– Да, если говорить начистоту. Некоторые сенаторы уже тогда выступали за создание регулярного флота, который охранял бы налаженные гиперпространственные пути, тогда как недавно примкнувшие к Республике планеты не хотели посылать своих граждан на войну. Впрочем, я забегаю наперед. В основе программы обучения по-прежнему лежала тактика, но были добавлены курсы по разным наукам и искусствам, которые были призваны сделать образование более разносторонним и более привлекательным для студентов, считающих, что война их никогда не коснется.
Меня пригласили руководить департаментом теории и философии гиперпространства, где упор делался на то, как лучше его использовать во время боевых действий. Однако студенты также много времени уделяли обсуждению теорий касательно истинной природы гиперпространства и его возможностей помимо традиционных перемещений. Именно тогда я познакомился с вашей матерью. Можно стакан воды?
– Конечно, – ответил Зайлен, и подкативший дроид вручил профессору питье.
– Я не смею надеяться, что мне предложат чего-нибудь покрепче? – пробормотала Силь.
Брови Зайлена взлетели вверх, но он вышел и вернулся с графином какой-то голубой жидкости.
– Тонирей. С Алдераана, – сказал он, наливая бокал. Силь кивнула и залпом выпила половину. Да хоть бы бантова моча, лишь бы заглушить гулкие удары, которые раздавались в голове. Зайлен ничего не сказал, только приподнял идеально округлую бровь и долил девушке еще, после чего плеснул и себе.
– Да, да, очень недурно. – Профессор Уок гибким языком слизал воду с усов и вернул стакан дроиду. – Так вот, ваша мать однажды подошла ко мне после лекции. У нее был острый, пытливый ум, и она не стеснялась подвергать сомнению суждения товарищей и преподавателей. Я написал для нее рекомендательное письмо в министерство транспорта, но она решила, что хочет продолжать учебу. Видите ли, у нее была теория об искусственных гравитационных колодцах, способных в благоприятный момент выдергивать корабли из гиперпространства. Это был идеальный сплав боевой тактики, которую она изучала, и теории гиперпространства, которую любила.
Но идея Ченси Ярроу была безрассудной. Тактика использования гиперпространства во время боевых действий предполагает модификацию бакенов или шифрование их сигналов. Это пассивная тактика, призванная сбивать с толку навикомпьютеры, а не наносить реальный урон. Позвольте, для работы подобной машины, способной воспроизводить тяготение планеты, требуется колоссальная энергия. А расчеты, которые позволили бы определить, когда именно конкретный корабль окажется в точке гиперпространства, где устройство сможет на него воздействовать… – Профессор Уок замолчал, потом снова хихикнул и покачал головой, сам дивясь абсурдности этой мысли. – Вашу мать все считали сумасшедшей. Ченси так увлеклась своей идеей, что, когда ее исключили из колледжа прямо накануне присуждения докторской степени, даже не стала протестовать, а просто собрала результаты своей работы и уехала. И вот теперь выглядит так, будто у нигилов появилось очень похожее оружие. А я в совпадения не верю.
Силь старалась сохранять нейтральное выражение, но и сама понимала всю тщетность этой затеи. Вся эта история была настолько невероятной, что она даже задумалась, а не правда ли это. Никто не умел так ловко врать. Даже приключенческие голофильмы не доходили до таких выдумок.
– То есть вы считаете меня дочерью какого-то сумрачного гения гиперпространства, который работает на нигилов. – Кусочки головоломки становились на свои места. – И именно поэтому меня пытались убить?
Профессор Уок остановился и удивленно встопорщил длинные уши:
– Вы говорите, кто-то хотел вас умертвить?
Силь кивнула:
– Сегодня утром.
– А. Значит, мы не единственные, кто обратил внимание на ваше прибытие. Возможно, нигилы сочли вас обузой, поскольку не исключено, что у них есть сторонники даже здесь, на Корусанте. Если вас это утешит, то на мою жизнь тоже совершили несколько покушений. Я убежден, что за экспериментальным оружием Ченси Ярроу стоят не только нигилы, и в настоящее время собираю доказательства, чтобы представить их властям Республики. Вот почему ваша помощь жизненно необходима.
Силь хлебнула еще голубого вина. С каждым глотком его вкус становился все приятнее. Хотя это мало о чем говорило. Ей бы лучше высокую кружку пенного пива и миску горячего рагу. Нет, она не создана для всей этой роскоши.
Девушка вздохнула и снова повернулась к гунгану:
– Я вообще не знала, что моя мать училась в колледже. – Это было все равно что выслушать историю о какой-то незнакомке. Эту женщину, которая много лет изучала теорию гиперпространства и ее сложные расчеты, Силь не знала. Ее мать скорее разобралась бы с проблемой выстрелом, чем стала бы составлять сложные уравнения. Ченси Ярроу была импульсивной и иногда стремной, любящей и строгой. Но что она еще и занималась физикой гиперпространства?
Силь не знала этой женщины. И услышать все эти истории от не пойми кого – это все равно что потерять маму еще раз. Ченси Ярроу жила насыщенной жизнью еще до того, как она родила дочь, но Силь до сих пор даже не представляла, чего достигла ее мать.
– Что ж, тогда моя задача несколько усложняется, – кивнув, сказал профессор Уок.
– Я ко всему этому не имею никакого отношения, – заявила Силь. Она сделала новый глоток голубого вина, но уверенности он ей не придал. Даже наоборот, что ее лишь разозлило. – Я ничем не могу вам помочь.
Инородец пересек комнату и положил тяжелую ладонь ей на плечо:
– Вы уверены, что ничего не знаете? Последним проектом, над которым работала ваша мать до своего изгнания с Кариды, был как раз таки проектор гравитационного поля. Ей по меньшей мере трижды отказывали в грантах на эту работу, тогда она сделала вид, будто изменила направление исследований, и получила грант на повышение энергоэффективности двигателей гиперпространственного прыжка. Однако в своей заявке она солгала, и когда выяснилось, что на самом деле она все равно пытается построить проектор, ее выгнали из университета. И вот теперь мы видим пертурбации в секторе Беренж, которые не поддаются никакому разумному объяснению.
– То есть вы думаете, что моя мама передала свои чертежи нигилам, а те построили проектор посреди космических глубин? Каким же, интересно, образом? В секторе Беренж ничего нет. Потому-то все и летают через него напрямик. Можно не бояться, что собьешься с курса. И никаких значимых ресурсов там тоже нет, как там вообще можно что-то строить?
– Мы не думаем, что ваша мать передала нигилам свои наработки. Очень сомнительно, что кто-то из них способен разобраться в сложных расчетах, необходимых для точного нацеливания и запуска подобного оружия, – с нотками раздражения произнес Зайлен. – Мы думаем, что она сама его и построила.
– Нет. – Силь с трудом поднялась на ноги. Надо бежать от этих двух с их безумными обвинениями. Мать погибла. Она сама была на корабле во время налета нигилов, проснулась с головной болью от газа. Видела кровь в техническом коридоре. Мать просто не могла выжить. А если и выжила, то работать на нигилов не стала бы.
«А вдруг стала бы? – прошептал тихий голос на задворках сознания. – Ты даже не знала, что она едва не стала доктором».
– Мисс Ярроу, – обратился к ней гунган и опустил голову, чтобы заглянуть Силь в глаза. – Ваша мать жива и работает на нигилов. И так или иначе, но я намерен ее остановить.
Глава 14
Рит рывком проснулся от того, что корабль сел. Когда они ушли в последний прыжок, мастер Комак отправил падавана отдыхать: их новая попутчица, Джорданна Спаркбёрн, при необходимости вполне могла побыть вторым пилотом, – однако сон состоял из полузапомнившихся теней и явственных кошмаров. Неудивительно, что у Рита болела голова, да и в целом чувствовал он себя неважно.
Всякий раз, закрывая глаза во время перелета, юноша переносился в поросшие зеленью коридоры дендрария амаксинской станции, где он впервые столкнулся с нигилами. Где познакомился с Нэн. У него сжималось сердце от воспоминаний о девушке, о красивых голубых прядях в ее волосах, о том, как она задавала вопрос за вопросом о джедаях, каким восторгом горели ее глаза.
Все это было обманом. Рит стал всего лишь очередной жертвой, которую она околпачила, очередным источником информации, который она выжала досуха. Рит думал, что эти воспоминания более не вызывают у него никаких эмоций, однако при виде ее лица на голограмме падавану снова стало стыдно и неловко.
Вернестра посоветовала бы помедитировать, чтобы прогнать душевную боль. Мастер Комак отвел бы его в спортзал и попытался изгнать боль из его сердца с помощью спарринга, одновременно мягко критикуя его форму. Но Рит не хотел ни игнорировать свое чувство, ни сгонять его с по́том. Он уже не тот падаван, что впервые повстречался с Нэн. И уже никогда им не будет. Она преподала ему очень ценный урок об осторожности, о том, что доброту можно превратить в кинжал. Если он увидит ее снова, то поблагодарит за этот урок.
А потом передаст ее властям, чтобы Республика судила ее за преступления, в чем бы те ни состояли. Рит не сомневался, что она как-то причастна к смертям на Тиикее. Убитые и пострадавшие заслуживали правосудия.
Рита, однако, все это не печалило и не расстраивало. В глубине души он был даже рад, что Нэн все еще жива. Поскольку это значило, что она могла бы, если захочет и коль будет на то воля Силы, каким-то образом искупить свою вину. И это давало Риту надежду, что когда-нибудь все нигилы тоже исправятся и станут уважать все живое в Галактике.
Реально ли это? Вероятно, нет. Но почему бы не надеяться.
Рит встал и собрал вещи. Выглянув в иллюминатор, он увидел толчею аэрокаров Корусанта. Он снова прилетел в то место, которое когда-то считал родным, но это было до катастроф в гиперпространстве, до нашествия дренгиров, до того как он несколько недель спасал артефакты в преддверии гражданской войны. Теперь Рит чувствовал, что его место среди звезд, что он должен по мере своих сил защищать Галактику от Нэн и ей подобных. Ему уже не терпелось вернуться на «Звездный свет», к тамошним делам. Удивительно, как все переменилось.