Увы, ее старания пропали втуне. Свирепый Билл — не первый и не последний богатей, избежавший официального возмездия. Земных судей он подкупил, но Небесный Судия неподкупен. На верховой охоте перед хозяином Литтлкота предстал невинно убиенный младенец в языках пламени. Не ожидавший подвоха Билл сверзился с коня и свернул себе шею. А дом с той поры оглашается криками несчастной матери и плачем ее сына.
Предположительно в основу легенды легло подлинное происшествие, случившееся с миссис Барнс. Вот только после ночного визита в таинственный дом в суд она не ходила, а рассказала о гибели младенца и продемонстрировала кусок занавески годы спустя, лежа на смертном одре. И хотя она не назвала по имени ни усадьбу, ни хозяина, недоброжелатели без труда приписали злодеяние Уильяму Дарреллу. По разным версиям, роженицей была сестра Даррелла, вступившая с ним в кровосмесительную связь, или одна из его любовниц.
После 1575 г. из-за финансовых проблем Даррелл заложил имение сначала лорд-канцлеру сэру Томасу Бромли, а затем нашему знакомому судье, сам же отсидел в долговой тюрьме вплоть до своей гибели на охоте в 1589 г. Заметим, что дитя явилось покарать папашу аж через пятнадцать лет после рокового броска в камин! По слухам, Свирепый Билл едва ли не подарил имение Джону Пофэму и потому был им оправдан. В действительности такого судебного процесса не было, да и Пофэм не мог возглавлять суд: должность лорда — главного судьи он занимал в 1592–1607 гг.
Погибший Даррелл не имел наследников, поэтому Пофэм выкупил усадьбу и построил новый кирпичный особняк. Потомки судьи владели поместьем до 1929 г., затем его приобрела семья Уиллс, продавшая дом в 1985 г. нефтяному магнату Питеру де Савари, который в 1996 г. организовал здесь комфортабельный отель. Почтенные постояльцы отеля, наблюдая фигуру женщины с ребенком на руках, облегченно вздыхают: как славно, что все эти аристократические ужасы остались в далеком прошлом!
Если отцы безжалостны к дочерям, то главный враг мальчиков — их матери и мачехи. Джером К. Джером не мог обойти вниманием один из самых знаменитых призраков Викторианской эпохи — злую мать из поместья Бишем (Беркшир): «История Бишемского аббатства богата мелодраматическими эпизодами. В нем есть спальня, обитая гобеленами, и потайная комната, глубоко запрятанная в толстых стенах. Призрак леди Холли, которая до смерти засекла своего маленького сына, все еще бродит по ночам, пытаясь смьггь кровь со своих призрачных рук в столь же призрачной чаше»[81]. Писатель исказил имя хозяйки аббатства, но это неудивительно — в точности установить ее личность так и не удалось.
В усадьбе Бишем, бывшем монастыре августинцев, в XVI в. проживал сэр Томас Хоби (1530–1566). Его жена (с 1558 г.) Элизабет Кук (1528–1609), поэтесса и сочинительница музыки, часто принимавшая в Бишеме Елизавету I, родила ему двух дочерей, умерших в младенчестве, и двоих сыновей — Эдварда (1560–1617) и Томаса (1566–1640). В 1574 г. она вторично вышла замуж за Джона (1553–1584), сына Фрэнсиса Рассела, графа Бедфорда.
Будучи на четверть века старше мужа, Элизабет умудрилась родить двух дочерей и сына Фрэнсиса (по другим сведениям, Уильяма). Джон скончался, не успев получить графский титул, а Фрэнсис, по легенде, пал жертвой дурного обращения матери, раздраженной его медлительностью и слабоумием. Однажды она заперла сына в чулане (в версии XIX в. фигурировали потайная комната и розги) в наказание за невыполненный урок. Прискакавший в тот же день гонец срочно затребовал Элизабет во дворец к королеве. Придворные дела не терпят суеты, и когда позабывшая про сына мать вернулась в Бишем, мальчик уже умер от голода.
Леди Элизабет была натурой утонченной и любознательной, подобный поступок вовсе не в ее характере. Но существовала другая Элизабет Хоби (урожденная Стонор) (?—1560), жена сводного брата Томаса Хоби — сэра Филипа (1505–1558), английского посла в Священной Римской империи. Сэр Филип владел усадьбой с 1552 г. и детей, кажется, не имел. Он завещал Бишем своему брату, а не вдове.
Призрак раскаявшейся Элизабет бродит по Большому залу усадьбы. Женщина одета в черное траурное платье, она тщательно моет руки, стараясь удалить следы крови. Последнюю деталь, упомянутую Джеромом, авторы легенды заимствовали у Шекспира, чья леди Макбет, испытывая муки совести, ходит во сне и пытается смыть воображаемую кровь с рук.
Самое авторитетное свидетельство о встрече с привидением принадлежит вице-адмиралу Джону Ванситтарту (1777–1843). Он гостил в доме и как-то вечером допоздна заигрался в шахматы с братом. Потом брат ушел спать, а Джон, анализирующий сыгранную партию в Большом зале, внезапно ощутил присутствие незнакомки. Он мигом подбежал к висящему на стене портрету Элизабет Хоби (какой-то из двух) и, можно сказать, засек призрак с поличным — рама картины оказалась пустой. Каким образом портрет возвратился на место, свидетель, к сожалению, умолчал. Через несколько лет во время ремонта под старыми половицами дома нашли листы бумаги с именем «Уильям Хоби». Бедняга исписал их вдоль и поперек неряшливым почерком, а кое-где чернила были размыты — вероятно, от слез. Благодаря находке преступление его матери вышло наружу. Непонятно, правда, зачем понадобилось прятать листы под полом — за неимением скелета, что ли?
Сегодняшние обитатели поместья встречают рассказ о мытарствах горе-ученика дружным хохотом — с 2005 г. в Бишеме размещается спортивный центр с тренировочной базой.
Следующую легенду проверить будет трудновато — хотя бы потому, что начинается она со слов «много лет назад». Итак, много лет назад в усадьбе Наннингтон (Йоркшир) жил один лорд, чья жена умерла, оставив ему малютку сына. Год прошел как сон пустой, лорд женился… ну, в общем, ситуация банальная. Мачеха красива, но жестока и эгоистична. Она рожает сына, но по правилам игры поместье должен унаследовать ее пасынок.
Тогда злодейка велит мужу отвезти мальчика в лес… ой, нет, мы же в Англии — запирает его (мальчика, не мужа) на чердаке и морит голодом. Морит, в отличие от леди Элизабет, не до смерти — подкармливает хлебом с водой, опасаясь гнева лорда. Аорд наконец умирает, но за узника вступается сводный брат. Мать не в силах отказать любимцу, чья забота о брате сродни утонченному издевательству. В каждый из визитов на чердак он приносит игрушки. Игрушками, понятно, сыт не будешь, и в один прекрасный день наследник Наннингтона исчезает.
Далее согласно традиции должны состояться поиски тела. Чердак опустел, и младший брат, которому отныне некого пичкать игрушками, в отчаянии носится по дому, заглядывая во все углы. Мы уже знаем, чем заканчиваются бессистемные скитания. Женщины обычно заболевают с горя, а дети падают из окон. Мальчик не стал исключением — >влекшись, он неосторожно высунулся из окна комнаты наверху, упал на плиты двора и разбился. Безутешная мать повторила скорбный путь леди Макбет. По ночам она шаталась по дому, призывая сына, пока не падала от усталости и истощения.
Ходит она там и сейчас, шелестя шелковым платьем. Двери открываются и закрываются сами по себе, и ночь напролет звучит детский плач. На заброшенном чердаке беседуют два мальчика, и иногда можно разобрать отдельные слова: «Опять игрушки?! О нет!» Француженка, ночевавшая на верхнем этаже дома, была шокирована поведением незнакомого ребенка, который прошмыгнул мимо ее кровати и вывалился в окно с пронзительным криком. Нервную иностранку переселили в другую комнату.
А вот труп наследника нигде не нашли. Похоже, ему удалось сбежать. Но в Наннингтон он больше не вернулся, осев за границей, где обрел новую семью, а повзрослев, заслужил почет и уважение. Говорят, до конца дней своих он непроизвольно вздрагивал, преходя мимо витрины магазина с игрушками.
Поместье Наннингтон — небольшой двухэтажный дом, который построил в 1680-х гг. Ричард Грэм (1648–1695), виконт Престон. Очевидно, с этого времени и надо вести поиск предполагаемых герое и легенды. Владевшие домом члены семьи Грэм в ситуацию, описанную выше, не попадали. Внук строи теля Чарльз Грэм (1706–1739), не имевший детей, завещал усадьбу своим теткам Кэтрин (?—1757). жене барона Уильяма Уиддрингтона (1678–1743), и незамужней Мэри (?—1753). В конце XVIII в. дом пришел в запустение, и в 1839 г. сэр Беллингем Грэм (1789–1866), баронет, продал его сэру Уильяму Рат-сону (1791–1867), сыну богатого промышленника н работорговца. Баронет был дважды женат. Он имел сыновей от первого брака, а во второй раз женился в 1831 г. на Гарриэт Коттем (?—1903). Однако их два сына, Реджинальд (1835–1920) и Джордж (1836–1930), прожили долгую жизнь.
Уильям Ратсон и его жена (с 1825 г.) Шарлотта Эверт (1803–1881) имели сыновей Уильяма (?—1846 Джона (1829–1906), Генри (1831–1920) и Альберха (1837–1890). Генри завещал Наннингтон своей племяннице, дочери Альберта, Маргарет Ратсон (1890–1952), второй жене (с 1913 г.) полковника Рональда Файфа (1866–1946). У полковника не было детей от первого брака. В 1952 г. его с Маргарет дочь Сьюзан (1917–2001) отдала поместье в Национальный фонд.
Прошу прощения за переизбыток цифр и фактов, но в данном случае они важны для подтверждения полного несоответствия легенды реальным событиям.
Получается, байки о призраках могут возникать ниоткуда — без малейшего намека на что-либо похожее в истории дома и семьи.
В другой легенде о мачехе и пасынке упомянуты реально существовавшие лица и названо время действия — конец XVII в. Правда, речь в ней идет не о мальчике, а о юноше. Чтобы семейное состояние досталось ее родному сыну, мачеха всячески поносит его старшего единокровного брата по имени Хемпден Пай. Глава семьи, хозяин усадьбы Фарингдон (Оксфордшир), не верит злобным наветам супруги, но тут Хемпден совершает оплошность. Он женится на деревенской буфетчице, тем самым угодив в категорию проклинаемых отцами сыновей. «Ничего не поделаешь, сынок, — вздыхает лорд Фарингдон. — Светлое время браков с буфетчицами еще не наступило. Отправляйся-ка ты служить во флот». Хемпден подчиняется воле родителя — он не ведает о сюрпризе, уготованном ему мачехой.