ДУМЫ ТИХОЙ НОЧЬЮ
У самой моей постели
Легла от луны дорожка.
А может быть, это иней?
Я сам хорошо не знаю.
Я голову поднимаю
Гляжу на луну в окошко,
Я голову опускаю
И родину вспоминаю.
Сравни с переводом В. М. Алексеева, озаглавленным "Думы в тихую ночь":
Думы в тихую ночь
Перед постелью вижу сиянье луны.
Кажется — это здесь иней лежит на полу.
Голову поднял — взираю на горный я месяц;
Голову вниз — я в думе о крае родном.
ВЕСЕННЕЙ НОЧЬЮ В ЛОЯНЕ СЛЫШУ ФЛЕЙТУ
Слышу: яшмовой флейты музыка,
Окруженная темнотой,
Пролетая, как ветры вешние,
Наполняет Лоян ночной.
Слышу "Сломанных ив" мелодию,
Светом полную и весной…
Как я чувствую в этой песенке
Нашу родину — сад родной.
Лоян — город в провинции Хэнань. Во времена Ли Бо Лоян по-прежнему оставался Восточной столицей империи (этот статус город получил еще в 1 в. н. э.), хотя императорский двор и главные правительственные учреждения находились в Западной столице — городе Чанъани.
"Сломанные ивы" — так называлась мелодия, которую Ли Бо мог часто слышать в домах своих знакомых, в харчевнях и винных лавках. Грустное звучание мелодии ассоциировалось с разлукой.
В СЮАНЬЧЭНЕ ЛЮБУЮСЬ ЦВЕТАМИ
Как часто я слушал
Кукушек лесных кукованье,
Теперь — в Сюаньчэне
Гляжу на "кукушкин цветок".
А вскрикнет кукушка
И рвется душа от страданья,
Я трижды вздыхаю
И молча гляжу на восток.
ВСПОМИНАЮ ГОРЫ ВОСТОКА
В горах Востока
Не был я давно.
Там розовых цветов
Полным-полно.
Луна вдали
Плывет над облаками.
А в чье она
Опустится окно?
ПЕСНИ "ОСЕННЕГО БЕРЕГА"
Не с осенью ли схож "Осенний берег"?
Он повергает странника
В печаль,
И кто ее поймет,
И кто измерит,
Когда с горы
Он долго смотрит вдаль?
Он смотрит
В направлении Чанъаня,
Внизу течет
И пенится вода.
Он спрашивает
В горе и страданье:
"Ты вспомнишь обо мне
Хоть иногда?
Возьми же слез моих волну
С собой
И унеси их к другу
В край родной".
Здесь всю ночь
Тоскуют обезьяны
Станет белой
Желтая гора.
И река шумит
Во мгле туманной,
Сердце мне
Тревожа до утра.
Я хочу
И не могу уехать,
Долго ль мне еще
Томиться тут?
Посмеяться бы
Хоть горьким смехом
Но лишь слезы
Из очей бегут.
Я здесь совсем еще
Недолго прожил,
Но в зеркало
Однажды посмотрел
И вижу:
Волосы мои похожи
На белый снег
Или на белый мел.
Здесь обезьянки
В заводи речной,
Похожие
На белые снежинки,
Играют
С отраженною луной
И корчат ей
Гримасы и ужимки.
Гостем я проживаю
А мысли мои как в тумане.
Через силу гляжу на цветы
А болеет душа.
Хоть и горы и реки
Здесь выглядят словно в Яньсяне,
Но подуют ветра
И как будто я снова в Чанша.
Зажгло и землю и небо
Горнов жаркое пламя,
Красные искры смешались
С темно-лиловым дымом.
Поет меднолицый парень
И песня летит над нами,
И ветер ее разносит
По далям необозримым.
"Осенний берег" — живописная местность в современной провинции Аньхуэй.
Желтая гора находится в провинции Аньхузй. Обезьяны тоскуют, и поэтому гора "станет белой", то есть как бы поседеет от тоски.
Яньсянь — город в провинциы Чжэцзян, где доводилось бывать Ли Бо.
Чанша — город в провинции Хунань, известный своими живописными окрестностями.
С "ОСЕННЕГО БЕРЕГА" ПОСЫЛАЮ ЖЕНЕ
Нету отдыха мне
Никогда и нигде
Путь все дальше ведет
От родимого края.
Перебрался я в лодку,
Живу на воде,
И расстроился снова,
Письмо посылая.
Не дано нам с тобою
Скитаться вдвоем,
Ты на севере,
Я — на томительном юге.
С той поры,
Как семью я покинул и дом,
Что я знаю — три года
О милой супруге?
Побледнело лицо,
На висках седина
Как вернуть бы
Твою молодую улыбку?
Гость однажды приехал,
Хмельной от вина,
И в руках он держал
"Пятицветную рыбку".
Прочитал я
Парчовые знаки твои,
И казалось,
Что иероглифы рыдают.
Сотни рек, сотни гор
Преградили пути,
Но желанья и мысли
У нас совпадают.
"Пятицветная рыбка" — образное название письма. Почтовыи конверт напоминал по форме рыбу.
НА ЗАКАТЕ СОЛНЦА ВСПОМИНАЮ ШАНЬЧЖУН
Дождь кончился,
И в дымке голубой
Открылось небо
Дивной чистоты.
Восточный ветер
Обнялся с весной
И раскрывает
Юные цветы.
Но опадут цветы
Уйдет весна.
И человек
Начнет вздыхать опять.
Хотел бы я
Все испытать сполна
И философский камень
Отыскать.
Шаньчжун — местность в современной провинции Сычуань, где Ли Бо провел свои детские годы.
Философский камень — имеется в виду киноварь, один из важнейших компонентов для приготовления даосского "эликсира бессмертия". Ли Бо часто странствовал в горах, отыскивая лечебные травы и минералы, необходимые для различных медицинских и химических опытов.
ССЫЛАЕМЫЙ В ЕЛАН, ПИШУ О ПОДСОЛНЕЧНИКЕ
Я стыжусь: ведь подсолнечник
Так защищает себя
А вот я не умею,
И снова скитаться мне надо.
Если все же когда-нибудь
Буду помилован я,
То, вернувшись, займусь
Лишь цветами любимого сада.
Елан — город на юго-западной окраине Китая, в современной провинции Гуйчжоу. Подробнее об этом стихотворении смотри в предисловии.
ПОДНЯВШИСЬ НА ФЕНИКСОВУЮ ТЕРРАСУ У ЦЗИНЬЛИНА
Когда-то бывали фениксы здесь,
Теперь — терраса пуста,
И только река, как прежде, течет,
Стремительна и чиста.
И возле дворца, что был знаменит,
Тропинка видна едва.
И там, где гремели всю ночь пиры,
Курганы, цветы, трава.
И речной поток у подножья гор
Проносится, полный сил,
Здесь остров Белой Цапли его
Надвое разделил.
Я знаю, что солнце могут закрыть
Плывущие облака:
Давно уж Чанъаня не вижу я
И гложет меня тоска.
ДЕВУШКА ИЗ СЫЧУАНИ
Быстрее реки этой
Люди еще не нашли:
По ней не плывут,
А летят, как стрела, корабли.
— К десятой луне
Проплывет он три тысячи ли
И скоро ль вернется
К просторам родимой земли?
ЛУНА НАД ГОРНОЙ ЗАСТАВОЙ
Над горами Тяньшань
Золотая восходит луна,
И плывет в облаках
Беспредельных, как море, она.
Резкий ветер, пронесшийся
Сотни и тысячи ли,
Дует здесь, на заставе,
От родины нашей вдали.
Здесь, над Ханьской дорогою,
Горы нависли в упор,
Гунны здесь проходили
К озерной воде Кукунор.
И по этой дороге
Бойцы уходили в поход,
Но домой не вернулись,
Как ныне никто не придет.
Те, кто временно здесь,
Да и весь гарнизон городской
Все горюют о родине,
Глядя на север с тоской.
Эту ночь я опять
Проведу в кабачке за вином,
Чтоб забыться на время
Не думать о доме родном.
Приводим перевод А. Ахматовой этого стихотворения, озаглавленный ею "Луна над пограничными горами":
Луна над пограничными горами
Луна над Тяньшанем восходит, светла,
И бел облаков океан,
И ветер принесся за тысячу ли
Сюда от заставы Юймынь.
С тех пор как китайцы пошли на Бодэн,
Враг рыщет у бухты Цинхай,
И с этого поля сраженья никто
Домой не вернулся живым.
И воины мрачно глядят за рубеж
Возврата на родину ждут,
А в женских покоях как раз в эту ночь
Бессонница, вздохи и грусть.
III. К ДРУЗЬЯМ
ПРОВОДЫ ДРУГА
Там, где синие горы
За северной стали стеной,
Воды белой реки
Огибают наш город с востока.
На речном берегу
Предстоит нам расстаться с тобой,
Одинокий твой парус
Умчится далеко-далеко.
Словно легкое облачко,
Ветер тебя понесет.
Для меня ты — как солнце,
Ужели же время заката?
Я рукою машу тебе
Вот уже лодка плывет.
Конь мой жалобно ржет
Помнит: ездил на нем ты когда-то.
ПРОЩАЮСЬ С ДРУГОМ У БЕСЕДКИ ОМОВЕНИЯ НОГ
У той дороги,
Что ведет в Гущу,
С тобою, друг,
В беседке я сижу.
Колодец
С незапамятных времен
Здесь каменной оградой
Обнесен.
Здесь женщины,
С базара возвратясь,
Смывают с ног своих
И пыль и грязь.
Отсюда
Коль на остров поглядишь
Увидишь:
Белый там растет камыш…
Я голову
Поспешно отверну,
Чтоб ты не видел
Слез моих волну.
ПРОВОЖАЮ ДРУГА, ОТПРАВЛЯЮЩЕГОСЯ ПУТЕШЕСТВОВАТЬ В УЩЕЛЬЯ
Любуемся мы,
Как цветы озаряет рассвет.
И все же грустим:
Наступает разлука опять.
Здесь вместе с тобою
Немало мы прожили лет,
Но в разные стороны
Нам суждено уезжать.
Скитаясь в ущельях,
Услышишь ты крик обезьян,
Я стану в горах
Любоваться весенней луной.
Так выпьем по чарке
Ты молод, мой друг, и не пьян:
Не зря я сравнил тебя
С вечнозеленой сосной.
ПРОВОЖАЮ ГОСТЯ, ВОЗВРАЩАЮЩЕГОСЯ В У
Тихий дождик окончился.
Выпито наше вино,
И под парусом лодка твоя
По реке полетела.
Много будет тебе на пути
Испытаний дано,
А вернешься домой
И слоняться там станешь без дела.
Здесь, на острове нашем,
Уже расцветают цветы
И плакучие ивы
Листву над рекою склонили.
Без тебя мне осталось
Сидеть одному у воды
На речном перекате,
Где вместе мы рыбу удили.
БЕСЕДКА ЛАОЛАО
Здесь душу ранит
Самое названье
И тем, кто провожает,
И гостям.
Но ветер,
Зная горечь расставанья,
Все не дает
Зазеленеть ветвям.
Беседка Лаолао находилась на территории современной провинции Цзянсу. В Китае существовал обычай «сун» ("проводы"), согласно которому уезжающего в дальние края друга или родственника провожали пешком до пристани или почтовой станции, останавливаясь по дороге в беседках или павильонах, сочиняя стихи на прощание и угощая друг друга вином. Беседка Лаолао служила традиционным местом расставания.
ПОСВЯЩАЮ МЭН ХАОЖАНЮ
Я учителя Мэн
Почитаю навек.
Будет жить его слава
Во веки веков.
С юных лет
Он карьеру презрел и отверг
Среди сосен он спит
И среди облаков.
Он бывает
Божественно пьян под луной,
Не желая служить
Заблудился в цветах.
Он — гора.
Мы склоняемся перед горой,
Перед ликом его
Мы лишь пепел к прах.
Мэн Хаожань (689–740) — один из самых известных и почитаемых в Китае танских лириков, в юности "странствующий рыцарь", а в зрелые годы поэт-отшельник. Ли Бо был не только современником, но и другом Мэн Хаожаня.
ПОСЫЛАЮ ДУ ФУ ИЗ ШАЦЮ
В конце концов для чего
Я прибыл, мой друг, сюда?
В безделье слоняюсь здесь,
И некому мне помочь.
Без друга и без семьи
Скучаю, как никогда,
А сосны скрипят, скрипят
По-зимнему, день и ночь.
Луское пью вино,
Но пей его хоть весь день
Не опьяняет оно:
Слабое, милый друг.
И сердце полно тоской,
И, словно река Вэнь,
Безудержно, день и ночь
Стремится к тебе — на юг.
Шацю — местность на территории провинции Шаньдун. В переводе это название означает — Песчаный Холм.
НА ВОСТОКЕ ОБЛАСТИ ЛУЦЗЮНЬ, У КАМЕННЫХ ВРАТ, ПРОВОЖАЮ ДУ ФУ
Когда нам снова будет суждено
Подняться над озерною водой?
Когда же вновь у Каменных Ворот
Вином наполним кубок золотой?
Стихают волны на реке Сышуй,
Сверкает море у горы Цзулай.
Пока не разлучила нас судьба,
Вином полнее чарку наливай.
Каменные Врата — гора в провинции Шаньдун, где одно время жили Ли Бо и Ду Фу (подробнее смотри в предисловии).
ПРОВОЖУ НОЧЬ С ДРУГОМ
Забыли мы
Про старые печали,
Сто чарок
Жажду утолят едва ли.
Ночь благосклонна
К дружеским беседам,
А при такой луне
И сон неведом,
Пока нам не покажутся,
Усталым,
Земля — постелью,
Небо — одеялом.
ПОДНОШЕНИЕ ВАН ЛУНЮ
Ли Бо ступил на борт челна. Вот и попутная волна.
Вдруг — песня… донеслась она под топот скакуна.
Глубины персиковых вод хоть в десять тысяч чи!
Ван Луня дружеское сердце не знает вовсе дна.
"Десять тысяч чи". — Китайский фут ("чи") был равен 0,32 метра.
Сравни с переводом Л. Эйдлина "Ван Луню":
Ван Луню
Ли Бо уже в лодке своей сидит, отчалить ему пора.
Вдруг слышит, как кто-то на берегу поет, отбивая шаг.
И Озера Персиковых Цветов бездонной пучины глубь
Не мера для чувства, с каким Ван Лунь меня провожает в путь!
ПРОВОЖАЯ ДО БАЛИНА ДРУГА, ДАРЮ ЕМУ ЭТИ СТИХИ НА ПРОЩАНИЕ
Я друга до Балина провожаю.
Потоком бурным протекает Ба,
Там на горе есть дерево большое,
Оно состарилось и не цветет.
Внизу весенняя пробилась травка,
Что ранит душу слабостью своей.
Я спрашиваю жителей окрестных:
"Куда меня дорога приведет?"
Мне отвечают: " По дороге этой
"На юге" некогда Ван Цань всходил".
Не прерываясь, тянется дорога
До города столичного Чанъань,
Садясь тускнеет солнце над дворцами,
Плывут по небу стаи облаков.
И вот сейчас, когда прощаюсь с другом,
Разлуки место ранит душу мне.
И голос друга, «Иволгу» поющий,
Мне слушать нестерпимо тяжело.
Балин — название горы в окрестностях столицы Чаньань.
Ба — река в той же местности.
Ван Цань — известный поэт II в., один из поэтического содружества "семи цзяньаньских мужей", сложившегося под покровительством правящего дома Цао. До наших дней дошло около двадцати произведений Ван Цаня в разных жанрах. В одном из его стихотворений есть строки: "На юге поднимаюсь на Балинскую гору…", поэтому Ли Бо и пишет: "На юге" некогда Ван Цань всходил".
«Иволга» — название мелодии, напоминавшей о разлуке.