Я поразилась сама себе, чувствуя почти первобытный отклик на мысль о том, что он и правда может это сделать со мной. Или недавнее наблюдение за Ретольфом и Эльмой слишком уж сильно подействовало, раз о таком думаю? Пришлось напомнить себе, чего можно ожидать в постели конкретно от этого мужчины. Грубости и боли, удовлетворения исключительно собственных потребностей. И не более. Это отрезвило и заставило исполниться решимости ни за что не допустить подобного во второй раз.
Стараясь не показывать нервозности, медленно поднялась с постели и выпрямилась, ловя взглядом малейшие изменения в позе Кирмунда. Если что-то покажется угрожающим, тут же начну кричать и звать на помощь. Но мужчина просто стоял в нескольких шагах от меня и смотрел. Да так, что уже скоро от всей моей выдержки остались лишь ошметки.
Я нервно сглотнула, чувствуя, как в горле пересыхает от молчаливого первобытного призыва в горящих нестерпимо-ярким светом янтарных глазах. А еще хуже стало, когда внезапно обострившиеся до предела органы чувств позволили четко различить его запах. Немного терпкий и пряный, безумно возбуждающий. Осознав, что с непроизвольной жадностью вдыхаю его снова и снова, а внутри от этого поднимается волна жара, я пришла в ужас. Раньше такого не испытывала рядом с ним даже тогда, когда беззаветно любила. Тогда к этой любви не примешивалось ничего плотского. Сейчас же…
О, Серебряный дракон, да что со мной происходит? Что-то во мне помимо воли откликалось на звериную силу этого мужчины, словно призывающую к себе из глубин его собственного тела. Или это из-за того, что во мне пробудилась кровь драконов и я теперь реагирую на близость себе подобного не так, как раньше? Все же эта кровь делает нас гораздо ближе к зверям, чем обычных людей. Инстинкты тела гораздо сильнее.
Неприятное открытие. И очень несвоевременное. Особенно с учетом того, что конкретно этого сородича я ненавижу больше чем кого-либо на свете.
Когда Кирмунд сделал первый осторожный шаг ко мне, вскинула руки и протестующе прошипела:
— Не приближайтесь.
— Не буду, — его губы раздвинулись в хищной улыбке. — Если скажешь, кто ты и что здесь делаешь. И как прошла через выставленную у дверей охрану?
Проклятье-проклятье-проклятье. Что отвечать на последний вопрос? Если скажу о тайном ходе, то выдам тайны обители, не предназначенные для посторонних ушей. Придется выкручиваться, в полной мере осознавая, что он ни за что не поверит в такую вопиющую ложь. Но сначала попробую ответить на менее щекотливые вопросы. Вдруг это его отвлечет от других.
— Меня зовут Эльма, — я порадовалась, что невзирая на царящее внутри смятение, удалось сказать это достаточно спокойным тоном. — И я подопечная лорда Маранаса. За то время, что мы с леди Адалой провели в обители, мы сдружились. Я беспокоилась за нее.
— Почему же не навестила ее раньше, раз так беспокоилась? — вкрадчиво спросил Кирмунд, чуть прищурившись.
Неверный свет свечи, оставленной в комнате, не мог в полной мере осветить его фигуру, из-за чего она казалось словно сотканной из игры огня и теней. Завораживающее зрелище, от которого почему-то я была не в силах глаз отвести. Особенно от того, как причудливо играли блики на золотисто-смуглой коже его груди, заставляя мысленно прочерчивать дорожку вниз, там, где это роскошное тело было скрыто одеждой. Вспомнилось ощущение тяжести от этого сильного тела, когда оно пригвождало меня к постели во время брачной ночи. И почему-то в этот раз подобные мысли не вызвали прежнего страха. Скорее, наоборот, нахлынуло совершенно нелогичное возбуждение.
Поспешно отвела глаза от груди мужчины и посмотрела в его лицо. Но стало только хуже — немедленно оказалась в плену властного глубокого взгляда, будто парализовавшего мою собственную волю.
— Лорд Маранас решил, что мне будет лучше оставаться в своей комнате, — с трудом проговорила, пытаясь высвободиться из-под гнета его взгляда и не в силах этого сделать. Золотисто-карие глаза словно гипнотизировали, не отпускали.
— Он весьма благоразумен, — жестко-очерченные губы мужчины тронула хищная улыбка. — И теперь понимаю, почему не желал показывать мне такое сокровище.
Скажи Кирмунд подобные слова четыре года назад, я бы находилась на седьмом небе от счастья. Но теперь испытала что-то на грани паники. Что делать, если король пожелает заполучить меня? Покориться и надеяться на то, что он ограничится одной ночью, а потом оставит в покое? Да при одной мысли об этом раздирает на части от гнева. Ни за что. Буду сопротивляться изо всех сил.
— Мне пора идти. Уже поздно, — бросила я, делая шаг к двери.
Запоздало подумала, что так делаю шаг еще и к нему, но было уже поздно. Стоило нам оказаться на расстоянии шага друг от друга, как произошло нечто поразительное. Это походило на энергетическую вспышку, притяжение железа к магниту, приливную волну. Меня будто опалило огнем чужого желания, бурно отозвавшегося внутри моего собственного тела и скрутившего все внутри в тугой комок.
Не успела даже опомниться, как оказалась в крепких объятиях, в которых не могла пошевелиться. Стояла, будто парализованная, потрясенная напором собственных ощущений. Да что же это такое? А еще его запах… Проклятье. От него совсем крышу сносило. Хотелось прижаться носом к его груди и вдыхать-вдыхать до полного изнеможения, тереться о сильное мужское тело всем естеством, желая слиться с ним в единое целое. Звериный дикий порыв, которому разум изо всех сил пытался противиться.
— Как же ты пахнешь, — услышала совершенно неузнаваемый, искаженный от эмоций голос мужчины в самое ухо.
От его горячего дыхания по коже немедленно заплясали целые табуны мурашек, а с губ помимо воли вырвался глухой стон. Кирмунд провел носом по моей шее, втягивая воздух, и я с ужасом поняла, что с ним происходит то же самое, что и со мной. По какой-то причине наши тела находят друг друга безумно привлекательными. Или мы чувствуем, что в нас обоих кровь драконов?
Тревожный звоночек. Если звериная сущность находит того партнера, какого считает наиболее подходящим для себя, такому притяжению трудно противиться. Так было с отцом Кирмунда и моей матерью. Впервые подумала о том, по своей ли воле она избрала себе мужа или была вынуждена сделать это из-за того, что в ней все же проявилась кровь Серебряных драконов, а не Золотых. И так велел ей долг. И что не будь этого долга перед семьей и родом, она вполне могла бы быть счастлива в браке с человеком, который любил ее до безумия.
Опасные мысли. Опасные и несвоевременные. Тем более что я точно убеждена, что у нас с Кирмундом все иначе. С его стороны — лишь похоть, не больше. С моей же… безумие какое-то, наваждение. Возможно, остаток тех чувств, какие я когда-то к нему питала, прорвался наружу. Но я сделаю все, чтобы подавить их окончательно.
Как ни было трудно, стала изо всех сил вырываться из рук мужчины, который с каким-то непонятным восторгом проводил ладонями по моему телу, будто изучая каждый изгиб. Одновременно сильные и в то же время бережные прикосновения, так непохожие на те, что уже испытывала когда-то.
— Отпустите меня, — практически прорычала, отталкивая его от себя. — Я не ваша очередная шлюха, чтобы так себя со мной вести. А особенно учитывая то, что мы находимся у постели вашей жены.
Он замер, продолжая удерживать в объятиях, потом его взгляд чуть прояснился. По-прежнему тяжело дыша, он все же разжал руки и отступил на несколько шагов, с непонятным удивлением глядя на меня.
— Ты права, — наконец, чуть хрипло произнес он, обретая прежнее самообладание. — Это точно неподходящее место для более близкого знакомства, — Кирмунд слегка усмехнулся.
— Тогда я пойду, — даже не пытаясь скрыть облегчения, выпалила я и, стараясь держаться на расстоянии, двинулась к двери. Ко мне тоже постепенно возвращалось умение мыслить здраво. Я даже нашла в произошедшем плюсы — у Кирмунда напрочь отпало желание выпытывать, как сюда попала.
— Не стану задерживать, — донеслось позади насмешливое. — Тебе стоит выспаться перед дорогой.
— Какой дорогой? — я опешила, разворачиваясь к нему.
— Думаю, раз вы с моей драгоценной супругой настолько сблизились, ты не откажешься сопровождать ее в столицу. Кому-то нужно будет заботиться о ней в дороге.
— Я полагала, на эту роль выбрали одну из прислужниц обители, — похолодев, с трудом выговорила я.
— Считаешь, что это подобающая компаньонка для королевы? — вкрадчиво проговорил Кирмунд.
— Но я… Но лорд Маранас сказал… — я попыталась прикрыться именем Ретольфа, но такой возможности мне не дали.
— Лорд Маранас, полагаю, почтет за честь, что его подопечная станет главной фрейлиной королевы. Именно в таком качестве я просил бы тебя сопровождать мою дорогую супругу. Думаю, она бы и сама озвучила подобную просьбу, если бы не была столь скромна, чтобы попросить меня о такой услуге. Вы ведь с ней подруги, насколько понимаю. Поддержка кого-то близкого на новом месте очень важна, не находишь?
Вот мерзавец. У меня не находилось слов, чтобы выразить возмущение. Пытается замаскировать свои мотивы якобы заботой о жене. Да у него на лице написано, чем он на самом деле руководствуется. И какую роль мне предстоит играть во время путешествия. Его личной постельной игрушки. Причем вряд ли Кирмунда остановит присутствие рядом жены. Наоборот будет рад небольшому разнообразию. Не только Эльма, но и я. Как же я его ненавижу. Пожалуй, еще сильнее, чем раньше.
— А если я не соглашусь ехать? — процедила, вскинув подбородок.
— Насколько понимаю, твою судьбу решает лорд Маранас, — чуть прищурившись, сухо сказал король. — Вряд ли он посмеет отказать мне в такой ничтожной просьбе.
Ничтожной? Моя честь для него определяется именно таким понятием? Пришлось закусить нижнюю губу до крови, чтобы сдержаться и не высказать все, что думаю по этому поводу.
— Думаю, вы сами найдете немало плюсов в своем новом положении, моя драгоценная леди, — бархатистым голосом сказал Кирмунд, с интересом наблюдая за мной. — Да и при дворе куда веселее, чем в этом захолустье.