– Так и будешь весь день тут торчать?
Рит обернулся. Позади него стояла Джорданна с маленьким вещевым мешком, к ее ноге жалась волька. За весь перелет Джорданна ни с кем не обмолвилась и словом, и юноша осознал, что к нему женщина обратилась лишь по той причине, что он загораживал выход на посадочный трап.
– Извиняюсь, – сказал Рит и начал спускаться. Имри уже ждал внизу и чуть ли не подскакивал от возбуждения, а лицо его расплывалось в широкой ухмылке.
– Он так же прекрасен, как я запомнил. – Имри указал на Храм, который виднелся неподалеку. Над городом вставало солнце, и пять башен Храма сияли золотом и белизной на фоне яркого неба. Рит тут же позабыл о своей усталости, и его сердце наполнилось радостью. Это место, как никакое иное, казалось домом, и от одного только вида Храма ему стало легко на душе. Ему нравилось на «Звездном свете», где он чувствовал, что делает важное дело, трудится на благо Галактики, но лицезрение главного Храма влило в него новые силы и укрепило решимость следовать путем Силы.
– Ух ты. Они что, еще одну башню добавили? – сказала Джорданна, глядя на Храм из-под ладони.
Вернестра, которая спускалась по трапу, ошеломленно застыла от этих слов. Рит знал, что у него на лице точно такое же выражение, как и у нее, а Имри выглядел совершенно недоуменным.
– Храм всегда имел пять башен, – немного отрывисто проговорила мириаланка. Интересно, что там между этими двумя произошло в пустыне, подумал юноша. На его памяти Вернестра всегда была добра ко всем, даже к нигилам, которых иногда брали в плен.
Мастер Комак заморгал:
– Она вас дразнит.
Вернестра вновь повернулась к Джорданне, которая ухмыльнулась и подмигнула ей:
– Точно. Мы с Реми теперь выдвигаемся в офис конгломерата, чтобы доложиться. Спасибо за помощь на Тиикее и спасибо, что подвезли.
– Да пребудет с вами Сила, – бросил Комак вслед Джорданне и Реми, а Вернестра искоса поглядела на Рита.
– Странное чувство юмора, – сказала она, и юноша пожал плечами:
– А по-моему, она забавная.
– Ну да, кто бы мог подумать, что представители Сан Текк бывают такими уморительными, – бесцветным голосом проговорила Вернестра. Она определенно была не в духе. Тут крылась какая-то тайна, и Рит решил, что расспросит девушку, как только они окажутся наедине.
Джедаи все вместе направились к главному входу в Храм. Здание нависало над ними, и после столь долгого времени, проведенного на фронтире, звуки города казались оглушительными. Даже «Звездный свет» с его непрерывными потоками путешественников, чиновников и джедаев не казался таким хаотичным, как Корусант. Мимо проносились аэроспидеры, а сквозь толпу проталкивались дроиды, впаривая свои товары и предлагая услуги. Рит, конечно, скучал по Храму и его холодной, ободряющей энергии, но нисколечко не скучал по хаотичной энергии огромного множества народа, обитавшего в Храме и за его пределами.
Юноша повернулся к Имри, чтобы задать вопрос, и увидел, что радостный восторг на лице падавана сменился чем-то близким к панике. Перед глазами Рита промелькнула сцена в той столовой на «Звездном свете». Он вспомнил, что парнишка инстинктивно устанавливает контакт с окружающими, и подумал, каково это – когда ты столь чуток к эмоциям других и вдруг оказался посреди такого муравейника, как Корусант. Наверное, все равно как если бы тебя бросили в бурную реку. Особенно после долгих лет, прожитых в слабозаселенном пограничье. Судя по расширенным глазам Имри, тот уже тонул.
Прежде чем Рит успел что-то сказать, к падавану подскочила Вернестра.
– Имри, – позвала она. Мастер Комак приподнял бровь, и мириаланка махнула рукой, чтобы они не ждали, но Рит остановился, а вместе с ним и старший джедай.
– Установи контакт с парнем. Покажи ему, как блокировать все, что творится вокруг, и концентрироваться на собственных эмоциях, – сказал мастер Комак. Вернестра кивнула; ее глаза тоже были расширены от невысказанной тревоги.
Она зажмурилась и положила ладони на виски Имри:
– Все хорошо. Пусть оно течет вокруг тебя. Дыши.
Рит увидел, как Имри стал дышать в унисон со своей наставницей, и его разрумянившиеся щеки обрели подобие нормального оттенка. Напряжение Вернестры тоже спало, и когда она открыла глаза и отпустила парнишку, на ее губах промелькнула улыбка.
– Лучше? – спросила Вернестра, и Имри неуверенно улыбнулся:
– Угу. Для меня это перебор. Как будто все эти эмоции разом накатили, и я ничего не мог поделать. – Имри встревожено прикусил губу. – Я никогда не испытывал ничего подобного.
Наставница ободряюще положила руку ему на плечо.
– Имри, это первый раз, когда тебя так накрыло? – спросил мастер Комак, когда они продолжили путь. Они влились в поток прохожих, которые шли в Храм: джедаев и чиновников Республики, граждан и нескольких торговцев, которые пытались продать посетителям свои безделушки.
– Нет, просто раньше никогда не бывало так сильно. Странно. Я вообще чувствую себя странно с тех самых пор, как мы улетели со «Звездного света». Как будто я должен кого-то разыскать. Я даже слышал шепот какой-то женщины. Ну, и когда мы сошли с корабля, я стал искать. Сам не знаю почему.
Вернестра застыла как вкопанная, и ближайший торговец углядел в этом возможность для себя.
– Джедай! Смотри! У меня есть подлинные кайбер-кристаллы из Священного города Джеды! – сказал виквай, сунув под нос Вернестре горсть каких-то стекляшек.
Вернестра мягко оттолкнула его, и тут Риту пришла в голову идея.
– Имри, ты не читал философию Самары Синей? Она была джедаем и служила в храме на Дженеции. Дженецианцы отличаются очень резкими перепадами настроения: то счастье, то вдруг ярость, – и они инстинктивно проецируют эти эмоции друг на друга с помощью Силы. Поэтому мастер Самара разработала серию медитаций, чтобы справляться со всем этим, пока она жила в местном храме. Мы с мастером Комаком отправили копию в библиотеку главного Храма. Возможно, ее техники тебе помогут.
Мастер Комак кивнул:
– Это ты здорово придумал, Рит. Ответы на наши нынешние проблемы очень часто можно отыскать в прошлом. Я действительно считаю, что это прекрасная идея. Рит, почему бы вам с Имри не сходить в библиотеку, пока мы с Вернестрой занимаемся нашими делами? Если, конечно, ты не возражаешь? – Этот последний вопрос он адресовал Вернестре.
– Нет, я тоже думаю, что это отличная идея, – сказала девушка, но на ее лице было странное выражение, как будто ей хотелось что-то добавить. Рит встревожился, не преступил ли он черту, предложив Имри что-то нетипичное. Но Вернестра лишь качнула головой, будто прогоняя стороннюю мысль, отчего ее волосы выбились из-под заколки. – Спасибо, Рит.
Рит кивнул, и когда они с Имри зашагали в библиотеку, которая располагалась в главном зиккурате Храма, юноша утешался мыслью, что теперь-то он именно в том месте, где и должен находиться по велению Силы.
Так почему же разум постоянно возвращался к голограмме Нэн на Тиикее? Откуда эта уверенность, что они встретятся вновь?
Глава 15
Вернестра глядела вслед Имри и Риту, и ее обуревали противоречивые чувства. Она была рада, что Рит, по его мнению, нашел некое учение, которое могло бы помочь Имри контролировать свою чувствительность к чужим эмоциям. С другой стороны, ей хотелось поговорить с Имри о женском голосе, который слышал ее ученик.
Не тот ли это голос, который не давал покоя Вернестре после видения в гиперпространстве? Голос, казалось, исходил из самой Силы, потому что иначе объяснить его не получалось. Как мог кто-то обратиться к Вернестре прямо в видении, а потом и на Тиикее? Кто мог столь достоверно существовать во многих местах одновременно?
Вернестра не знала ответов на эти вопросы, отчего и хотела расспросить Имри. Потому что, если женщину слышал кто-то еще, тогда, возможно, никакого возвращения видений не было. Возможно, происходило что-то совершенно иное. Что еще хуже. Чего Вернестра терпеть не могла, так это неуверенности в себе.
Они с мастером Комаком молча вошли в Храм – стражи пропустили без лишних слов – и оказались в благословенном прохладном полумраке. Холл украшали гигантские статуи отважных и благородных джедаев, а над самым входом висел гобелен с изображением битвы между джедаями и ситхами, при виде которого оба остановились и вытаращили глаза, будто обалдевшие младшие ученики. На гобелене джедаи, изображенные в виде умиротворяющих голубых завитков, сражались с ситхами, представленными как красные молнии. В центре композиции женщина-джедай стояла над ситхом-зайгеррианцем, который лежал на земле, протягивая руку и будто умоляя о прощении и снисхождении, которыми славились джедаи.
– Потрясающе, – выдохнула Вернестра, остановившись рядом с мастером Комаком.
– Во время моего прошлого визита этой штуки здесь не было, – отозвался он. – Да, весьма впечатляет.
– С возвращением в Храм, джедаи, – поприветствовала джедай-деваронка с белым пушком и россыпью веснушек. Она ступала так легко, что казалось, будто она плывет. – Вижу, вы обратили внимание на новое украшение центрального входа. Это дар Республики джедаям за помощь во время прошлогодней катастрофы.
– Да, – сказала Вернестра. – Очень красиво.
– Весьма. Поистине навевает мысли о дуальности Силы, не правда ли? – ответила гид.
– Кто же автор? – поинтересовался мастер Комак.
Деваронка повернулась и указала на картину:
– Этот гобелен был изготовлен более двухсот лет назад и является творением прославленного убдурианского художника-джедая по имени Шерш Ла Пленн, первого распорядителя храма на Саг-Кемпере. Это выдающееся произведение считалось утраченным, но, к счастью, теперь оно снова с нами.
– Интересно. Спасибо за информацию, – поблагодарил мастер Комак без тени сарказма.
– Всегда пожалуйста. Приятного визита, и да пребудет с вами Сила, – ответила деваронка и ушла встречать других джедаев, входивших в Храм.
Вернестра и Комак зашагали через холл. По пути они миновали нескольких мастеров, громко обсуждавших какой-то вопрос, и увернулись от ватаги младших учеников, которые бежали навстречу, смеясь и играя в какую-то игру с одним им ведомыми правилами. Они остановились возле ряда турболифтов, и Комак указал на последний.