— Я знаю, что по собственной воле он бы никогда этого не сделал, — с жаром воскликнула она. — Ему приказали. Но он спас меня… Мог этого и не делать… — лицо Эльмы исказилось, глаза затуманились от нахлынувших воспоминаний. — Это было так ужасно… Повсюду кровь, крики, хаос… Вооруженные люди… Меня хотели… — она судорожно стиснула руками ворот платья и не решилась высказать мысль до конца, но я вполне поняла ее, невольно вспоминая тот ужас, что пережила сама.
Эта девушка перенесла то же, что и я. Смерть родителей, разрушение родного дома, где больше не считалась хозяйкой, ее судьбой теперь играли совершенно посторонние люди. Как я ни пыталась оставаться безразличной, но это ощущение общности пережитого мешало.
— А лорд Маранас… Он остановил их… Он прикрыл мое разорванное платье собственным плащом, вывел из этого ада… — по щекам Эльмы катились слезы, словно она заново переживала все, что было в тот день. — Он не позволял по отношению ко мне ни малейшей грубости. И он такой…
С девушкой определенно все ясно. Крепко же лорд Маранас запал ей в сердце. Хотя и неудивительно. Он единственный, в ком бедняжка видела теперь защитника. А если еще принять во внимание внешнюю привлекательность и изысканные манеры, то и вовсе нечему удивляться. И гораздо более опытные придворные дамы не могли устоять перед Ретольфом. Что уж говорить о неопытной девчонке, которая и жизни-то не видела.
— Ты права, моя дорогая, — глухо сказала я. — Если кто-то и виноват, что вся наша жизнь пошла наперекосяк, то точно не лорд Маранас.
Я судорожно дернула ворот платья, извлекая оттуда медальон. Сдвинув портрет матери, уставилась на ненавистное лицо улыбающегося мне изображения Кирмунда.
— Кто это? — невольно вздрогнула, осознав, что настолько погрузилась в собственные переживания, что не услышала, как подошла Эльма и через мое плечо теперь смотрит на медальон.
— Великий властитель земель Золотых и Серебряных драконов, — с сарказмом проговорила я, до боли впиваясь пальцами в изысканную вещицу. — Тот, по чьему приказу наши семьи были убиты, а наше королевство теперь в полной разрухе. Мой любимый супруг. Король Кирмунд.
— Ты ненавидишь его? — осторожно спросила Эльма.
— Больше, чем ты можешь себе представить, — прошипела я, а потом с раздражением захлопнула крышечку медальона.
— Тогда я тоже буду его ненавидеть, — она ободряюще сжала мое плечо. — Наверное, он очень плохой человек, раз причинил тебе такую боль.
Я оцепенела, чувствуя, как в объятое ненавистью сердце с шипением проникает то, что уже и не надеялась там увидеть. Что-то теплое и светлое, отчего внутри все щемит, а к глазам подступают слезы. В этот миг я поняла, что не могу поступить так жестоко с бесхитростной и наивной девушкой. Иначе чем тогда буду отличаться от того, кого так ненавижу и кто не гнушался любыми средствами ради достижения цели? Не знаю пока, как, но найду способ нанести решающий удар сама. Так, чтобы Эльма осталась от этого в стороне. Но ее смерти точно не допущу.
Глава 5
Четыре года спустя
— Думаю, если бы король Кирмунд увидел тебя сейчас, то вряд ли бы отверг, — донесся до меня задумчивый голос Эльмы.
Моя рука, механически расчесывающая волосы перед зеркалом, замерла на полпути. А потом губы тронула кривая усмешка. Тетя Готлина оказалась права — как только во мне пробудилась кровь Серебряных драконов, изменения во внешности произошли просто поразительные. Кожа теперь словно светилась изнутри, фигура приобрела столь соблазнительные очертания, что даже бесформенная одежда жриц дракона это не скрывала в полной мере.
Но больше всего удивили изменения в лице. Можно было уловить некоторое сходство с матерью, хотя тетя не раз говорила, что во внешней привлекательности я превзошла ее. Правильные черты, которые слегка нарушал крутой изгиб бровей и пухлость губ. Светлые волосы, которые приобрели гораздо большую белизну, чем раньше. Они отливали серебром, чем-то напоминая лунный свет. Глаза тоже сменили цвет, приобретя стальной отлив, и теперь уже не были голубыми, как раньше. А Эльма не раз говорила, что их взгляд порой пугает, словно сталь клинка.
И я вполне могла поверить, что предстань я в своем теперешнем облике перед Кирмундом, он вряд ли бы захотел держать меня поодаль от себя. Только вот я больше не желала его расположения. За четыре года, что мы пробыли в разлуке, он не сделал ничего, чтобы изменить сложившуюся ситуацию. Ни разу не приехал, чтобы навестить, не написал ни строчки. Все подробности о том, как он жил за эти годы, я узнавала от моего верного Ретольфа, который довольно часто ездил в обитель якобы чтобы навестить свою подопечную.
Мне трудно было поверить, что когда-то я любила Кирмунда. Теперь он вызывал такую сильную ненависть, что иногда даже страшно становилось. Казалось, она углублялась с каждым днем, что я проводила вдали от него. Хотя помимо того, что он предпочел выбросить меня из своей жизни за ненадобностью, пока было не в чем его упрекнуть.
Порой, пытаясь проанализировать свои чувства к этому мужчине, я с трудом отгоняла мысль, что так сильно ненавижу его именно из-за этого. Равнодушие ранило больнее жестокости. А еще подливали масла в огонь известия о том, как часто он меняет любовниц. Маррге пришлось потесниться на этом месте, принимая выбор короля. Только вот дикарка делала все, чтобы ни одна из женщин, к которым Кирмунд проявил интерес, не задержалась в его жизни надолго.
Развратник, тиран, мерзавец, — слов для подобных характеристик мужа я могла бы найти сотню. Теперь прежние взгляды на этого мужчину вызывали у меня самой горький смех. Я поражалась, какой наивной была раньше, раз не желала замечать плохого и видела только хорошее. Пусть даже сам лорд Маранас, сумевший стать одним из советников Кирмунда, отмечал, что король вот уже как три года взялся за ум и проявил качества довольно хорошего правителя, я не желала в это верить. Наверное, так было легче.
— Плевать, как бы он отреагировал на меня теперь, Эльма, — помолчав, ответила я на реплику девушки, что за прошедшие годы стала для меня не только подругой, но и сестрой. — Да и вряд ли когда-нибудь наши с ним пути пересекутся. Разве что косвенно, когда я буду направлять того, кого мы пошлем к нему в качестве убийцы.
— Ты все еще не хочешь, чтобы это сделала я? — осторожно спросила Эльма, сидящая с вышиванием у окна и наблюдающая за мной.
— Мы уже говорили об этом. Я не согласна подвергать твою жизнь опасности. Даже против того, чтобы ты ехала в столицу вместо меня. Мы можем попытаться устроить побег.
Сама понимала, как мизерны были бы шансы на успех в этом случае, но не могла не хвататься за соломинку. Мы не раз говорили на эту тему с Ретольфом, и тот сообщал, что обитель слишком хорошо охраняется. Ему пришлось бы рискнуть своим положением, чтобы вытащить нас отсюда, и тем самым разрушить все, чего добивался долгие годы. Уже не говоря о том, что в случае побега Кирмунд бы от обители камня на камне не оставил, покарав мою тетку и других жриц, которые позволили мне бежать. Риск слишком велик. И Ретольф не готов был идти на него ради одной лишь девушки. Для него Эльма оставалась всего лишь орудием. Ему и так пришлось согласиться с моим ультиматумом против того, чтобы убить Кирмунда ее руками. Но в остальном он был твердо намерен придерживаться плана.
— Лорд Маранас считает, что это необходимо. И я сама этого хочу, — мягко сказала девушка, прерывая мои размышления.
— Правда, хочешь? — с сарказмом осведомилась я, поворачиваясь к ней и сверля взглядом. — Или не хочешь разочаровывать Ретольфа?
Эльма залилась краской и поспешно опустила глаза.
— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно заявила я. — Где твоя гордость вообще? Бегаешь за ним, словно щеночек, в глазки умильно заглядываешь. Поверь моему опыту — ни один мужчина этого не оценит. Вытрет об тебя ноги и пойдет дальше.
— Не суди обо всех по Кирмунду, — Эльма неожиданно гордо вскинула подбородок и нахмурилась. Как всегда, когда я пыталась критиковать ее драгоценного лорда Маранаса, ласковый котенок превращался в тигрицу. — Лорд Маранас не такой.
— Ну, разумеется, — я посмотрела на нее с жалостью и снова повернулась к зеркалу, чтобы заплести волосы.
— Все, что он делает, он делает ради великой цели, — послышалась за спиной знакомая песня.
Оставалось только закатить глаза и поразиться, насколько далеко заходит ее слепая любовь к мужчине, который, не задумываясь, швырнул бы ее в руки палачей, если бы это помогло в осуществлении его планов. Хотя, положа руку на сердце, в последние два года я порой замечала и во взгляде Ретольфа проблески интереса к своей юной подопечной. Только вот вряд ли с его стороны это что-то серьезное. Скорее всего, все-таки проняло ее постоянное обожание. Да и девочка, что ни говори, очень миленькая. Но сильно сомневаюсь, что это как-то повлияет на конечное решение лорда Маранаса.
Несмотря на то, что я не во всем одобряла поступки Ретольфа, не могла не восхищаться им как личностью. Всего за четыре года он умудрился организовать такое мощное партизанское движение в землях Серебряных драконов, что король Кирмунд едва успевал подавлять то и дело вспыхивающие заварушки. Гениальным ходом со стороны лорда Маранаса было то, что он придумал легенду о последнем Серебряном драконе. Именно от его имени действовали повстанцы. Настоящая личность этого героя не разглашалась, и только мы с Ретольфом знали, что впоследствии, когда придет время выступать в открытую, им окажусь я. Мне предстоит возглавить войско, в которое войдут не только партизаны и те, кто примкнет к нашему движению в королевстве, но и союзники из других держав. Лорд Маранас втайне вел с ними переговоры и добился немалых успехов.
К моему удивлению, нашлись те, кто готов был нас поддержать. Правители других королевств видели угрозу в лице значительно расширившего свои владения амбициозного молодого короля. Небезосновательно считали, что подавив окончательное сопротивление в землях Серебряных драконов, он может захотеть еще больше расширить свои территории.