Когда в городе начались волнения, он первым, в обгон не только старшего брата Феодора, но и многих приставленных Ярославом к сыновьям бояр и тиунов почуял неладное и сам отыскал Яна. По давней детской привычке взял его было за руку, взглянул в лицо.
- Чего там? Шумят? Бунт опять? - спросил с дрожью в голосе, но светлые глаза уже загорались неукротимым отцовым блеском.
- Шумят бояре, - неопределённо отозвался Ян, но Александр продолжал смотреть, и он не смог смолчать: - Враги отца твоего, пользуясь тем, что князя Ярослава нет в городе, вернулись. Вече их привечает. Нашлись у них тут приятели...
—А посадник? - быстро спросил княжич.
Ян про себя подивился его уму.
- Стефан Твердиславич-то за нас, - ответил он, - да только ежели те на свою сторону Новгород перетянут, ему туго придётся.
- И что тогда? Погонят нас?
В голосе княжича промелькнула тревога, и Ян ободряюще сжал его ладонь:
- Не боись, Санко! Есть и на нашей стороне сила!..
Но видно - княжич уже что-то решил для себя и побаивался этого решения.
- Этого нельзя допустить! - звонким голосом молвил он. - Нельзя!.. Отец столько ждал этого княжения, а теперь... Он ведь надеялся на нас с Фёдором, что мы тут будем заместо него!.. А что теперь? Ратмир! - вдруг твёрдо молвил он. - Надо слать гонцов к отцу в Переяславль!
В голосе его послышалась неуверенность - это было едва не первое его решение в делах княжения, принятое им самостоятельно, и Александр боялся, что наставник осадит его. Готовый к порицанию, он отстранился, вынул ладонь из руки Яна. Но тот нисколько не возмутился - наоборот, взглянул так, словно впервые видел перед собой этого ладного мальчика.
- Пошлю, - пообещал он. - Самолично сегодня же пошлю!
Гонец ускакал из города в ночь. Отсылая его, Ян в глубине души боялся, как бы его не перехватили преданные мятежным боярам сторожа. Это наверняка бы означало бунт. Но всё обошлось - грамота ушла в Переяславль.
А вместо ответа явился сам Ярослав.
Он прискакал во главе нескольких конных дружин, невзирая на начавшуюся распутицу. В город, въехал не спеша, словно красуясь и давая всем наглядеться на себя и поверить своим глазам. Он приехал править, приехал, чтобы остаться здесь надолго - это читалось в его взгляде, в каждом повороте головы. Он нарочно выбрал самый длинный путь от ворот до подворья и проехал чуть ли не всеми улицами, давая возможность боярам как следует насмотреться на себя и своих ратников.
Княжичи и Ян встречали его на крыльце. Ярослав прошёл широким, чуть враскачку, шагом после долгого пути верхом. Он задержал взгляд на сыновьях, потом поднял глаза на изборца. Ян встретил его взгляд. И в этот короткий миг они поняли друг друга - Ярослав приехал, чтобы наводить порядок, карать и миловать, и ему были нужны люди, которые будут исполнять его приказы.
Началось уже на следующий день. С утра пораньше Ярослав отправил своих бояр по домам всех тех, кто выступил против него. Имена его недоброхотов князю сообщил Ян. Он же и взял под стражу семью Внезда Вадовика - его вдову, жён его братьев и сыновей и малолетних внуков. Вместе с остальными боярынями они были отправлены на Ярославово дворище, где были поселены под стражей. Судьбу их разделили и несколько случайно оказавшихся в Новгороде псковичей.
А ещё несколько дней спустя во Псков ушло посольство от Ярослава.
Иван Иванкович и Борис Негоцевич порядком удивились и немного даже струхнули, когда им доложили, что явилась дружина с грамотой князя новгородского. Не ведая, что ждать от Ярослава, они всё же решились принять послов.
Десятка два всадников заполнили подворье посадника, нарочито расположившись так, что холопам трудно было закрыть ворота - пришлось бы потеснить незваных гостей. А те смотрели гордо и гневно, рук далеко от оружия не убирали — видимо, ждали нападении.
Послом оказался опять Ян. В богатой броне, сопровождаемый своим меченосцем, он тяжёлым шагом вошёл в палату, где его ждал посадник и тысяцкий. Борис Негоцевич не знал Яна, но вспомнил, что мельком видел уже этого человека в Новгороде - подле князя. Ян же отлично помнил бывшего тысяцкого. Войдя, он поклонился посаднику, не удостоив прочих даже мимолётным взглядом.
- Здрав будь, боярин! - сделав вид, что не заметил надменности Яна, молвил Иван Иванкович. - Откуда прибыл ты? С каким словом?
- Слово у меня от князя моего, Ярослава Всеволодича, - негромко, сухо, ответил Ян. - Повелел передать он тебе, посадник, что делами псковскими князь зело недоволен и наказывает тебе, чтоб мужа его ставленного, тысяцкого Вячеслава Борисыча, отпустил бы, а изгнанникам Великого Новгорода, кои у тебя обретаются, путь укажи - пусть идут, куда хотят. Нет у них отчины - так пусть в земле нашей и следа их не станет!
- Куды ж подадутся они - в Нове Городе жёны их, дети, имения все! - резонно возразил посадник.
- Имений ныне нет - забрал князь в казну все имения, - качнул головой Ян. - А жёны и чада под стражей, дабы ничем не могли помочь врагам отчизны и князя!
Борис Негоцевич при этих словах пошёл пятнами, привстал, обращая на себя внимание посадника, который что-то захотел уже зашептать ему.
- Это всё, что повелел сказать нам князь Ярослав? - сдержав себя, спросил Иван Иванкович.
- Всё, - кивнул Ян.
- Тогда вот ответ Пскова - пущай князь твой отпустит жён и детей с имением их, тогда в ответ и мы отпустим его человека! - рассудил Иван Иванкович. - То и передай своему князю, посол!
Ян поклонился и уже развернулся, чтобы уйти. Он радовался втайне, что посольство его оказалось столь коротко - Псков и Новгород сызнова на ножах, ему может крепко достаться от Князевых противников. Но едва он сделал несколько шагов к дверям, сзади раздался пронзительный вскрик Бориса Негоцевича:
- Держи его! Вяжи!..
Несколько гридней бросились Яну наперерез. Изборец еле успел развернуться, ускользая привычным движением воина, раскидал пытавшихся задержать его воинов и бегом бросился вон из терема. За ним по переходам и коридорам грохотали шаги погони.
Ян еле успел вылететь на крыльцо и с ходу пасть на коня. Поняв по его виду все, дружинники сомкнули ряды и ринулись прочь. Неизвестно, что хотел Борис Негоцевич - не то убить посла, не то взять его заложником в месть князю, но задерживаться в городе лишний час не стоило. Спеша, давя случайных прохожих, дружина вылетела за ворота.
Ярослав, выслушав ответ псковичей, поступил именно так, как сам Ян и все, кто мало-мальски знавали его, от него ожидали. Он немедленно выслал вперёд дружины и перекрыл все дороги на Псков, заключив город в кольцо.
Город терпел долго. Поняв, что миром от Ярослава ничего не добьёшься, посадник вовремя вспомнил о силе и послал гонцов в Ригу, к сыну последнего псковского князя Владимира Мстиславича, Ярославу. Тот, прокняжив несколько лет во Пскове после отъезда отца в Ливонию, потом сам отправился следом за ним и до сей поры обитал в Риге, выжидая своего часа. Молодой Ярославко Владимирич именовался псковским князем, своим доброхотам дарил на Псковщине волости и городцы для кормления и был готов в любой день и час вернуться. Он с радостью ухватился за возможность не просто сесть на родительском столе, но и заодно отомстить своим врагам и, собравшись, двинулся было на Псков со своей дружиной.
Его ждали - посадник ежедневно посылал дозоры встречать Ярославку псковского с долгожданной рижской помощью. Явись рыцари под стены города - по-иному заговорил бы Ярослав Новгородский. Но время шло, кончилось лето, наступила осень, а о рижанах не было ни слуху ни духу. Даже гонцов г и то не слали. Шли дни, и с каждым днём таяла уверенность посадника и новгородских изгнанников.
Город ворчал: «Навязались на нашу шею!» - на улицах и в домах всё громче стали звучать голоса, требующие «показать путь» опальным новгородцам. Доставалось и посаднику. Тот молчал до тех пор, пока однажды не собралось вече и не потребовало от него немедленно выгнать новгородцев.
Осень в новгородскую землю пришла обильная плодами Земными. После нескольких недавних лет неурожая люди радовались тучным полям. Сам Ярослав, видя во время объездов убранные поля с рядами скирд, был доволен - особенно ещё и потому, что по его слову всё это изобилие не достанется Пскову. Всё-таки он вовремя перекрыл дороги - скоро в городе начнётся голод, и тогда псковичи волей-неволей поклонятся ему.
И этот день настал, когда Ярослав уже совсем решил идти против Пскова походом. Послы явились в Новгород поздно ввечеру и наутро следующего дня уже стояли перед князем.
Посадник и тысяцкий нарочно выбрали в посольство людей, которые до сего времени не были известны новгородскому князю - двух бояр небогатых родов, двух мастеровых, двух кончанских старост и священника, который должен был говорить от имени всех.
Он и начал речь, произнеся положенные приветствия.
- Смилуйся, княже! - молвил он, сложив руки на груди, как перед молитвой. - Воззри милостиво на чад своих неразумных и прости им прегрешения супротив твоей воли!.. Кланяется тебе город Плесков и глаголет тако: «Не вели гневаться, государе! Ты - наш князь! Тебе противиться не можем, бо в городи нашем невмочь стало жить чёрному люду - хлеба не достаёт, берковец[281] соли стоит семь гривен, а прочий товар ещё дороже!.. Прости люди твоя. Отпускаем мы по слову твоему новгородца Вячеслава Борисовича, твово слугу, к своему дому, а ты прими наши клятвы и смирение и будь отцом нашим!» На том крест целуем!
Стоявшие за спиной святого отца выборные послы мрачно молчали, видимо, им не по нраву были пространные униженные речи. Но Ярослав наслаждался каждым Словом.
- Что же, - важно и лениво, как сытый кот мышонку, кивнул он, - отзову я свои дружины. И мужа своего приму, - тут он глянул на Яна, стоявшего подле, и тот понял, что за Вячеславом князь доверяет ехать ему. - Да только пусть город изгонит из стен своих новгородских переветов-бояр!