А вот и пункт, вызвавший бой с Красиным: "Делегация образует заграничные отделения Комитета, в которые могут входить как иностранцы, так и русские граждане, проживающие за границей".
-- Я прошу конец этого пункта вычеркнуть, сказал Красин. Никаких русских граждан, проживающих сейчас за границей, нет... Есть только враждебная нам эмиграция.
-- На такой скандал делегация идти не может. Как можно в деле неполитическом, в бедствии народном, лишить эмиграцию возможности помощи? -- ответили ему.
-- Они сами себя лишили этой возможности, оторвавшись от страны и стараясь погубить ее вкупе с иностранцами.
-- Тогда нельзя обращаться и к иностранцам... Но образовывать отделения русского Комитета с заявлением, что в них могут входить лишь иностранцы и не имеют права входить русские, -- это же скандал, Леонид Борисович! Да, наконец, Комитеты там уже образовались. Что же, сказать им: не подходите, помощи от вас мы не примем, потому что вы русские, оторвавшиеся от страны? А как отнесутся иностранцы к такому поведению делегации? Поверят ли, что Комитет стоит вне гражданской войны, а не ведет ее сам? Нет, на такое поведение ни делегация, ни Комитет никогда не согласятся...
-- Вы сами не знаете, на что вы идете, заявил Красин. Если вы желаете воздерживаться от политики, то они этого вовсе не желают. Бурцев начнет вас травить, а вы невольно будете защищаться. Вот вам и воздержание... Милюков и сейчас уже протягивает вам руку... Что же, резко отвергнете?
-- В нашей инструкции есть пункт об отозвании. Предоставьте делегации проявить такт в столь трудном положении... Вы успеете отозвать ее и тогда, когда она бросится в объятия П. Н. Милюкова: не забывайте, Леонид Борисович, что делегация оставляет в руках советской власти своих заложников...
Красин недовольно замолчал. Упоминание о "заложниках" было ему неприятно. А заложников делегация, действительно, оставляла. В то время как вырабатывалась окончательно эта инструкция, в канцеляриях-- тогда главным образом во Всероссийской чрезвычайной комиссии -- готовились наши паспорта. И мы для получения их должны были заполнить анкету. В графе "Кто ручается?" велено было написать: все остающиеся в Москве члены Комитета не коммунисты. Таким образом создавалась круговая порука. Малейший неосторожный шаг делегации, -- и эти "поручители" являлись бы ответчиками. Я помню, какое тягостное впечатление произвело на весь Комитет это требование. Сама делегация поставила вопрос: можно ли ехать при таких условиях? Однако ни один из членов Комитета не пожелал "поворачивать назад". Почти все говорили одно и то же:
-- Ехать необходимо. Это же центральный пункт нашей работы! Что же касается ответственности, -- то вам, делегации нашей, мы верим. А утонуть в советской России можно в любой момент на сухом месте...
В конце концов Красин снял свое требование об изменении пункта о "вхождении в заграничные Комитеты русских граждан": он почувствовал, что на этом пункте произойдет конфликт, которого тогда они еще не хотели...
И еще один пункт в инструкции делегации вызвал неудовольствие Красина: "Местопребывание делегации за границей -- в Лондоне".
-- Скажите, почему делегация выбрала своим постоянным местом Лондон? -- спросил он на заседании делегации с президиумом.
-- Нам кажется, что в Англии мы найдем гораздо больше людей, способных двинуться на это дело помощи, чем в других странах. Прежде всего -- квакерские организации, которые и во время блокады приходили нам на помощь...
-- А не потому, что это -- центр... антантовской политики? -- иронически спросил он.
-- Нет, -- спокойно ответили ему. -- Мы ведь не государство, а только маленький Комитет, и мы надеемся, что Англии не будет надобности распространять на нас свою политику...
-- А почему вы едете через Швецию, а не через Германию, которая ведь также предоставила вам визы? -- продолжал он свой допрос.
-- Кажется, и вы, Леонид Борисович, и Аркос ("Общество англосоветской торговли". -- О. В.) ехали в Лондон через Швецию. Надеемся, что это особого политического смысла не имеет? Что касается виз, то мы, действительно, за визами в Германию не обращались: она прислала их сама. За это мы уже послали ее правительству глубокую благодарность через главу ее торговой делегации. Ведь делегации придется быть и в Германии...
-- Все это очень странно... недовольно бросил он. Но на изменении маршрута не настаивал. Мы так и не поняли, что именно показалось ему странным.
Наконец, была окончательно выработана инструкция и утверждена общим собранием Комитета. Лежали готовыми и наши паспорта -- в канцелярии Комиссариата иностранных дел. Отъезд был назначен на 18-е августа. Одно только не было готово: багаж самой делегации... По мере накопления конфликтов, по мере сгущения атмосферы, делегация все менее и менее верила в возможность выполнения своей задачи. Личных сборов не было: все с напряжением следили за развитием конфликта общественного...
Любезный председатель. Начало конфликтов
Все заседания президиума и общие собрания Комитета вел официальный председатель Комитета Л. Б. Каменев. Он никогда не заставлял себя ждать; всегда являлся в назначенный час: минута в минуту. Надо вообще заметить, что и все большевистские заседания начинаются в назначенный срок, -- не по-русски, -- с ожиданиями и опозданиями. Собрания Каменев вел превосходно. Он был очень любезен, находчив, иногда даже тонко остроумен. На заседаниях президиума старался установить некоторую интимность общения, никогда не подчеркивал обособленности своих воззрений от всех других людей, т. е. не практиковал излюбленного большевистского жаргона, столь надоедливого и назойливого. Интимность в общении с "прирожденными контрреволюционерами" он проявлял, однако, странным образом. Едва ли не с первого заседания он вынимал из кармана пучок вырезок из зарубежных газет и передавал их Комитету. Характерно, что газет он не приносил никогда, -- только вырезки.
-- Вам, господа члены президиума, вероятно, будет интересно прочесть, что пишут о вас за границей... Вот Милюков вас очень приветствует... А в Берлине Гессен со своим "Рулем" уже объединился с меньшевиком Абрамовичем и с эсерами... Вот, почитайте...
И пучок вырезок...
Эти вырезки наши машинистки перебивали на машинке -- для членов Комитета. Распространять не боялись: еще бы! Принес сам председатель... Однажды приносит сообщение: интервью с лордом Эммотом в Англии (от 11 августа). Отдавая должное Кишкину и другим членам Комитета, лорд Эммот полагает, что представители советского правительства, вошедшие в Комитет, принадлежат к умеренному крылу большевизма. Далее Эммот указывает, что британское правительство приветствует делегацию Головина; в особенности им было подчеркнуто, что никоим образом нельзя связывать политических условий с оказанием помощи, что помощь эта должна идти через Комитет, который имеет в своем составе лиц, заслуживающих доверия. Контакт с Комитетом должен быть сохранен, пока сохраняется его настоящий состав и пока ему обеспечена действительная свобода действий. Прочтя эти рассуждения Эммота, Каменев сказал:
-- Видите, как готовится там, на западе, почва для вас... Все хорошо...
Да, все хорошо... Иногда, однако, любезность председателя по отношению к нам стала заходить слишком далеко... Именно эта любезность послужила поводом для первого резкого конфликта едва ли не через несколько дней работы Комитета: неблагодарные люди устроили настоящий бунт и повели речь о немедленном закрытии Комитета. В официальных "Известиях" 4-го августа (ном. 170) появилась беседа с Каменевым о Комитете. В этой беседе Каменев, говоря о том, как и зачем создался Комитет, пространно сообщает о своего рода "заговоре" мировой буржуазии вкупе с русской эмиграцией, собирающихся оказывать помощь голодающим лишь под условием выполнения советской властью определенных политических требований. Он цитирует "Общее Дело" Бурцева, в котором сообщается на каких условиях иностранные державы должны были бы предоставить заем сов. власти для прокормления голодающих: "немедленная демобилизация Красной Армии", "немедленное назначение выборов в Учредительное собрание", "полная свобода возвращения эмигрантов на родину" и т. д. Эти условия Бурцев называет "скромными" и не сомневается, что помощь голодному населению не будет оказана раньше, чем советы выполнят эти условия. Кадетский "Руль", продолжает Каменев, развивая ту же тактику контрреволюции, пишет: "нужно создать организацию международного характера с правильным контролем". План эмиграции заключается в том, чтобы, собрав некоторое количество хлеба для голодающих, поставить сов. власти политические условия, которые обозначали бы ее уничтожение. Такова политика и таковы политические расчеты русской буржуазии". Однако на фоне действий этого "охвостья белых организаций русской буржуазии" особенно выделяется светлое явление... Это явление -- добровольное сотрудничество оставшихся в России деятелей буржуазного лагеря с советской властью. Советская власть должна поэтому "приветствовать инициативу этих деятелей и предоставить им возможность широкой деловой работы на помощь голодающему населению. Диктатура пролетариата ничуть не потрясена тем, что бывшие министры и члены Центр, ком. кадет, партии, руководители мелкобуржуазных кооперативных, агрономических и сел.-хозяйственных организаций работают ныне под руководством советской власти10 в деле изыскания способов быстрейшей ликвидации последствий стихийного голода".
Эта любезность нашего председателя вызвала огромное волнение среди членов Комитета. С раннего утра, тотчас же после выхода "Известий", президиум получал непрерывные запросы по телефону: как он думает реагировать на это бессовестное нарушение основного условия, -- замешивание политики в дело Комитета? После долгих совещаний решили поставить требование: за подписью Каменева в тех же "Известиях" должно появиться опровержение.