Действительно, Эля увидела знакомую церковь и пруд.
— Ну, так мы идём на речку? — нетерпеливо спросила Таня.
— Только не сейчас!
Эля встала и направилась в свою комнату, но Таня вскоре пришла следом за ней.
— На улице совсем жарко стало, — жалобно произнесла она, приоткрыв дверь и просунув голову.
«Не могу понять, за что меня Бог так наказал этим летом?» — подумала Эля и принялась искать купальник.
— Пойдем к нашим! — предложила Таня.
— К каким ещё «нашим»? — нахмурилась Эля.
— Ну, к Степану, — уточнила Таня. — У них там такое замечательное место для купания.
— Нет, к «нашим» мы точно не пойдём, — твёрдо произнесла Эля. — Не надо надоедать людям.
— Надоедать? — усмехнулась Таня. — А сама-то надоедала Степану почти два часа.
Эля уставилась на неё.
— Ты что, следила за мной?
— Ни за кем я не следила, — пожала плечами Таня. — Просто я случайно заметила тебя с ним на крыльце библиотеки.
— Здесь предостаточно замечательных мест для плавания, — сердито произнесла Эля, вынимая из шкафа пляжное полотенце.
Таня хотела возразить, но передумала. До вечера они пробыли на песчаном пляже, загорая и купаясь, а когда возвращались домой, неожиданно встретили мужчину, в котором Эля узнала журналиста Вольского. Он посторонился, пропустив их на узкой тропинке, и при этом бросил внимательный взгляд на девушек.
— Этот дядька был тогда на кладбище, — прошептала Таня, неожиданно сжав руку Эли.
— Я тоже его узнала.
Когда они вошли во двор, то увидели заспанную Лилю, выглядывавшую из окна.
— Могли бы и меня с собой взять, — укоризненно сказала она, — ну или хотя бы разбудить.
— Ага, тебя добудишься. Ты ужин приготовила? — спросила её младшая сестра.
— А что, разве у нас нечем ужинать? — удивилась Лиля. — Я думала, от вчерашнего обеда котлеты ещё остались.
Ужинать решили не в доме, а на свежем воздухе, под одним из деревьев. Таня принялась выносить с террасы небольшой круглый столик и стулья, Лиля поднялась наверх, чтобы привести себя в порядок, а Эля отправилась в кухню. В кухне было настежь распахнуто окно. Эля медленно подошла к окну и выглянула. Ветки деревьев, росших возле окна, едва трепетали от прикосновения ветра. Солнечные блики скользили по дрожащей листве. «Какая причудливая игра света и тени», — подумала Эля.
Послышались шаги, и вскоре в кухню вошла Лиля.
— Что с тобой? — спросила удивлённо она.
— Ничего особенного. Просто любуюсь природой.
Лиля принялась доставать из шкафа тарелки. В кухню влетела Таня, одетая в пышную сиреневую юбку с бантом на боку и белую майку.
— Кто тебе разрешил надеть мою любимую юбку? — рассердилась Лиля.
— А мы что, только втроём будем ужинать? — спросила Таня, оставив без ответа вопрос сестры.
— Я себя клонировать ещё не научилась, — пожала плечами Эля.
— Могли бы Степана позвать, с ним всегда весело, — предложила Таня.
— Ничем не могу помочь, — отрезала Эля.
— Фу, какая ты скучная. Так и останешься старой девой, никто тебя замуж не возьмёт.
— И слава богу, — сердито произнесла Эля. — Зато у тебя, наверное, претендентов хоть отбавляй.
— Не жалуюсь, — ухмыльнулась Таня.
Эля всучила ей в руки кувшин с квасом, а сама поднялась наверх, чтобы принять душ и переодеться. Вернувшись из ванной комнаты, она присела на край кровати и принялась расчесывать мокрые волосы, рассеянным взглядом обводя комнату, пока не остановилась на книжке, которая лежала рядом на краю тумбочки. Это был сборник стихов. Эля отложила расчёску в сторону и раскрыла книгу. Сборник начинался стихотворением Бальмонта «Затон».
Когда ты заглянешь в прозрачные воды затона
Под бледною ивой, при свете вечерней звезды,
Невнятный намёк на призыв колокольного звона
К тебе донесётся из замка хрустальной воды, —
прочитала Эля и подумала: «Какое красивое выражение — замок хрустальной воды!» Вспомнился пруд, в котором каждый день отражается сельская церковь.
И ты, наклонившись, увидишь прекрасные лица,
Испуганным взором заметишь меж ними себя… —
она прочитала ещё две строчки и задумалась. Неожиданно в памяти возникли слова заведующей библиотекой о том, что в усадьбе имелся ещё один пруд, в котором утопилась графиня Тормасова. «Наверное, он тоже был чистым и прозрачным, когда она совершала самоубийство, — подумала Эля. — Интересно, что графиня видела в этот момент? Что отражало это зеркало, когда она готовилась вот-вот расстаться с жизнью?» Эля перевернула страницу и дочитала стихотворение до конца. А потом снова и снова перечитала его.
С улицы послышался голос Тани. Эля закрыла книгу и вышла на балкон.
— А я только что сбегала на берег и пригласила наших на чай. Они сказали, что подойдут через час. Надеюсь, ты не будешь злиться, а если и будешь, то мне всё равно, — весело сообщила Таня.
«Что ж, видимо, её не исправит даже могила», — подумала Эля.
Действительно, через час к ним пришли Степан и его друзья, которые принесли с собой большой пирог с яблоками. По запаху, исходившему от пирога, можно было догадаться, что его совсем недавно вынули из печки.
— Вы его на костре, что ли, испекли? — удивилась Лиля.
— Да нет, — рассмеялась Нина. — Просто попросили хозяйку, у которой покупаем хлеб, испечь нам пирог в самой настоящей русской печи. Эта женщина, наверное, единственная, у кого в деревне такая печка сохранилась.
Пирог оказался очень вкусным.
— А нам мама никогда пироги не пекла, — сообщила Таня, с аппетитом уплетая второй кусок. — Она на диете всю жизнь сидит. Я уже родилась, а она всё Офелию играла. И Лилька готовить не умеет. Я, впрочем, тоже. Даже не представляю, как буду жить дальше, в семейной жизни. Наверное, придётся нанимать домработницу.
— А ты найди себе мужа, который умеет готовить, — ехидно посоветовала Эля.
— Зачем ей уметь готовить? — улыбнулся Вадим. — Вампиры ведь вполне могут обойтись живой кровью.
— Ну, я не кровопьющая, — возразила Таня. — Хотя пробовала, но мне не понравилось. Это не моё.
За столом воцарилась тишина.
— И чью же ты кровь пробовала? — осторожно спросила Лиля сестру.
— Да парня одного, — махнула рукой Таня и потянулась за третьим куском. — Его для заклания готовили.
— Для чего его готовили? — переспросила Нина.
— Для заклания. Ой, нет, это дело называется по-другому. — Таня задумалась. — А, вспомнила! Для инициализации.
«Инициации, — про себя машинально поправила Эля и мысленно же добавила: — Что за каша у неё в голове?»
— То есть его должны были посвятить в вампиры, — принялась объяснять Таня. — Посвящение всегда происходит в лесу, на небольшой полянке. Ровно в двенадцать ночи все присутствующие вампиры становятся в круг, зажигают свечи, а тот, кто проходит инициализацию, произносит следующие слова: «Взываю к Древнейшему Духу Вечной Жизни. Кровь — это жизнь, а жизнь — это кровь. Приношу тебе жертву, Великая тьма. Возьми мою кровь, дай силы твоей». После этих слов он делает ножом надрез на своей руке, чтобы кровь стекла в кружку, а затем вампиры пьют эту кровь по очереди, а он перевязывает руку и ложится в круг лицом к луне. И так и лежит, пока солнце не взойдёт.
— Какой ужас! — прошептала Нина.
— Этот парень попросил меня порепетировать с ним. Так как роль круга играла я, то он дал мне кружку со своей кровью. Честно, когда я её выпила, меня тут же стошнило. А я как раз перед тем, как прийти на репетицию, хорошо поела, так что весь ковёр у него в гостиной испачкала. В общем, не стать мне настоящим вампиром, — вдруг тяжело вздохнула Таня.
— Значит, ещё не всё потеряно, — улыбнувшись, произнёс Степан, — и ты можешь остаться человеком. Настоящим.
Провожать гостей вызвалась Таня. Эля домывала посуду, когда Таня вернулась и с заговорщическим видом подошла к ней.
— Нас пригласили завтра поехать в усадьбу одного художника, жутко знаменитого, хотя он умер в прошлом веке. Это недалеко отсюда. Километров десять.
— «Нас»? — с подозрением глядя на Таню, спросила Эля.
— Ну а кого ж ещё? — пожала плечами Таня.
— Тебе что, здешней усадьбы мало?
— Мало, — кивнула Таня, — к тому же я её уже всю осмотрела.
— И чья, интересно знать, это была идея? — спросила Эля, вытирая чайные ложечки.
— Вообще-то я сегодня разузнала, что рядом с этой усадьбой художника есть овраг, через который протекает ручей. Ручей этот непростой: если попить из него воды, то вскоре можно встретить своего двойника из параллельного мира. И я сказала Степану, что ты всю жизнь мечтала побывать в этой усадьбе, так как обожаешь живопись, а Степан сказал, что раз так, то он обязательно свозит нас туда.
— И где же ты собираешься встретить своего двойника? — поинтересовалась Эля. — На кладбище?
— Я смогу его встретить где угодно, даже на улице. Причём он сам подойдёт ко мне и посмотрит в глаза, и тогда я смогу увидеть своё будущее в его глазах, — ответила Таня. — В общем, Степан сказал, что ровно в десять он будет у наших ног. Точнее, у нашей калитки.
Эля только собралась сказать Тане, что раз она напросилась на эту поездку, то пусть завтра и едет, но одна, без неё, как Таня тут же исчезла из кухни.
«Ладно, — вздохнула Эля, — но я обязательно взыщу с Андрея компенсацию за всё, что мне пришлось уже вытерпеть, и за то, что ещё, по всей вероятности, придётся».
Глава 9
Ровно в десять утра Элю и Таню действительно ждала машина, за рулём которой сидел Степан. Собираясь, Эля решила, что будет молчать всю дорогу и не произнесёт за поездку больше десяти слов. Но прикладывать особых усилий, чтобы выполнить это решение, ей не пришлось, так как со Степаном всю дорогу до усадьбы художника Полетаева болтала Таня, которая к тому же ещё и устроилась на переднем сиденье рядом с ним.
Несмотря на то что Эля не слишком была рада этой внезапной поездке, устроенной Таней, усадьба привела её в восхищение. Спрятавшийся в зелени главный дом с его необычной архитектурой, мастерская художника, сосновая аллея и фруктовый сад поражали своей какой-то сказочной красотой. Но особое потрясение Эля испытала, когда дорога, по которой они вышли из сада, неожиданно вывела их троицу к реке.