<Изданные Н. И. Субботиным «Деяния собора» были написаны Симеоном Полоцким латинским алфавитом и содержат большое количество полонизмов. На с. 49–5 °Cубботин поместил репродукцию первой страницы автографа Симеона Полоцкого>
На следующий год Алексей Михайлович снова созвал собор, в этот раз с участием Александрийского патриарха Паисия и Антиохийского патриарха Макария III, которые привезли с собой полномочия от двух остальных патриархов восточных православных церквей. В декабре 1667 г. «великий» греческо-русский собор утвердил постановления предыдущих соборов, признав проведенные реформы законными, и пригрозил анафемой тем, кто осмелился бы выступить против постановлений собора. На этом соборе были осуждены постановления Стоглавого собора, принятые, как утверждалось, по простоте и невежеству, а также «Житие ев. Евфросина», якобы искаженное биографом [Субботин 1874–1894/2: 187–412; Определение собора 1666]. Как «Жезл правления», так и «Житие ев. Евфросина» до настоящего времени лежат в основе полемики, которую ведут старообрядцы с Русской православной церковью. Все те, кто не подчинился постановлениям собора, были названы официальной церковью и государством «раскольниками». Таким образом, раскол в Русской православной церкви становился реальностью [Каптерев 1909–1912: 448]. постановления собора 1667 г. были отменены только 1 июня 1971 г. [Никодим 1971: 63–73]>
Враждебное отношение к начатым Никоном церковным реформам сначала охватило среднее и низшее духовенство, тогда как высшее духовенство, за исключением епископа Павла Коломенского, с самого начала поддержало патриарха [Анкудинова 1956: 56–58]. Основной формой протеста низшего светского духовенства был массовый отказ от использования в литургии новопечатных книг и приверженность к старым обрядам. Наказываемые штрафами и подвергаемые пыткам в монастырях, в большинстве своем принявших реформы, священники сопротивлялись все яростнее [Мельников 1909: 5–6]. Вместе с низшим духовенством в оппозиции оказался посад, затем крестьянство. К защитникам старой веры присоединилась также часть боярства, которая еще в XVII в. не могла прийти в себя после поражения, нанесенного Иваном Грозным [Гудзий 1966: 481]. Недовольство никоновскими реформами нашло свой отклик в самом Кремлевском дворце. Царица Мария Ильинична, воспитанная в духе старых традиций, высоко ценимых семьей Милославских, к которой она принадлежала, также воспротивилась реформам. В ее среде почти никто не одобрял нововведений Никона, который в отсутствие царя, занятого войной с Польшей, пользовался неограниченной властью во всех областях государственной жизни. Личный советник царицы, старик Соковнин, его сыновья, две дочери: боярыня Феодосия Морозова и княгиня Евдокия Урусова, придворная монахиня Иустина, Милославские, Хованские и многие другие бояре враждебно относились к реформам [Мельников 1909: 5; Миловидов 1969: 10].
После суровой расправы духовных властей со старообрядцами на соборе 1666–1667 гг. органы государственной власти развернули жестокие репрессии в отношении раскольников. После пыток и избиений их стали ссылать в отдаленные края страны или заключать в тюрьмы [Бороздин 1900: 120, 134–139; Малышев 1948: 372–375; Робинсон 1958а: 391–403; 19586: 203–224; 1974].
Репрессии со стороны государства вызвали открытые выступления защитников старой веры против светской власти, хотя до сих пор они сопротивлялись только власти духовной. На севере <России> произошло вооруженное восстание. Хорошо укрепленный Соловецкий монастырь решительно отказался принять церковные реформы и не принял новоизбранного игумена. В течение восьми лет монастырь смело отражал атаки царских войск и только в 1676 г., уже после смерти Алексея Михайловича, был захвачен, и то только вследствие измены одного из монахов. Повешенных, до смерти избитых и оставленных замерзать на морозе соловецких монахов народ стал почитать как мучеников [Барсов 1884: 1—92; Сырцов 1888; Макарий 1855: 197–218; Барсуков 1954].
После подавления Соловецкого восстания, где только четырнадцати монахам удалось избежать смерти, власти решили, что пришло время расправиться и с другими предводителями оппозиции. 14 апреля 1682 г. в Пустозерске были приговорены к сожжению заживо Аввакум, Федор, Лазарь и Епифаний «за великие на царский дом хулы» [Лихачев 1948: 313]. Эти репрессии действительно привели старообрядцев в ужас, но тем не менее их не сломили. Они еще более настойчиво стремились к возвращению старых обрядов. В мае 1682 г., сразу же после смерти царя Федора Алексеевича (1676–1682), старообрядцы пытались воспользоваться начавшимся стрелецким бунтом и вернуть старую веру в Москве. Поначалу им удалось снискать активную поддержку стрелецких полков и их главнокомандующего князя Ивана Хованского – приверженцев старой веры. Во главе полков встали суздальский священник Никита Добрынин («Пустосвят»), волоколамский монах Савватий и только что прибывший в Москву инок Сергий. 5 июля 1682 г. они вынудили патриарха Иоакима (1674–1690) и царевну Софью выслушать челобитную «от лица всех полков и чернослободцев», в которой перечислили все заблуждения «никониан» (так старообрядцы называют православных по сегодняшний день). Восставшие потребовали, чтобы коронация царевичей Петра и Ивана, а также сама служба в день коронации были проведены в соответствии с постановлениями, данными в старых книгах. Произошло формальное противостояние двух сторон. После бурных и длительных переговоров в Кремле, сопровождавшихся беспорядками, Никита Добрынин объявил собравшейся толпе, что старообрядцы на этом соборе одержали победу. Он также объяснил, как следует правильно креститься, что встретило одобрение простого народа. Царевне Софье удалось подавить мятеж, возглавляемый Никитой Добрыниным, лишь прибегнув к хитрости. Стрельцов напоили, а затем заставили пообещать, что они больше не будут вмешиваться в церковные дела. Самого Никиту поймали и отрубили ему голову 12 июля 1682 г. Такая же судьба ожидала князя Хованского, который был казнен 17 апреля 1683 г. [Румянцев 1916; Макарий 1855: 219–236; Заволоко 19376: 133–137]. Репрессии затронули также стрельцов, многие из которых, как и прочие мятежники, были сосланы; части удалось сбежать на Украину [Лилеев 1895: 49].
После подавления восстания старообрядцев в Москве церковные и светские власти с еще большим усердием приступили к ликвидации раскола в провинции. С этой целью церковные власти издали ряд указов и распоряжений, в которых среди прочего требовалось от подчиненных сообщать высшим епископам о всех лицах, которые отказывались от причастия. 20 сентября 1682 г. была издана также специальная книга под заглавием «Увет духовный», направленная против старообрядцев [Макарий 1855: 329–330]. Однако наиболее строгие меры против них были предприняты в 1684 г. царевной Софьей. Распоряжения Софьи содержались в двенадцати статьях, первые пять из которых предусматривали смертную казнь за следование правилам старой веры (руководители наказывались сожжением на костре), следующими статьями вводился строгий надзор над непокорными (и. 6) и предусматривалась ссылка (пи. 7–9), избиение батогами и денежный штраф размером в 50 рублей (и. 9), а также конфискация в пользу государства всего имущества, доходы от которого должны были предназначаться на надзор за ссыльными и на оплату шпионов (и. 12) [Полное собрание законов 1830: 647–650]. С 7 апреля 1685 г. на территории всего государства власти начали постепенно приводить в действие распоряжения царевны. Повсюду воцарился жестокий террор, никто не мог уже открыто исповедовать старую веру, в лучшем случае некоторым удавалось делать это тайно. Поэтому старообрядцы начали массово покидать свои прежние места жительства и бежали в безлюдные места, как можно дальше от больших городов и поселений [Макарий 1855: 331–332; Лилеев 1895: 46; Барсов 1890: 25–30; Dębiński 1910: 25–30; Ясевич-Бородаевская 1912: 315–316].
В течение непродолжительного времени старообрядцы массово заселили отдаленные скиты Поморья, <земли, расположенные по берегам Белого моря, Онежского озера и рек Онеги, Двины, Мезени, Печоры и др.>, костромские и нижегородские леса за Волгой, добрались до южных окраин Дона, до Яика (Урала) и до далекой Сибири. Однако и здесь они не всегда могли чувствовать себя в безопасности. В 1689 г. наиболее жестокий преследователь старообрядцев патриарх Иоаким [Смирнов 1881] приказал внимательно следить за старообрядцами, чтобы они не бежали в леса, и везде там, где только они появятся и обустроятся, уничтожать их дома, продавать имущество и вырученные деньги отправлять в Москву. В самый тяжелый для старообрядцев период среди них распространилось известие о том, что «за рубежом древлее благочестие во ослабе», т е. за рубежом не преследуют приверженцев старой веры. Тогда, вслед за ранее поселившимися за границами Русского государства еще немногочисленными старообрядческими семьями, все большее количество старообрядцев стало отправляться в Швецию, Курляндию, Польшу и в другие страны [Макарий 1855: 333; Мельников 1909: 32–33]. Волна беженцев увеличилась вследствие очередных реформ, проведенных в России Петром I, в частности в результате преследования со стороны властей русской старины и насильственного введения западноевропейских обычаев. Старообрядцы бежали все дальше – в Турцию, в Австрию и в Пруссию. Они фактически рассеялись по всему миру, и можно встретить их и сегодня, так же как евреев или армян, в Польше, Румынии, Болгарии, Турции, ФРГ (ныне – Германия), в Канаде, в обеих Америках, в Австралии и во многих других странах.
Глава IIФормирование основных старообрядческих согласий и принципы их вероучения
С самых первых лет после раскола в старообрядческой среде наметились некоторые различия в вероучении, которые в конце XVII в. привели к разделу всех общин на две основные группы: поповцев и беспоповцев. Те принципы, которые являются общими для обеих групп до наших дней, но отличают старообрядческую доктрину от доктрины Русской православной церкви, можно сформулировать следующим образом: