утратой ощущения родины, масштаба людей, слов, событий, общественного такта.)
20 августа 87, Переделкино, четверг. Снова слушала Войновича об Ал. Ис. Нет, и этот – т. е. Вл. Войнович – на чужой стороне утратил такт, музыкальность. Не только никакого сходства с Ал. Ис. (я не догадалась бы, кто герой, если б мне не сказали) – но остроумие натужное, повороты сюжета не то чтоб прихотливые, но произвольные. Жаль – ведь Вл. Войнович всегда попадал в точку, брал нужную ноту. А тут – все мимо. Вот это и есть эмиграция.
6 февраля, суббота, 88, Москва. Иностранное радио сообщило – к Залыгину ежечасно приходят интуристы за № 1 «Нового мира», где «Доктор Живаго». Спрашивают его, будет ли напечатан «Раковый корпус» Солженицына. Он отвечает неопределенно. Зато директор Гослита на вопрос корреспондента – за границей! – будут ли печатать «Раковый корпус», ответил: «Ни в коем случае. Солженицын – Хомейни (привет Эткинду!146) и собирается въехать на белом коне» (привет Войновичу).
8 августа 88, понедельник, Москва. Купаюсь в лучах Люшиной славы – в «Книжном обозрении» вышла ее статья «Вернуть Солженицыну гражданство СССР»147 – и с тех пор звонки без конца. А перед тем (в пятницу?) был шквал звонков из редакции. Статью не пропустил Лит., но редакция напечатала на свой риск, за что и получила взбучку от т. Мамлеева, зам. главы Госкомиздата и мужа Клары Лучко. А я эти 2 дня живу в буре телефонных звонков, восхищающихся Л. статьей.
29 августа 88, Москва, понедельник. «Книжное обозрение» перестало печатать отклики на Л. статью (жаль!), но зато напечатало переписку Солженицына с Шаламовым148. Значит, имя А. И. не запрещено?.. Руководящая пресса молчит.
А Солженицын, говорят, прислал письмо Залыгину… И, говорят, – получил наконец «Книжное обозрение» с Л. статьей и с откликами.
15 октября 88, суббота, Москва. Около 4/X, чуть раньше, Л. получила открытку от А. И. По-видимому, он прочитал ее статью и одобрил. Открытка не по почте.
Между тем здесь сейчас идет страстная борьба за напечатание «Архипелага» – борьба, в которую Л. погружена с головой, а я участвую так себе, косвенно.
Самые напряженные дни были у Л. совсем недавно. Срочная отправка писем в ЦК и лично Мих. Серг. по поводу запрета печатать главы из «Архипелага». (А. И. прислал в «Новый мир» Залыгину список глав. Залыгин приготовился дать анонс, уже отпечатана была обложка с анонсом… но недаром «верх» молчал, недаром центральная пресса не поддержала «Люшин зачин». Залыгин сказал Борисову149, что анонс потребовали снять – и, кажется, с половины тиража его уже сняли… (Пишу это в воскресенье 16/X в Москве.) Ну вот. Составлялись письма в поддержку «Нового Мира» и «Архипелага». (А. И., естественно, хочет сперва его, как я хотела сперва «Софью».) Какое-то письмо «сахаровское» от Мемориала (туда меня не позвали), а какое-то – от Шафаревича и разных академиков. Туда меня незнакомый мне Шафаревич – позвал, позвонил лично в Переделкино. Голос не то чтобы молодой, а мальчишеский, а т. к. я никогда голоса его не слышала (один раз видела Шафаревича у Али, после ареста А. И.; они сидели и переписывались молча; я услышала только «Здр.» и ушла в другую комнату), и т. к. он в начале разговора не назвал себя – я долго думала, что тут какая-то провокация, и отбивалась…) Но, поняв, что и кто – сказала: подпишу. Письмо М. С. Горбачеву, составленное академиками. Подписей было много: трое академиков Владимиров, Федосеев (?), Голицын, один член-корр (Шафаревич), несколько писателей, скульптор, доктора наук, Целиковская, Л. Н. Гумилев (!) и, о ужас! Глазунов… Тут же Кома Иванов, Распутин (увы!), Жженов, Манин(?), Абрикосов – а потом прибавился и наш Недоступ150.
…Вспоминаю: Крупин, Клыков, Мищенко, Абрикосов, Жженов, Манин.
17 октября 88, понедельник. К Люше (т. е. в ее комнату-шкаф и на кухню с тараканами) пришел Дима Борисов. Последние известия об «Архипелаге» очень дурны, хотя Дима говорит, что Залыгин ведет себя очень мужественно, пытается лично идти наверх и пр. С «Архипелагом» так: были пройдены все стадии разрешения, решительно всё, и разрешил уже Лит. и № 10 печатался (там анонс на обложке: в № 1 – «Архипелаг» Солженицына), как сверху позвонили в типографию и приказали опустошить обложку… Так. Слухи: часть была разослана уже (например, в Киев), а 3/4 – нет и обложку срывают и вклеивают новую, без анонса.
30 октября 88, воскресенье, Москва. Вчера в 10 ч. утра в каком-то огромном зале состоялось первое учредительное официальное открытие Мемориала… АД – почетный председатель, перед ним цветы. В Президиуме разные лица – от бывших заключенных до всякой чертовщины-мертвечины – т. е. официальных чиновников. Зал – с амфитеатром – полон. Люша в публике на амфитеатре.
Выступает какой-то необычайный воркутянин с необычной биографией.
Ну, и всякие. Идет разговор о необходимости потребовать в резолюции возвращения Солженицыну гражданства и напечатания его книг.
Встает Изюмов151 – сонный сытый чиновник, зам. подлейшего Чаковского – и говорит, что принимать такую резолюцию не следует, т. к. у них в «Лит. газете» лежат документы, показывающие, что А. И. С. в лагере был стукачом… Подлинники его доносов.
Люша закричала со своего места: «Вон из президиума! Ложь! Вон!»
Но зал огромен, ее не слышат.
Она сбежала с верхотуры вниз, домчалась до микрофонов, стоявших перед столом Президиума, схватила сразу 3 и прокричала в зал: «Позор! Вон из президиума, вон!» И ему в лицо прямо: «Как вам не стыдно!»
Скандал загасили умельцы. Л. села на свое место и умолкла. Устроители извинились перед Изюмовым (!!!). Воркутянин в поддержку Л. сказал: «Мы знаем, кто такой Солженицын, и плевать нам на ваши фальшивки». Ну и потом говорили о других предметах – каждый свое. Лариса Богораз, Лев Тимофеев (или до!).
Поставили на голосование резолюцию – и в ней, в частности, говорится о необходимости вернуть А. И. С. гражданство и напечатать его книги в России.
Все голосовали за – даже Изюмов.
16 ноября 88, среда, Переделкино. В Киевской газете напечатано – проскочило! – «Жить не по лжи» Солженицына. Проскочило как-то; вообще же Л. сообщила мне, что никакого «Архипелага» и вообще Солженицына печатать