«Никому не пожелаешь такой смерти», – подумал Борланд, глядя, как обессиленный волшебник, тяжело дыша, падает на колени рядом с дымящимися костями. Некоторое время маг просто разглядывал их. Потом протянул к останкам поверженного врага руку и тут же, обжегшись, отдернул. А уже в следующий миг молодой волшебник вско–чил и начал тревожно озираться по сторонам. Меч убитого прыгнул в правую руку убийцы. Маг ощутил подкожным чутьем присутствие Борланда. Но слишком поздно – смерть на двух ногах уже подобралась к нему вплотную.
Как только волшебник повернулся спиной к кусту, за которым прятался Борланд, разбойник покинул свое укрытие, молниеносным прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от мага, и сбоку вонзил кинжал в шею жертвы. Маг успел развернуться, но меч уже выпал из его руки.
И тут случилось то, от чего волосы на голове лихого парня встали дыбом.
– Борланд… – еле слышно проговорил волшебник. – Я знал, что мы с тобой еще встретимся.
– Что?! – изумленно вскричал разбойник. – Откуда ты можешь знать мое имя? Я никогда тебя раньше не видел!
– Зато я… видел… тебя, – умирающий маг выпучил глаза, захрипел и начал медленно оседать, цепляясь коченеющими пальцами за полы плаща Борланда. Разбойник выдернул кинжал. Глаза волшебника потускнели, из страшной раны заструилась кровь. Борланд отскочил в сторону, чтобы она его не запачкала. Покойник рухнул на черную траву.
«Что это было? – пронеслось в голове убийцы.– Откуда он мог знать, как меня зовут?»
Впрочем, эта мысль гостила под крышкой его черепа недолго. Ведь перед ним лежали на земле не только трупы, но и довольно ценное имущество…
В карманах убитого мародер обнаружил два мешочка, туго набитых золотыми дзурканами. А также хрустальный глаз-шпион. Такие артефакты маги частенько пускают лететь перед собой на разведку. Особенно – когда им приходится путешествовать по темным подземельям, где за каждым поворотом поджидает смерть.
Подождав, пока остынет скелет, разбойник извлек из-под груды костей золотой медальон, который заприметил на груди старого мага, когда тот еще был жив. Золото даже слегка не оплавилось в волшебном огне, и это недвусмысленно указывало на ма–гическую природу вещи. А выгравированная на медальоне пятиконечная звезда с загадочными символами на концах лучей лишь под–тверждала догадку Весельчака.
На краю поляны Борланд нашел два хол–щовых дорожных мешка. Один из них был под завязку набит провизией. А во втором обнаружилась масса разноцветных склянок со снадобьями и несколько вполне обычных, на первый взгляд, предметов, которые, вернее всего, обычными не являлись. Подобрал Борланд и карту.
Судя по тому, что у старца не было при себе кошелька, погибшие маги с самого начала путешествовали вместе, и молодой был хранителем их общей путевой казны.
Борланд сложил костер из сучьев, в обилии валявшихся окрест, и поджарил, насадив на кинжал, кусок копченого свиного окорока из трофейных припасов. Насытившись, улегся прямо на землю и, глядя в безоблачное небо, стал размышлять о том, что будет делать дальше.
Шесть лет назад едва достигший совершеннолетия арланец по имени Борланд, что на языке его народа означает Весельчак, сбежал из дома, чтобы присоединиться к разбойничьему отряду, наводившему ужас на южную оконечность страны. Его прельстила романтика вольной жизни, не стесненной никакими законами и обязательствами. Лязг мечей в лесной глуши, лихие выкрики отчаянных парней, звон монет в тугих кошельках, изъятых у заплутавших в чащобе путников… И, конечно же, ночи у костра – с ароматным жарким, крепчайшим вином, веселыми песнями и буйными плясками до упаду! На деле все оказалось куда прозаичнее. Грязь, комары, голодные хищники, соба–чий холод лесных ночевок, нехватка пищи и недосып. И все это – цветочки в сравнении с постоянным риском быть заколотым или арестованным королевскими солдатами. Или получить медное шило в сердце от излишне бойкого купца, не желающего расставаться со своим богатством. А то и вовсе пасть от руки того, кто несколькими часами ранее прикрывал тебе спину. В стычках, возникавших при дележе добычи, погибало едва ли не больше «лесных братьев», чем во время налетов. Борланд в такие свары предпочитал не ввязываться, прекрасно понимая, что ему, неокрепшему и посредственно владеющему оружием, не выстоять против мрачных верзил, каждый из которых стоил в бою дюжины таких, как он.
Так продолжалось до тех пор, пока судьба не привела его в Хаддар – столицу соседней Хастарии. Эта страна издревле славилась своими непобедимыми воителями. Жители Хастарии подчинялись старинному кодексу, не позволявшему им принимать участие в войнах на чужой территории. Ну а вторжение в саму Хастарию не представлялось возможным, ибо в боевых искусствах ее обитатели достигли невероятных высот.
Секреты изготовления совершенного оружия и виртуозного владения оным передавались из поколения в поколение. Приемы постоянно дорабатывались и шлифовались, а обучение начиналось, едва будущий воин делал свой первый шаг.
Упомянутый кодекс был утвержден несколько веков назад. Тогдашний король Хастарии Дрегор решил доказать, что лучше его народа нет в ратном деле никого. С этой целью он объявил войну всем пяти соседним государствам разом. Пять небольших армий выступили, каждая в своем направлении, ранним утром одного дня.
Правители атакованных земель знали, на что способны хастарские воины, а потому привлекли самых лучших стратегов, надеясь тонким расчетом взять верх над грубой силой. Но никакая стратегия не смогла совладать с безумным натиском хастарских ратей, с легкостью бравших крепость за крепостью, город за городом, страну за страной…
То была единственная за всю историю Схарны война, на полях которой не полегло ни одного человека (летописцы так и назвали ее – Бескровной). Так называемые захватчики не убивали оборонявшихся, а лишь в мгновение ока обезоруживали их, после чего загоняли в темницы, храмы и замки, где и оставляли под присмотром совсем уж крошечных отрядов. Уязвить же самих хастарцев было невозможно. Ударами топоров и мечей они легко отбивали летевшие в них стрелы и арбалетные болты. А боевая магия, которая могла быстро положить конец заварухе, была в ту пору запрещена: запрет сняли как раз после хастарского вторжения.
После того как под ударами хастарского воинства пали Арлания, Кадмея и Тенлар, короли оставшихся двух стран сочли за лучшее капитулировать. И тут король Дрегор вновь огорошил всех, заявив, что Хастария ничего не требует от побежденных держав, что ее войска отзываются домой, и что никогда больше хастарский клинок не будет обнажен против кого бы то ни было, кроме тех, кто сам осмелится напасть на земли непобедимых бойцов.
С тех пор минуло три сотни лет. Надо полагать, хастарские воины стали за это время еще более умелыми.
Блуждая по лесам, разбойничья шайка, в которую входил Борланд, случайно перешла границу с Хастарией и напоролась на ночной пограничный дозор. Весельчак уце–лел лишь благодаря смекалке. Сообразив, что в таком бою рассчитывать ему абсолютно не на что, Борланд забросил подальше в кусты свой меч, рассек себе ударом камня бровь и что есть сил закричал, что никакой он не разбойник, а всего лишь несчастный пленник. Хитрость сработала. Борланда не тронули. Остальные разбойники были убиты быстрее, чем он успел сосчитать до десяти.
Так Весельчак попал в Хастарию. Решив покончить с преступным прошлым и научиться, наконец, сражаться как настоящий воин, он отправился прямиком в легендарный Хаддар. Там поступил в ученики к мастеру Рангвальду – лучшему фехтовальщику Хастарии, а стало быть, и всего мира. Но стать добропорядочным гражданином Борланду так и не удалось. Спустя три года его учитель стал жертвой зловещего заговора. Рангвальд погиб, а Борланд, скрываясь от преследования погубившего мастера черного колдуна, был вынужден вернуться в Арланию. Опасаясь, что страшный противник и тут обнаружит его, Весельчак вернулся к разбойничьему промыслу, посчитав, что так удобнее будет маскироваться. Борланд избегал круп–ных поселений, проводя все свое время в лесах и примыкавших к ним глухих деревушках.
Постепенно он сколотил из разрозненных «лесных братьев» большой и сильный отряд, с которым около года путешествовал по стране, нигде надолго не задерживаясь. Правда, радости от подобной жизни он не испытывал уже совсем никакой.
Не далее, как вчера Весельчаку и его ребятам здоро–во подфартило. Они ограбили купца, направлявшегося за покупками в Тенлар. Раньше Борланд никогда не видел столько золота сразу. Похищенные деньги могли обеспечить безбедное существование всем участникам банды, а также их родственникам и друзьям. Но, как всегда и бывает в таких случаях, разделить добро между разбойниками по-хорошему не получилось. Началась кровавая резня. Борланду и пятерым его ближайшим товарищам пришлось перебить почти всех своих компаньонов. Теперь золота хватало, чтобы каждый из дюжины уцелевших мог почувствовать себя как минимум бароном.
Весельчак опять задумался о том, чтобы начать новую жизнь: ведь только крупное состояние может превратить негодяя в законо–послушного человека. Но кое-кто из подельников Борланда, как вскоре выяснилось, вынашивал совсем другие планы…
После налета выжившие разбойники решили, что наутро каждый пойдет своей дорогой. После чего принялись праздновать удачную авантюру – хлеб и вино нашлись в запасах ограбленного торговца, а мясо лиходеи добыли сами, подстрелив оленя и несколько крупных птиц. Но вечером лучший друг Борланда Шанкар и одноглазый громила Тронг подмешали в бурдюк с вином сонного порошка. А когда ничего не подозревавшие «лесные братья» уснули, Тронг одного за другим зарезал их, оставив в живых лишь главаря – лишь потому, что за того вступился Шанкар. Утро Борланд встретил с дикой головной болью, в компании девяти мертвецов, четверо из которых еще несколько часов назад были его хорошими приятелями. Изрыгая проклятия, бывший предводитель разбойников кинулся по следу предателей и вскоре наткнулся на мертвое тело Шанкара. Тронг ушел вглубь леса, угнав с собой всех лошадей и умыкнув золото заодно с припасами прекратившего существование отряда.