В жизни все дороги ведут в Рим, а в поэзии — к женщине. Оба брата нашли героиню, но младший успел к ней чуть раньше. Он составил хитроумный план по ее спасению, детали которого в легенде опущены. Бертрам же, на свою беду, поспел к замку, где томилась леди Изабелла, в самый неподходящий момент. Он увидел, как из окна спускается по веревке мужчина в шотландской одежде в обнимку с женщиной. В ней Бертрам узнал свою возлюбленную. Ну конечно, он не задумался над тем, почему шотландец не воспользовался дверью, — куртуазные рыцари всегда отдавали предпочтение чувствам — и, размахивая мечом, ринулся на врага. Брат героя (а это он переоделся шотландцем) смущенно молчал, и лишь леди Изабелла, поняв, откуда дует ветер, попыталась предостеречь Бертрама, но тщетно — за ним уже маячила тень невезучего Ральфа де Капо. Один удар мечом, и оба лежат бездыханные, а Бертрам застыл над их телами с поникшей головой.
Раздавленный горем рыцарь вернулся в Нортумберленд и с разрешения лорда Перси поселился в уединенном скиту около Уоркворта, где подобно Бобби Вилсону быстро закончил свои дни. И после смерти он приходит сюда, чтобы поведать нам о своей печали.
Сподвижником Перси, скорей всего, был Роберт II Бертрам (1307–1363), барон Митфорд. Он женился на Маргарет Фельтон (1312–1341), и у них родилась единственная дочь Элен (1337–1403), вышедшая замуж за Роберта де Огла (1331–1410), будущего барона Ботала. Изабелла Уиддрингтон (1422—?) жила в Морпете (Нортумберленд) в следующем столетии; она и впрямь умерла молодой. Призраку есть о чем скорбеть помимо своей неуклюжести. С героиней они никак не могли встретиться при жизни.
А вот образец легенды о печальном рыцаре эпохи романтизма. В окрестностях замка Дунстанбург (Нортумберленд) не раз замечали призрак мужчины в одежде XVI в. Это сэр Гай, с которым произошла здесь курьезная история. Дунстанбург, бывшая резиденция Ланкастеров, был сильно поврежден в XV в. и сделался необитаемым. Сто лет спустя мимо развалин проезжал сэр Гай. Застигнутый грозой он укрылся в уцелевшей башне, где встретил загадочную белую фигуру. Фигура жестом предложила ему подняться на вершину башни. В то время башни еще не приобрели зловещую репутацию губительниц влюбленных девушек, поэтому сэр Гай был весьма заинтригован. Он взбежал по лестнице и уткнулся в запертую дверь. Из-за двери доносилось равномерное похрапывание. «Неужели спящий король? — удивился наш герой. — Как некстати! А монахи говорили, он в пещере почивает. Ладно, сейчас выясним». И сэр Гай приник к замочной скважине. В комнате действительно спали воины с конями (то есть кони спали тут же, а не в конюшне), а между ними стоял гроб, в котором, к огромному облегчению сэра Гая, лежал не Артур, а спящая принцесса.
Сэр Гай долго бы любовался красотой девушки, но белесый посланец начал проявлять признаки беспокойства. Из его невразумительных мычаний герой наконец уяснил, что от него ждут. Он должен разбудить принцессу любым из двух способов: либо разбить дверь на кусочки и броситься в объятия девушки, либо подуть в рог, призвав на помощь других странствующих рыцарей. Сэр Гай был опытным придворным тюдоровской закалки. Он не собирался обниматься с незнакомой девицей, да еще и в присутствии стражи. Такие объятия ко многому обязывают. Не колеблясь, он протрубил в свой рог. Призрачная фигура горестно возопила, обозвав его трусом, и бесследно растаяла. На помощь, конечно, никто не явился — кто из рыцарей потащится в Дунстанбург в такую непогоду? Зато проснулись воины. Вместе с конями они живо выломали дверь — сэр Гай успел еще подумать: «Вот для чего нужны кони!» — и атаковали нарушителя покоя. Тот кубарем скатился с лестницы и потерял сознание.
Очнулся он у подножия башни весь мокрый и грязный. Гроза закончилась, а тоска, внезапно овладевшая его сердцем, только началась. Теперь сэра Гая не покидала мысль о спасении принцессы. Он неоднократно приезжал в Дунстанбург и взбирался на башню, но напрасно — в таинственной комнате было пусто, лишь еле уловимый аромат конского навоза витал в воздухе. В конце концов, сэр Гай оставил двор и друзей и нашел приют в заброшенном замке. Там он умер, туда он возвращается после смерти.
Разновидность этого сюжета мы отыщем в готическом рассказе «Сэр Бертранд» (1773), написанном Анной Барбо (1743–1825). Сэр Бертранд, оказавшийся в одиночестве на темной пустоши и привлеченный ударами колокола и голубоватым светом, входит в старинный замок. Там его поджидает призрак, которого догадливый герой сокрушает мечом. Призрак исчезает, не успев надавать глупых указаний, и на пол со звоном падает железный ключ. Взяв ключ, сэр Бертранд вполне цивилизованным способом отпирает массивные двери в комнату, где установлен гроб с зажженными свечами. Гроб охраняют не воины с конями, а мраморные статуи с кривыми саблями.
Из гроба встает женщина, облаченная в саван, и протягивает к рыцарю руки. Статуи призывно звенят саблями, сэр Бертранд спешит обнять женщину, а та пламенно целует его в губы. Далее по примеру сэра Гая герой лишается чувств. Однако пробуждается он в несравненно более уютной обстановке, лежа на бархатной софе в роскошно убранной зале. «Зазвучала тихая музыка, и двери раскрылись; в покои вошла женщина неземной красоты. Ее окружала стайка прелестных нимф, грациозностью движений не уступавших древним богиням. Она приблизилась к рыцарю и опустилась перед ним на колени, благодаря как своего спасителя. Нимфы водрузили ему на голову лавровый венок, а женщина взяла его за руку и повела к праздничному столу. Там она села подле него. Нимфы тоже сели, и потянулась бесконечная вереница слуг, прислуживавших в пиршественной зале. Все время играла восхитительная музыка. От изумления сэр Бертранд не мог вымолвить ни слова — благодарными взглядами и жестами отвечал он прекрасным незнакомкам»[96]. Не знаю, как вам, а мне тоска незадачливого сэра Гая понятнее и ближе, чем этот слащавый раек с гуриями.
Поместье Клейдон (Бекингемшир) навещает его бывший хозяин сэр Эдмунд Верни (1590/1596-1642), знаменосец Карла I, погибший 23 октября 1642 г. в битве при Эджхилле и погребенный в усадебной церкви Всех Святых. По свидетельству слуг, работавших в Клейдоне, в годовщину смерти сэра Эдмунда на газоне перед домом в сумерках можно было смутно различить сцены сражения. По недостоверному преданию, парламентарии не сумели вырвать королевское знамя из руки мертвого знаменосца и отрубили ее. Тело сэра Эдмунда не нашли и в церкви захоронили только руку, опознанную по кольцу на пальце. Теперь призрак разыскивает недостающую конечность.
Еще одно безрукое привидение объявляется в бывшей усадьбе Броуд Хинтон (Уилтшир). В древности ею владела семья Роугтон. В местной церкви Святого Петра сохранился надгробный памятник сэру Томасу Роугтону (?—1597) — статуя, лишенная рук. По легенде, они засохли, когда вернувшийся с охоты сэр Томас кинул в огонь Библию своей жены. Она читала вместо того, чтобы готовить ужин для голодного мужа.
В 1628 г. Роугтоны продали поместье сэру Джону Гленвиллу (1586–1661). В 1640 г. тот служил спикером палаты общин, но в дальнейшем поддержал Карла I, за что парламент в 1645 г. заключил его в Тауэр (освобожден под залог в 1648 г.). Гленвилл приходился двоюродным братом жене писателя Джона Ивлина, который гостил в Броуд Хинтон в 1654 г. и записал, что жил он в сторожке, так как хозяин нарочно сжег усадьбу, чтобы не собирать гарнизон для парламента во время Гражданской войны.
Существует, однако, легенда, согласно которой леди Гленвилл в отсутствие мужа зарыла где-то по соседству с домом семейные драгоценности и серебро. Тем временем в усадьбу прибыл сам Оливер Кромвель, пожелавший конфисковать имущество опального спикера. Леди Гленвилл не впустила его внутрь, махала перед его лицом горящим факелом, а затем швырнула факел в дом на заранее сложенную там вязанку дров. Та вспыхнула, и огонь мгновенно охватил ветхое здание. Кромвель срочно покинул усадьбу, решив, что ее хозяйка тронулась умом. Он был недалек от истины. В том же году погиб один из сыновей хозяев, сражавшийся на стороне роялистов при осаде Бриджуотера. С горя леди Гленвилл помешалась и не смогла вспомнить, где устроила тайник с сокровищами. Ее дух ищет тайник в деревне и на церковном кладбище.
Супругу сэра Джона звали Уинифред Буршье (?—1676); она происходила из местечка Барнсли в Глостершире. Они поженились около 1615 г. В браке родились четверо сыновей и две дочери. Когда в 1661 г. спикер умер, вдова воздвигла надгробный памятник с эпитафией на его могиле — такой поступок не под силу сумасшедшей, потерявшей память. Интересно, что женой Кромвеля (с 1620 г.) была однофамилица героини — Элизабет Буршье (1598–1665), дочь пуританина из местечка Фельстед в Эссексе.
Трудно сказать, в каком столетии родилась легенда о сокровищах замка Бленкинсопп (Нортумберленд). Небольшая укрепленная усадьба, известная с XIII в., долгое время числилась собственностью семьи Перси. Члены семьи редко бывали в замке, предоставив его в полное распоряжение управляющего. Один из управляющих Брайан де Бленкинсопп, дерзкий и алчный холостяк, поклялся жениться на даме с таким приданым, которое смогут поднять не менее десяти сильных мужчин. И такая дама отыскалась то ли в Венгрии, то ли в Палестине, где воевал Брайан. Двенадцать слуг доставили в замок сундук с золотыми монетами. Но богатство не принесло счастья Брайану. Он постоянно ссорился с женой-чужеземкой, по одной версии, из-за того, что львиная доля веса пришлась на сам сундук, а не на лежащее в нем золото, по другой — из-за двенадцати молодцов, которых так и не удалось выдворить из Бленкинсоппа. А менять что-либо было поздно — ведь супруга управляющего выполнила поставленные им условия. После особенно бурной ссоры с мужем она бросила клич заморским молодцам, и те закопали сундук где-то в замке. Увы, молодцы перестарались — бесследно исчез не только сундук, но и хозяин с хозяйкой.
Позднее этот, на мой взгляд, криминальный сюжет обернулся историей о призраке. Брайана за его алчность отправили гореть в аду, а чужеземку возвратили на грешную землю под видом Белой дамы, озабоченной спрятанными сокровищами. В 1820 г. она попыталась затащить в подвал восьмилетнего мальчика, чтобы отдать ему злосчастный сундук. Напуг