были Божиею милостию отъ всѣхъ почитаемы и всѣми любимы. (Домостр.)
Для отнесения действия, выраженного причастиями настоящего времени страдательного залога, к будущему времени употреблялась связка буду — будут:
…да держимъ будеть сотворивый убийство. (Лавр. л.)… аще убьеть крестьянинъ Русина, да держимъ будеть створивый убийство от ближнихъ убьенаго. (Ипат. л.)
Причастия настоящего времени страдательного залога при глаголах движения в древнерусских памятниках употреблялись весьма редко, например:
Глѣбъ… побѣже гоним Божьимъ гнѣвом. (Сузд. л., лавр. сп.) Прииде же Олгердъ ко Одоеву и слыша, яко князь великий… поиде къ Дону и слыша, яко Олегъ убояся, пребы ту оттоли неподвижемъ и нача разумѣти суетные своя помыслы. (Сказ. о Мам. поб.)
Как видно из примеров, случаи употребления причастий настоящего времени страдательного залога при глаголах движения встречаются в контекстах, отличающихся искусственностью своего построения.
Уже в древних русских памятниках употребление причастия настоящего времени страдательного залога в функции сказуемого в значительной степени поддерживалось литературными традициями.
В грамотах употребление указанных причастий было весьма мало распространено.
В литературных произведениях XIX века причастия настоящего времени страдательного залога в единичных случаях также употреблялись, например: Это единственный почти случай, где для человека ошибка непоправима. (Писемский.) Я знал, что матушка была обожаема крестьянами. (Пушкин.) Он вел себя неосторожно, виделся в Москве с товарищами, был ими угощаем. (Герцен.) Знаю только, что он в отрочестве своем обучаем был немецкому языку тамошним пятидесятилетним врачом. (И. Дмитриев.) Все это переводимо и передаваемо былоскромными любословами в пятидесятых и семидесятых годах. (Там же.) Возшеетвие на престол преемника Екатерины последуемо было крупными переворотами во всех частях государственного управления. (Там же.)
Все эти примеры, несомненно, носят на себе отпечаток книжного происхождения. Русский литературный язык несет в себе следы многовековой книжной традиции. Случаи употребления страдательных причастий настоящего времени в современном русском литературном языке в функции сказуемого также представляют собой своеобразное отражение этой традиции.
В современном белорусском литературном языке такие причастия не употребительны: вместо непереводимо, непоправимо, непередаваемо и т. п. говорят неперекладальна, непапрауна, непередавальна и т. п. Следует отметить, что ни в польском, ни в чешском, ни в сербском, ни в современном болгарском языках причастия настоящего времени страдательного залога в функции сказуемого не употребляются.
Замена причастий настоящего времени страдательного залога происходила частично путем вытеснения их в функции сказуемого возвратным глаголом, частично путем вытеснения их действительным глаголом.
При сохранении страдательности синтаксической конструкции страдательное причастие настоящего времени в функции сказуемого вытеснялось возвратным глаголом.
Эти конструкции вытеснялись также действительными оборотами: в таком случае страдательные причастия заменялись действительными переходными глаголами: она любима мною — я люблю ее, книга читаема мною — я читаю книгу и т. п.
В современном литературном языке, при необходимости выразить в сказуемом переходное действие в настоящем времени, чаще всего используется действительная конструкция с переходным глаголом настоящего времени в сказуемом, например:
Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит.
Не уезжай, лезгинец молодой;
Зачем спешить на родину свою?
Твой конь устал, в горах туман сырой;
А здесь тебе и кровля и покой —
И я тебя люблю!
Таким образом, в современном русском языке предпочитается употребление действительных конструкций на месте соответствующих страдательных конструкций с причастием настоящего времени в сказуемом.
Ограничение и затем полное вытеснение страдательных причастий настоящего времени в сказуемом шло, таким образом, как по линии замены их возвратной формой, глагола при сохранении страдательности конструкции, так и по линии преобразования страдательных конструкций в действительные с переходным глаголом настоящего времени в сказуемом.
Рассмотрим теперь изменения в употреблении причастий страдательного залога прошедшего времени. Обратимся к анализу материалов древнерусских памятников.
Употребление причастий прошедшего времени страдательного залога совершенного вида в функции сказуемого без связки настоящего времени имеет широкое распространение во всех жанрах древнерусской письменности, и иллюстрация их употребления может быть ограничена несколькими примерами:
Правда оуставлена Русьской земли… (Р. П.)… не ходи, отець ти умерлъ, а брать ти убьенъ отъ Святополка. (Лавр. л.)
Употребление причастий прошедшего времени страдательного залога несовершенного вида в функции сказуемого без связки настоящего времени имело менее широкое распространение. Важно, однако, отметить, что употребление причастий прошедшего времени страдательного залога несовершенного вида имело место вплоть до XVII века и отражалось в памятниках самых разнообразных жанров.
Примеры из древнейших памятников:
…игуменъ святаго Андрѣя Григории, любимъ бо бѣ преже Володимеромъ, чтенъ же ото Мьстислава и ото всихъ людеи (Ипат. л.) …деньги имъ (=мастерам) даваны на рукодѣлье напередъ (Домостр.)
Примеры из литературных произведений XVII века:
А вам гостемъ и торговымъ людемъ, и в торговле в вашей волности не было и в поминах, что треть животов ваших, а мало и не все иманы… (Ин. сказ.) Некоторого короля ливкуса видена одна девича. (Ист. кор. Ар.) И иное там говорено многонько. (Авв. Жит.) А ныне без остатку резанъ. (Там же.)
Примеры из деловых документов XVII века:
К сей росписи боярина… Морозова… поп Иван вместо зятя своего Знаменского попа Семена детей его духовных старосты и целовальника, кои в сей розписи имяны писаны, по их веленью руку приложил. (Хоз. Мор.) Купленой ржи отвезено из села Троецкова…, коя рожь покупана по боярскому указу. (Там же.)
Тот факт, что причастия прошедшего времени страдательного залога несовершенного вида засвидетельствованы в памятниках разного времени и разных жанров, в том числе в грамотах и деловых документах, свидетельствует о том, что их употребление в функции сказуемого было свойственно не только литературному, но и живому общенародному языку, по крайней мере до XVII века.
В последующей истории языка причастия страдательного залога несовершенного вида вышли из употребления.
Вытеснение страдательных причастий прошедшего времени несовершенного вида из области сказуемого проходило главным образом посредством действительных глаголов. Если мы сопоставим приведенные выше предложения с причастием несовершенного вида в сказуемом с их современными заместителями, то увидим, что почти во всех случаях страдательным конструкциям древней поры соответствуют в современном языке действительные конструкции, например:
они были допусканы — их допускали;
она была хвалена — ее хвалили;
мыто была брано — брали мыто;
рожь была сбирана — сбирали рожь;
стадо было пасено — пасли стадо;
он был каран — его карали;
справедливость была чинена — чинили справедливость;
вы были хвалены — вас хвалили;
они мучены — их мучили;
земля была давана — давали землю;
грамота было писана — грамоту писали;
они были провожены — их провожали;
он был спрашиван — его спрашивали и т. д.
В более редких случаях страдательным конструкциям древней поры с причастиями несовершенного вида в сказуемом в современном языке соответствуют страдательные же конструкции с возвратной формой глагола в сказуемом, например: Мы хотим, чтобы пашни были засеваны. — Мы хотим, чтобы пашни засевались.
Таким образом, страдательные причастия прошедшего времени несовершенного вида в функции сказуемого были вытеснены в последующей истории русского языка глаголом.
Факт замены страдательных оборотов действительными отметил Истрин еще для древнейших славянских переводов. «Известно, — пишет Истрин, — что в старославянском и в древнерусском языках страдательный залог выражался или чрез присоединение к форме действительного залога возвратного местоимения ся, или описательно — чрез соответствующее причастие страдательного залога с вспомогательным глаголом. Тот и другой способ передачи страдательного залога обычно наблюдается и в хронике Георгия Амартола. Но очевидно, ввиду отсутствия настоящих форм страдательного залога, славянские переводчики старались, где было возможно, избегнуть описательного перевода обращением всего страдательного оборота в действительный. Это наблюдается довольно часто, напр., в хронике Иоанна Малалы… Такой же способ передачи страдательного оборота чрез действительный наблюдается и в хронике Георгия Амартола, причем надо заметить, что фактическая верность текста при этом обыкновенно не страдала»[5].
Замена предложений со страдательным несовершенным причастием в сказуемом предложениями с глаголом в сказуемом в широкой степени отражается в древних русских грамотах. Как указано было выше, страдательные несовершенные причастия в сказуемом встречаются главным образом в деловых документах, а также иногда в произведениях высокого стиля.