Фото 9. Анонс в «Истине» (1863 г.) об изданиях Иоганнисбургской типографии
Известные мне издания старообрядческой типографии на Мазурах можно разделить на три группы <подробнее см.: Iwaniec 2001: 79—138, 262–268.> Первую из них составляли книги, предназначенные для повседневного чтения, т. и. богослужебные и поучительные. Это были «Псалтырь Полной» с приложением о крестном знамении и шестью канонами, «Святцы с отпусками на вся празники», «Катехисус Малой», перепечатанный с первого московского издания 1643 г., а также «Учебная азбука». Эти книги поступили в продажу уже в июле 1863 г. Следует полагать, что их тираж был довольно велик, так как в 1864 г. во время таможенного осмотра только у одного из проезжавших были изъяты книги на сумму 300 рублей. За книгами приезжали старообрядцы из России и других стран, преимущественно бывшие ученики Павла Прусского [Субботин 1867/39: 9; В. 1867/177: 1]. Покупателям предлагались также «листки» различного содержания и венчики, которые в Восточной церкви кладутся на лоб умершим при погребении. К первой группе можно отнести еще два печатных издания: «Устав обдержнаго христианскаго жительства» (1865 г.) и «Книга о девстве» Иоанна Златоуста (1866 г.).
Вторую группу составляли издания документов официальной православной церкви, содержащих осуждение «раскола» (или их фрагменты). Это были, например, «Определение собора, бывшаго в 1666 году в Москве», включающее в основном выписки из постановлений собора, в которых речь шла об анафемах, а также составленный в том ключе «Чин како приимати от раскола» [Субботин 1868/7: 101]. Кроме того, был опубликован небольшой текст под заглавием «Присяга хотящим взыти на степень священства», авторство которого приписывалось патриарху Иоакиму (1679 г.), однако позже оказалось, что этот текст был фальсифицирован [Ивановский 1898: 360–384]. Издание произведений такого рода было необходимо для укрепления в сознании старообрядцев мысли о бесконечно враждебном отношении православной церкви к ревнителям старой веры и в связи с этим невозможности примирения старообрядцев с официальной церковью.
Фото 10. Титульные листы иотаннисбургских изданий Голубова
В последнюю группу изданий входили тексты полемического характера, направленные, главным образом, против бракоотрицателей и поповцев. Самой важной из книг следует считать «Царский путь» – книгу, которая содержит свод разных мыслей и взглядов, избранных Павлом и его учениками из церковной литературы и дополненных его собственными замечаниями и наблюдениями. Важным текстом является также исправленный и дополненный «Сборник сочинений о браках разных ревностных мужей», составленный еще в 1809 г. известным поморцем Андреяном Сергеевым [Стебницкий 1864: 1–2; Надеждин 1867а: 91—111]. К этой же группе следует отнести брошюру Голубова, изданную в 1865 г. под заглавием «Истина о церкви Христове» и его же «Историческое извещение о беспрерывном продолжении законнаго брака в староверах», изданное в 1866 г. [Лаврский 18676: 270–291]. Этим же вопросам были посвящены пять номеров листка «Истина», издававшегося в форме газеты [Надеждин 1866: 316–332; Лаврский 1867а: 437–444; 1867в: 395–402]. Газета выходила нерегулярно («в неопределенное время») с 1863 по 1866 г. и распространялась исключительно среди старообрядцев [Надеждин 18676/23: 380]. Последним изданием Голубова, напечатанным в Иоганнисбурге в 1867–1868 гг., были четыре книги «Истины», выходившей в новом (журнальном) формате и с новым содержанием. Почти все материалы, печатавшиеся в новой «Истине», выходили из-под пера ее издателя Константина Голубова, который не ограничивался спорами с бракоотрицателями, но полемизировал также с Герценом и Огаревым, с которым поддерживал переписку, не соглашаясь с той точкой зрения, которую представлял «Колокол» [Голубов 1868/3: 29–64; ср.: «Колокол» 1866, вып. IX, с. 1725–1727, 1765–1769, 1798–1802, 1822–1826, 1837–1840]. <После переезда в Псков, куда Голубов в 1868 г. перевез свою типографию, все четыре книги были им перепечатаны заново [Субботин 1869/14: 3]. Царские власти пристально следили за типографской деятельностью К. Голубова в Пскове и не всегда были ей довольны [Марков 1914: 214–216, 358–359, 363–364, 368]>
Фото 11. Титульный лист общественно-политического журнала «Истина»
Первая попытка наладить отношения издателей Вольной русской типографии в Лондоне с проживающими на Мазурах старообрядцами была предпринята в 1862 г., когда один из ее сотрудников Василий Кельсиев (1835–1872) дважды встретился с Павлом Прусским и лично посетил Войново. Однако из-за разногласий сторонам не удалось прийти к соглашению [Кельсиев 1941: 329–335; Субботин 1866–1867: 721–724; Iwaniec 1975а; dwaniec 2001: 53–78>]. Лондонские эмигранты сумели, однако, заинтересовать своей идеологией Голубова, что нашло отражение в его многочисленных статьях: на основе анализа их содержания можно сделать заключение о том, что Голубов вел активную переписку с Вольной типографией и получал из Лондона регулярно эмиграционную литературу по философским и экономическим вопросам. Поднимаемые в изданиях Вольной типографии проблемы, несомненно, глубоко волновали Голубова, который изучал работы философов и даже интересовался естественными науками. Однако вопреки надеждам лондонской эмиграции, он не перешел на сторону революционеров. Свой отказ Голубов обосновал в четвертом письме, адресованном Огареву и опубликованном в третьей книге «Истины» (первые три письма были написаны в 1866 г., тогда как четвертое – 14 сентября 1867 г.), см.: Голубов 1868/3. По мнению Субботина, на взгляды Голубова повлияло суровое воспитание в Войновском монастыре, а также желание остаться верным принципам, которые проповедовал его учитель– Павел Прусский [Субботин 1968/7: 104–105, 117].
В то же время в монастыре произошли существенные изменения. В ноябре 1866 г. после длительного пребывания в России на Мазуры вернулся Павел Прусский [Субботин 1868а/7: 4]. Его убеждения, обнародованные в России, пришлись по нраву далеко не всем его сторонникам. Имели место не только бурные дискуссии, но также враждебные нападки вплоть до покушений на жизнь игумена. С другой стороны, весьма дружелюбно к нему отнеслись те, кто перешел в единоверие, особенно бывший епископ поповцев Пафнутий (Поликарп Овчинников, 1827–1907). Следует полагать, что уже тогда о. Павлом было принято решение о переходе в единоверие, а также о ликвидации монастыря в Войнове и возвращении на постоянное жительство в Россию. Ему хотелось склонить к этому и всю монастырскую братию. Однако, действуя осмотрительно, он посвятил в свои намерения только двух наиболее преданных ему монахов, Иоанна и Варнаву (первый из них выполнял функции управляющего монастырем), а также, вероятно, Голубова. Желая прозондировать почву в монастыре, игумен прибег к хитрости и воспользовался помощью Иоанна. Тот с согласия Павла подверг критике основные принципы беспоповской доктрины, заключенные в «Щите веры», фундаментальном трактате, пользующемся у беспоповцев популярностью. «Щит веры» был широко известен также на Мазурах, так как был напечатан в Иоганнисбурге, хотя и в сокращенном варианте. Уловка не удалась, так как большинство монахов отказались вступать в дискуссию и категорически потребовали от настоятеля, чтобы он запретил Иоанну критиковать основные старообрядческие труды. Поскольку о. Павел отказался это сделать, в монастыре произошел раскол. Большинство монахов обвинили Павла в ереси и уведомили об этом все известные им беспоповские общины в России, разослав около ста писем. Затем, согласно правилам, Павел был отлучен от общей молитвы и совместной трапезы. Вместе с несколькими своими сторонниками игумен был вынужден столоваться в пекарне. Поскольку группе отступников не было разрешено остаться в монастыре хотя бы до весны, Павел решился покинуть монастырь. Он поселился вместе со своими сторонниками вблизи монастыря, в т. и. Андреевой келье, расположенной на берегу озера Дусь. Павлу не удалось пробудить в своих противниках сочувствия, а те, зная, что монастырь был зарегистрирован на имя игумена и без него существовать не может, решили разойтись по окрестным деревням или выехать на Буковину. Тогда Павел принял решение передать монастырь семи братьям, которых он выбрал сам, но согласно прусскому законодательству, действующему в то время на Мазурах, он имел право перенести свои полномочия владельца на 2–3 лиц. В начале января 1867 г. Павел выбрал двух кандидатов: монахов Симеона и Варфоломея, которые, оформив все докуметы, стали владельцами монастыря и прилегающих земель. Павел оставил им все иконы и даже собственные книги, когда-то подаренные ему отцом. Затем он намеревался совершить паломничество в Палестину, но вспышка восстания греков в 1866 г. помешала осуществлению этого замысла. 27 января 1867 г. он навсегда расстался с Войновом, направившись в Литву, куда раньше уже был послан облеченный доверием Иоанн, который был оттуда родом. Потом Павел Прусский побывал в Киеве, в Полтаве и в конце концов прибыл в Москву, где старообрядцы заняли крайне враждебную позицию по отношению к нему [Голубов 1867/2: 12–48; Субботин 1868/8: 332–347.]. После беседы с православным митрополитом Филаретом (1783–1867) Павел поселился на постоянное жительство у единоверцев в Никольском монастыре (на Преображенском кладбище) и ожидал прибытия остальных своих единомышленников из Войнова, за которыми он отправил Иоанна. Через 5 месяцев после того, как о. Павел покинул Войново, преданные ему братья начали прибывать в Москву [Архимандрит Павел 1871: 552; Субботин 1868а/8: 4]. 25 февраля 1868 г. Павел Прусский вместе с 15 войновскими монахами официально перешел в единоверие. Связанное с этим торжество произошло в упомянутом Никольском монастыре, настоятелем которого с 1869 г. и до самой своей смерти был о. Павел. <0 торжестве сообщила газета «Московские ведомости» в № 43 за 1868 г., см. также: Ивановский 1898: 18–32.>
Отъезд из Войнова человека, обладавшего большим авторитетом у местных старообрядцев, произвел огромное впечатление на всю общину. Прощаясь в моленной, Павел уговаривал всех покинуть Мазуры и вернуться в Россию. И хотя никто не последовал его совету, а наоборот, временную победу одержали противники браков из Свигнайна, которые упрекали Павла в «сребролюбии» и «плотолюбии» [Голубов 1867/2: 27об.; Субботин 1868/8: 344; Кузнецов 1872: 500–501], идея переселения с Мазур была положительно воспринята старообрядцами. В то время мазурские старообрядцы переживали серьезный экономический кризис. Постоянный рост цен на продукты и низкий уровень доходов приводили к быстрому обнищанию, в особенности тех, у кого не было своих хозяйств. Но и владельцы больших угодий постепенно беднели, поскольку обрабатываемые примитивным способом сельскохозяйственные земли быстро истощались. Количество рыбы в озерах также существенно уменьшилось, и старообрядцам все труднее было конкурировать с крупными, хорошо организованными еврейскими предприятиями, которые арендовали большинство озер. С другой стороны, изменение отношения российских властей к старообрядцам в т. и. Северо-Западном крае, где старообрядцам была отведена особая роль в русификации, создавало для них реальные возможности улучшения жизненных условий. В связи с этим Тихон Крымов летом 1867 г. при посредничестве прусского посла внес от имени мазурских старообрядцев в Министерство внутренних дел в Петербурге прошение о возможности переселения в Литву, в Ковенскую губернию. Было подано также прошение об аудиенции с царем [Субботин 1868/40: 1]. 2 июля 1867 г. царь Александр II лично принял в Петергофе посольство, в состав которого вошли Тихон Крымов, его сын Николай и Константин Голубов. Посольство преподнесло царю красивое блюдо с надписью «Царю-осв