– Уходите отсюда! Живо! – истерически заорал он и взмахнул битой, подходя к свинке. Марьяна с Ингой, а вместе с ними и Маша выбежали из зала и помчались вниз по лестнице.
– Наверху Алексей! В свинье бомба! – выпалила Марьяна, подбегая к посту охраны. – Вызовите полицию!
– Не надо полиции! – закричала Маша. – Я должна с ним поговорить.
– Это она! – закричал охранник, увидев Машу. Они схватили ее за руки, девушка пыталась сопротивляться, но силы были неравны. Тогда ей пришлось прибегнуть к хитрости.
– Ну хорошо, я больше не буду буянить, – сказала она, прекратив сопротивляться. – Все, я спокойна.
Охранники отпустили ее, а в следующий же момент Маша метнулась между ними, сиганула через турникет и вновь помчалась по коридору.
Алексей сидел возле свинки и рыдал. Теперь он понимал, что на самом деле означало «продать душу». Теперь он не принадлежал себе, а должен был выполнять приказы этих жутких существ. Демонов? Да, наверное. Он хотел, оставшись в одиночестве, ударить по свинке и покончить со всем этим, но у него недоставало решимости.
– Ты такой слабохарактерный, – рядом возникла Агнесса. – Но можешь не беспокоиться. У тебя еще будет шанс отомстить Марьяне.
– Больше никакой мести! Я не позволю собой управлять!
– Ты продал свою душу. Мы заключили договор.
– Я расторгаю его!
– Это невозможно, – властно ответила Агнесса. – Ты выполнишь свои обязательства.
Алексей поднялся. Сжал в руках биту.
– Не беспокойся, – вкрадчиво сказала Агнесса. – Скоро страдания других будут доставлять тебе удовольствие.
– Не будут, – коротко ответил Смирнов – и ударил битой по яркому розовому боку…
Взрывной волной выбило окна, полетела штукатурка и бетонная пыль. Машу, которая не успела добежать совсем немного, сбило с ног, и она упала на руки гнавшемуся за ней охраннику.
Марьяна и Инга обнявшись, рыдали в холле.Глава 12 Сестра, которую не ждали
Несмотря на поздний час, Петр находился в своем кабинете. Он, владелец фабрики, отдавал ей все свои силы без остатка, и его стараниями производство процветало. Вот и теперь, когда ушли даже уборщицы, Петр не спешил покинуть офис, ожидая важного звонка. Наконец мобильник ожил. Звонил сын Павел, он же главный заместитель отца и будущий наследник всего капитала. Петр поднял трубку:
– Что значит – где я? В офисе! Я согласен на сумму, которую назвали украинцы, выгоднее все равно не найдем. Назавтра нужно подготовить контракт, займись. Все, пока.
Петр устало опустился в кресло. Выгодный контракт, можно сказать, был в кармане, а это сулило компании хорошую прибыль и открывало новые горизонты.
– Лида… Как жаль, что ты этого не видишь. Я довел дело до конца, я смог… – прошептал он стоящей на столе фотографии.
С фотографии на него смотрела Лидия – безвременно ушедшая супруга, с которой они вместе поднимали бизнес с нуля и чьей моральной поддержки и мудрого совета Петру теперь очень не хватало. Петр так и не смирился с кончиной любимой женщины – ему казалось, что она незримо всегда присутствует рядом, он часто видел ее во сне.
– Сонечка… Я так по тебе скучаю, – произнес Петр, взяв в руки другую фотографию. Маленькая девочка с косичками, изображенная на ней, была его дочерью. Много лет назад она вопреки воле родителей вышла замуж за недостойного, как им казалось, кандидата и уехала с ним в Англию. С тех пор отец и дочь не общались, и у Петра беспрестанно болела душа за свою любимицу. Только и осталось ему на память, что фотография дочери с надписью «Папочке от Сони», которая всегда стояла у него на столе…
Поставив фотографию на место, Петр поднялся. Была уже ночь, и следовало возвращаться домой. Окна кабинета выходили прямо в цех, безмолвный и полутемный в это время суток.
Но что это?! В окно, из цеха, на него смотрела, встав на цыпочки, маленькая девочка – видна была только верхняя половина личика. Увидев, что на нее смотрят, девчушка отскочила от окна и убежала – только косички мелькнули в воздухе.
– Это еще кто?! – Петр выскочил из кабинета и побежал по проходу между станками к тому месту, куда скрылась девочка.
А она не скрылась. Она стояла посреди прохода и смотрела на него большими серьезными глазами.
– Соня?! – ошарашенно пробормотал мужчина, останавливаясь. Сходство с фотографией было очевидным.
– Но как…
Как такое могло быть, если Соня давно выросла, хотел спросить Петр, но не успел. Из-за станка вышла высокая темноволосая женщина и взяла девочку за руку.
– Лида? Но как…
Это была Лидия. Только молодая и красивая, как на фотографии, а не такая, какой она была последние годы своей жизни.
Лидия и маленькая Соня, взявшись за руки, безмолвно приближались к нему из темноты цеха.
Петру перестало хватать воздуха, он схватился за грудь от резкой боли, а в следующий момент рухнул на пол и перестал подавать признаки жизни.
Кира с Агнессой переглянулись и захихикали. Им было совсем нетрудно немного видоизменить свою внешность.
Вот уже несколько дней Катя дулась на Гошу. У него завелась от нее тайна, и это было просто возмутительно! С тех пор как Катя стала подрабатывать в кафе, она часто видела там Гошу в компании с каким-то незнакомым ей человеком. Они усаживались за дальний столик, подолгу разговаривали, этот человек давал Гоше какую-то литературу. Гоша не только не хотел о нем рассказывать, так еще и однажды, беседуя с этим типом, отказался ее провожать!
С тех пор Катя на Гошу капитально обиделась и выдвинула ультиматум – или он знакомит ее со своим таинственным другом, или пусть ищет себе другую дурочку. И Гоша сделал одолжение – подвел к ней своего знакомого и сказал, что это его друг Антон. Но кто такой этот Антон, рассказывать не пожелал, и они опять поссорились.
Словом, между Катей и Гошей пробежала черная кошка. Девушка опасалась, что Гошу охмурили сектанты, но поделать с этим она ничего не могла. Зато Катя с удовлетворением наблюдала, как после гибели Лизы потеплели отношения между Машей и Дэном. Несколько дней назад, как она знала, Дэн хотел уехать из города, но передумал и вернулся – оказался не в силах расстаться с Машей. И теперь Катя часто видела, как они шли взявшись за руки, как нежно смотрели друг другу в глаза, как целовались… Это Катю радовало – подруга наконец-то счастлива.
Сама же Катя, неожиданно для себя, подружилась с учителем английского Леонидом Борисовичем. Началось все на каком-то уроке, где учитель и ученица завели философский диалог, сначала по-английски, потом перешли на русский, и этот диалог никак не хотел заканчиваться. Катя встречала Леонида на переменах, и они весело болтали о разных сферах жизни. Катя и не ожидала от учителя такого искрометного юмора, а от себя – такой к нему симпатии…
На одной из перемен Катя, проходя с Леонидом по коридору, заметила Машу с Дэном в укромном уголке – они явно собирались целоваться. На следующей перемене Катя не утерпела – догнала Машу и продекламировала:
– «Я вас люблю, хоть и таюсь, хоть это труд и стыд напрасный!»
– Пушкин не таился, ты что-то путаешь, – усмехнулась Маша.
– А, да, точно! – дурачилась Катя. – Это ты таишься, а Пушкин бесился. «И в этой глупости несчастной у ваших ног я признаюсь!»
– Можно уже перейти на прозу? – резко остановилась Маша.
– В прозе это называется – роман. И название у него такое, представь – «Маша поумнела и замутила наконец с Дэном»!
– Я такого не знаю, – щеки Маши слегка порозовели.
– Это новинка, еще пишется.
– А как ваш с Гошей роман? – перевела стрелки Маша.
– А наш, кажется, дописан, – Катя сказала это нарочито весело, но Маша заметила, как погрустнели при этом ее глаза.
– Кать, так нельзя! – строго сказала она. – Вы должны поговорить. Спокойно, честно все выяснить.
– Честно – это не про него, – вздохнула Катя. – Я бы и рада… Но он таскается всюду с этим стремным мужиком. Ведет себя странно. Я спрашиваю – Гоша, в чем дело? А он – ни в чем, все хорошо. Вот пусть и валит, раз хорошо!
Маша не нашлась что ответить.
Следующим уроком шла мировая культура. Отец Дэна оказался неплохим учителем, да и ему самому понравилось вести уроки. Но вот сам Дэн был недоволен. Он не без оснований считал, что отец нарочно устроился в школу, чтобы держать его под контролем, а уж этого он вытерпеть не мог. Отношения между отцом и сыном понемногу портились, а сейчас эти двое столкнулись у двери в класс.
Дэн сразу остановился.
– Тебе сюда, кажется, – мягко напомнил Олег.
– Я сам могу решать, куда мне, – с вызовом ответил Дэн.
– Дэн, это перебор…
– Перебор – это у нас семейное, – съязвил сын. – А то что, «пару» мне влепишь?
С этими словами он повернулся и пошел по коридору. А Олег в полном ступоре поплелся в класс. Такого его сын не позволял себе никогда…
Петр очнулся в больничной палате. Рядом суетилась медсестра, а сын со скучающим видом сидел в кресле у двери. Увидев, что отец пришел в себя, Павел пересел к нему на краешек постели и улыбнулся:
– Ты как? Получше?
Петр сразу вспомнил, что произошло. Лидия, Сонечка… Боль в груди…
И тут он увидел в дверном проеме женщину в темном платье. Высокая, стройная, с длинными волосами и карими глазами, она очень напоминала Лидию. Женщина стояла, сложив руки.
– Кто эта женщина?!
– Где? – Павел повернулся. – А, Софья, кто же еще.
– Сонечка! – на глаза отца навернулись слезы. – Она вернулась?
– Прилетела из Лондона еще вчера, – недовольно буркнул Павел, вставая. Его, в отличие от отца, неожиданный приезд сестры совсем не радовал.
– Всю ночь возле вас дежурила, пока вы спали! – весело сообщила медсестра.
– Я знал, что она вернется…
Софья, ожидавшая отцовского гнева и выяснения отношений, расцвела в улыбке и несмело подошла к Петру:
– Привет, пап…
– Даже не поцелуешь меня?
Молодая женщина бросилась к нему, обняла и поцеловала: