ироких брюках и в такого же цвета рубахе, а женщин – в одних только рубахах. Как для мужчин, так и для женщин шились специальные похоронные чулки и тапочки («башмачки») [Tetzner 1910а: 331]. Чулок не подвязывали, потому что никаких узлов завязывать было не положено. Голову женщине повязывали двумя маленькими платочками, один из которых закалывали под подбородком. У мужчин голова оставалась непокрытой. Талию покойного опоясывали. Обе руки складывали на груди, предварительно надев на левую руку лестовку, причем пальцы правой складывали так, как при осенений себя крестным знамением. Чтобы пальцы произвольно не выпрямились, их перевязывали белой тесемкой или веревочкой. Лоб прикрывали бумажным «венцом» с надписью: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безосмертный помилуй нас», троекратно повторенной. Перед тем как положить тело в «деммавьё», или «домовицу» (гроб), туда высыпали все стружки, оставшиеся от досок, из которых был сделан гроб, а потом расстилали специально приготовленную одежду, т. и. саван. Саван шился из двух кусков белого материала и напоминал распоротый с одной стороны длинный мешок. Если он предназначался для молодой девушки, то мать покойной обязана была начать его шитье, сделав хотя бы три первых стежка. Тело покойного, положенное в гроб на саван, завивали в оставшееся по бокам полотно, а перед тем как закрыть гроб, еще накрывали куском белой ткани.
Сегодняшняя похоронная одежда ненамного отличается от прежней. Все так же не используются в ней ни пуговицы, ни кнопки, хотя теперь все шьется из фабричных тканей, уже не домотканых, а женщин иногда одевают в специально сшитые узкие сарафаны с круглым вырезом.
Продукты питания. В сфере питания старообрядцы всегда существенно отличались от окрестного населения в Польше. До сегодняшних дней они в определенной степени сохранили национальную кухню, что, безусловно, связано с религиозными традициями. Религиозные устои вынуждали старообрядцев строго придерживаться постов и избегать некоторых продуктов. Ограничения, накладываемые на употребление некоторых продуктов питания, сохранились до наших дней в той форме, в какой они действовали в России до XVII в.
Старообрядцы по-прежнему придерживаются ветхозаветного принципа, пришедшего на Русь еще в XI в., согласно которому запрещено есть конину, ослятину, медвежатину, мясо бобров, зайцев, кроликов, а также мясо прочих животных, копыта которых не раздвоены или которые родятся слепыми, а кроме того, нельзя употреблять в пищу раков и черепах [Киево-Печерский патерик 1930: 190–192]. Этого принципа придерживаются даже те, кто уже не обращает внимания на религиозные воззрения своей среды. Запрещено есть мясо удавленных животных, употребление его в пищу считается ересью. В межвоенный период старообрядцы брезговали мясом от еврейских резников. Во многих населенных пунктах Польши еще можно встретить старообрядцев, употребляющих в пищу только мясо животных, выращенных в собственном хозяйстве. Действует также запрет на употребление в пищу продуктов из крови животных, поскольку считается, что в ней есть душа и что каждая кровь «к Богу возопиет». В действительности в некоторых старообрядческих домах на Мазурах (например, у Пороха в Пясках) к столу подается кровяная колбаса, т. и. кашанка (с примесью крови), но ест ее только молодежь и гости (иноверцы). Запрещены также блюда, приготовленные из голубятины, и нарушение этого запрета считается грехом, поскольку эти птицы являются символом Святого Духа. У старообрядцев женщинам запрещается убивать домашних животных, даже кур, с целью употребления в пищу. Если же возникала такая необходимость, а в доме не было мужчины, то женщина обязана была выйти на улицу и попросить первого встретившегося ей члена старообрядческой общины, чтобы он зарубил курицу, и тот мог выполнить ее просьбу, произнеся перед этим краткую молитву. По древнему обычаю не принимали пищу в том помещении, где находились кошки и собаки. Эти животные не должны были находиться также в местах, где располагались иконы. Прежде существовали также определенные ограничения, связанные с употреблением в пищу молока, т. е. нельзя было пить молоко ранее чем через 12 дней после того, как корова отелилась. Сейчас это выглядит несколько иначе, даже в Войновском монастыре достаточно подождать 3–4 дня, т. е. 12 удоев [Szwengrub 1958:70, комментарии]. Ни один из старших старообрядцев не будет есть яблок до «Спаса», т. е. до 6 (19) августа. Запрещено было также пить кофе, а тому, кто не соблюдал этого запрета, грозили, что Бог не допустит его на Страшный суд. В настоящее время редко кто отказывается от этого напитка, хотя среди старшего поколения он не пользуется популярностью. Зато чай пьют сейчас уже почти все, хотя совсем недавно и это считалось грехом. Чай появился у старообрядцев в Польше поначалу на столах у зажиточных членов общины и только во второй половине XIX в. Позже его стали пить повсеместно, обязательно после бани. Несмотря на это, в Польше можно было встретить еще стариков, которые утверждали, что за всю свою жизнь ни разу не выпили ни капли чаю. В течение продолжительного времени старообрядцы активно выступали против чаепития и не позволяли, чтобы этот обычай распространился в общинах. В связи с этим появилось несколько легенд, стихов и пословиц, в которых объяснялось неприятие старообрядцами этого напитка [Рождественский 1910: XL–XLI]. Например, в деревне Шуры в Сувалкском повяте старообрядцы объясняют, что якобы во время распятия Христа увяли все цветы, кроме табака и чая, и поэтому эти растения считаются проклятыми. <Об этом говорится в таком четверостишии:
Как Христа распяли,
Все цветы повяли.
А чай и табак не повяли,
За то их и прокляли.>
Некоторые также утверждали, что тот, кто пьет чай, «отчаивается от Бога», т. е. сомневается в его существовании [ср.: Гильтебрандт 1883: 1418]. В конце концов чаепитие привилось в большинстве общин, однако в постные дни чай пили не с сахаром, а с медом. В течение определенного времени сахар считался «скоромным», что старообрядцы объясняли тем фактом, что при его очистке использовался пепел из костей животных, или тем, что в сахар добавляют бычью кровь.
Переселенцы поначалу избегали водки, хотя уже в конце XVIII в. пруссаки в своих отчетах сообщали, что часть старообрядцев на Сувалкско-Сейненской земле пила [Acta DZA: 16 об.]. Случаи употребления алкоголя имели место и в последующие годы, но каждую выпитую рюмку члены общины обязаны были замолить, т. е. совершить тысячу земных поклонов [Tyrawski 1857: 6]. Однако старообрядцы в большинстве своем воздерживались от употребления алкоголя и благодаря этому на Мазурах, где они поселились и где местное население в это время злоупотребляло спиртным, заслужили уважение властей [Sukertowa-Biedrawina 1961: 564; Schulz 1833: 665]. Губительное влияние Мазуров было нейтрализовано в 50-е гг. XIX в. монахами, прибывшими из Москвы в Войновский монастырь. Пользующиеся огромным авторитетом монахи внушали жителям деревни, что «кто хотя бы один раз попробует водку, тот осквернит себя на тридцать лет, потому что она, проклятая, тридцать лет не выходит из головы» [Кузнецов 1872: 494]. В те времена единственным напитком, разрешенным к употреблению, было пиво, а в исключительных случаях виноградное вино, которое, как говорили монахи, сам Христос пил во время тайной вечери. В связи с полным обнищанием мазурских старообрядцев, уже в 80-е гг. XIX в. была отмечена у них склонность к злоупотреблению алкоголем («более в водку вникают») [Кузнецов 1872: 493]. В настоящее время с точки зрения употребления спиртных напитков старообрядцы ничем не отличаются от польского населения. В Габовых Грондах и Боре, как во время немецкой оккупации, так и после освобождения, они занимались продукцией самогона для собственного употребления. Кстати, этого не отмечалось у старообрядцев, проживавших на Мазурах.
До сегодняшних дней большинство старообрядцев не употребляют табак ни в какой форме. Свое отношение к нему они объясняют чаще всего следующим образом: «Если человек есть мясо в постный день, то он грешит, но само мясо является пищей, необходимой для жизни, и потому в определенные дни можно его есть. Табакокурение, напротив, это вдыхание ядовитого дыма, который, кроме вреда, ничего телу и душе не приносит. Поэтому Святая Церковь запрещает употребление табака как противного натуре и вредного, несогласного с Волей Божией. Постепенное необратимое повреждение дыхательных путей дымом старообрядцы сравнивают с самоубийством, которое в религии относится к смертным грехам» [Iwaniec 1967: 418]. В старообрядческой среде распространилась пословица: «Кто курит, тот Святого Духа турит» (т. е. гонит прочь). Несмотря на ясные принципы, именно среди старообрядцев, хотя и только в Габовых Грондах и Боре, все больше крестьян принимается за выращивание табака. Причиной этого является, несомненно, денежная выгода и возможность легкого сбыта товара в расположенной неподалеку Августовской табачной фабрике, где работает также много старообрядцев. Основание табачных плантаций и строительство специальных сушилок для табака еще в межвоенный период не пришло бы в голову ни одному старообрядцу.
В течение довольно продолжительного времени в сознании старообрядцев существовало убеждение в том, что картофель – это пища для нечистой силы, и поэтому называли его не так, как сейчас, «бульба», а «чертовы яблоки». Старообрядцы утверждали, что тот, кто ест картошку, не попадет в Царствие Небесное, поскольку картофель и есть тот запретный плод, который попробовали, нарушив слово Божье, двое первых людей, за что и были сурово наказаны. Значит, по мнению старообрядцев, люди, употребляющие в пищу картофель, нарушают Божий запрет [Терещенко 1848: 310–311]. Старообрядцы, проживавшие в некоторых районах России, еще в середине XIX в. поговаривали, что если картофель закопать в землю в горшке с плотно закрытой крышкой, то через 20 дней из горшка выйдут щенята [Рождественский 1910: XL]. Теперь в Польше для всех старообрядцев, как и для большинства сельских жителей, картофель является основным продуктом питания, и никто уже не помнит давних предрассудков. Только в Войновском монастыре, еще в межвоенные годы, монашка Сашенька вместе с тремя другими сестрами не употребляла в пищу блюд из картофеля. Но, как оказалось, это были монахини, прибывшие из отдаленных областей России, где, как известно, разные мифы в отношении картофеля сохранялись в старообрядческой среде дольше всего. Представители старшего поколения старообрядцев не могут дать никаких объяснений, связанных с употреблением в пищу картошки. Следует предполагать, что часть старообрядцев, прибывших с белорусских земель, где еще в 1817 г. выращивание картофеля было редкостью, впервые столкнулись с ним в Польше. Другие наверняка видели его раньше в Курляндии или на территории Северо-Западной Руси, но в России сажать картофель рекомендовала «никонианская» власть, а распоряжения этой власти не могли быть приняты старообрядцами. На довольно быстрое распространение картофеля у старообрядцев, поселившихся на Сувалкско-Сейненской земле, несомненно, повлияло то, что они оказались в регионе, который уже в первые годы XIX в. считался одним из наиболее развитых в Польше с точки зрения выращивания картофеля [Baranowski 1960: 45, 53], потому следует полагать, что это была вообще первая группа старообрядцев, отказавшаяся от преж