Избранница Золотого дракона. Часть 1 — страница 3 из 35

— Что случилось? — вырвалось у меня, когда она застыла в центре комнаты, до крови закусив нижнюю губу.

Тетя конвульсивно дернулась, потом сдавленно произнесла:

— Все кончено, девочка моя.

— Что кончено? — я непонимающе смотрела на нее, утратив всякую способность соображать. Лишь чувствовала, что над нами нависло что-то темное и страшное.

— Война, — глухо откликнулась тетя Готлина. — Мы проиграли. Твой отец убит, войско разгромлено. Король Кирмунд направляется сюда, чтобы окончательно захватить власть. Нам нужно срочно уезжать отсюда.

Я все еще до конца не осознавала смысла сказанных слов, продолжая тупо смотреть на тетю. У двери послышалось деликатное покашливание, и только тут я обратила внимание, что вслед за Готлиной вошел мужчина в запыленной одежде. При виде незнакомого человека я невольно напряглась. Все же впускать посторонних в покои принцессы — это нарушение этикета. Хотя о чем я думаю? Какой там этикет, когда весь мой мир в одночасье разрушился? И все же, чтобы хоть как-то прийти в себя после шокирующего известия, глухо спросила:

— Кто это?

Тетя повернулась в сторону мужчины и мотнула головой.

— Лорд Маранас привез последние известия. Он поможет нам скрыться.

— Лорд Маранас? — спросила недоуменно, пытаясь различить знакомые черты на бородатом лице человека.

Словно догадавшись о моих затруднениях, один из верных соратников отца — Ретольф Маранас — сорвал накладную бороду и рыжий парик, представая в нормальном виде.

— Простите за вынужденный маскарад, — проговорил, почтительно кланяясь. — Так было необходимо.

Я же оцепенело разглядывала мрачного неулыбчивого брюнета, неизменно вызывавшего у большинства придворных нервозность. Что-то такое было в манере держаться этого человека, что заставляло испытывать невольное уважение и опаску. Из-за чрезмерной мрачности Ретольф казался старше своих тридцати лет, что впрочем, его нисколько не портило. Какая-то опасная темная красота, что скорее отпугивала, чем привлекала. Темные волосы, обычно причесанные волосок к волоску, сейчас находились в хаотическом беспорядке, что не только не портило, но делало еще привлекательнее. Как будто в безукоризненную холодную картину добавили немного человечности. Единственным изъяном смуглого лица с выразительными черными глазами был небольшой шрамик на правой щеке, возле губ, из-за которого один уголок рта казался немного презрительно изогнутым.

Наши придворные дамы не раз пытались заманить в свои сети этого мрачного красавчика, но наталкивались на ледяную стену. Казалось, он вовсе был лишен человеческих потребностей и слабостей. Единственным чувством, которое я в нем когда-либо видела, была преданность отцу, который оказал ему покровительство и приблизил к себе. Ретольф посвятил жизнь служению благодетелю и его семье. Как верный пес. Сейчас я даже поразилась, что он не предпочел погибнуть в бою вместе с отцом, а приехал сюда. Но уже следующие слова Ретольфа пролили свет на эту загадку:

— Ваш отец взял с меня клятву, что я добьюсь того, чтобы на троне Серебряных драконов вновь оказались истинные его властители. И я сделаю все, чтобы вернуть прежнее величие вашей семьи. Но для этого должен увезти вас отсюда. Пока вы живы, есть надежда свергнуть того, кто скоро воцарится в нашем королевстве.

— Вы считаете, что принц… то есть король Кирмунд решит меня убить? — едва шевеля губами, произнесла я, чувствуя, как сердце будто сжимает ледяная рука.

— Не исключаю такого варианта, — хмуро сказал он. — Сейчас он едет сюда, почти не делая остановок в пути. Боюсь, что опередил его ненадолго. Нужно спешить, принцесса.

— Но куда вы хотите меня везти, лорд Маранас? — чувствуя, что не могу даже шевельнуться от усилившейся слабости, выдавила я.

— Лучше всего вам покинуть земли Серебряных драконов. Ваш отец считал, что стоит попросить покровительства у Алых драконов. — В глазах Ретольфа что-то блеснуло, и я поняла, что он явно чего-то недоговаривает. Почему-то это встревожило, но я не могла решиться задать прямой вопрос. Может, лучше не знать, что меня ждет? Иначе все покажется еще более ужасным, и я просто не смогу найти в себе силы хоть что-то делать.

— Я прикажу собрать наши вещи, — произнесла тетя Готлина.

— Берите лишь самое необходимое, — тут же отозвался Ретольф, перенимая на себя командование и давая понять, что, несмотря на разницу в положении, именно он теперь станет решать нашу судьбу. Но осознание того, что со мной поедет тетя, немного утешило. Правда, следующие слова мужчины опять пробудили в душе тревогу: — Леди Готлина, мы сопроводим вас до женской обители, а потом наши пути разойдутся. В обители вам ничто угрожать не будет, да и вы вряд ли заинтересуете короля Кирмунда. В вас нет драконьей крови. Да и оставшись в королевстве, вы сможете быть нам с принцессой более полезны.

Тетя, помолчав, кивнула, но решилась на вопрос:

— Значит, у вас есть реальный план действий?

— Есть, но лучше пока не разглашать его. Все же вы можете попасть в руки Кирмунда и не выдержать, рассказав ему все, что он хочет знать.

Несмотря на завуалированность высказанной мысли, я прекрасно поняла, что осталось недоговоренным. Не выдержать пыток. Невольно ощутила дурноту при мысли о том, что Кирмунд решится пытать мою тетку. Не могла себе такого даже представить.

— Есть кое-что еще, что вы должны знать, — когда тетя Готлина выбежала, чтобы отдать распоряжения служанкам, произнес Ретольф. — Мне пришлось пойти на то, что глубоко мне противно. И вы должны об этом знать. Как и то, что я сделал это только потому, что просил ваш отец. Официально я перешел на сторону короля Кирмунда, предал своих. Сделал это уже когда окончательный расклад был ясен — мы почти проиграли. Мне пришлось сделать это, чтобы выжить и выполнить возложенную на меня миссию.

Я не знала, что сказать, чувствуя, как от избытка шокирующих новостей бедная голова едва не лопается. Не нашла ничего лучше, как просто кивнуть и пробормотать, что все понимаю. Ретольфа, похоже, это удовлетворило, и он, снова нацепив парик и бороду, откланялся, сказав, что будет ждать во дворе с оседланными лошадьми. А я даже не решилась возразить, что вряд ли смогу после перенесенной болезни выдержать поездку верхом. Накатило какое-то отупение, лишившее малейших сил противостоять чему-либо. Вся моя привычная жизнь покоилась в руинах, и я не знала пока, что с этим делать и как жить дальше. Может, потом, когда осознаю все до конца, найду в себе силы расспросить Ретольфа подробнее о его планах и решить, хочу ли следовать им. Но точно не сейчас.

Отец мертв. Как и брат. Наше королевство захвачено. И скоро в нем будет объявлен новый король. Вполне возможно, что все, в ком есть кровь Серебряных драконов, будут истреблены из-за той ненависти, что теперь питает к нам Кирмунд. Я должна покинуть отчий дом и ехать в чужую страну униженной беглянкой. Просить покровительства и каждую секунду дрожать за собственную шкуру, боясь, что люди Кирмунда доберутся до меня даже там и уничтожат. Наверное, не нахлынь на меня сейчас странная опустошенность, я бы сошла с ума от ужаса того положения, в котором оказалась.

Крики и шум за окнами заставили вынырнуть из собственных мрачных мыслей. С трудом поднявшись на подгибающихся ногах, я подошла к окну и ощутила, как сердце едва не выпрыгивает из груди при виде заполонивших двор закованных в броню всадников с эмблемами в виде разевающего пасть золотого дракона.

Мы опоздали. Король Кирмунд не дал нам возможности покинуть дворец до своего прибытия. Глаза помимо воли искали среди проносящихся повсюду как смерч воинов, разящих тех, кто еще осмеливался сопротивляться, знакомую фигуру. А когда отыскали, уже не могли оторваться от всадника в золоченой броне и шлеме, скрывающем верхнюю часть лица. Но мне достаточно было горделивой линии мужественного подбородка и знакомых контуров губ, чтобы быть точно уверенной — это он. Кирмунд. Мой любимый враг, к которому даже сейчас не могу испытывать ненависти.

В комнату ворвалась тетя Готлина с перекошенным от ужаса лицом.

— Все пропало, — воскликнула она, подбегая и обнимая меня за плечи. — Мы не успели.

— Где лорд Маранас? — глухо откликнулась я.

— Не знаю. Должен был ждать снаружи. Вряд ли ему удастся уцелеть среди того, что там сейчас происходит.

— Значит, так тому и быть, — как-то обреченно сказала я. — Мы останемся и постараемся принять свою судьбу с достоинством.

Готлина прижала меня к себе покрепче, безмолвно даря заботу и поддержку. Как и я, она прекрасно понимала, насколько малы шансы на то, что мы останемся живыми и невредимыми. Скорее всего, нас ждет насилие и жестокая смерть от рук воинов Кирмунда. За дверями покоев слышалось лязганье мечей. Наши последние защитники ценой жизни оберегали нас от того, что неминуемо должно случиться. Я же, будто оцепенев, продолжала смотреть в окно на носящегося по подворью всадника в золоченых доспехах. Не могла отвести от него глаз, будто вся моя жизнь сосредоточилась в этом взгляде.

Увидела, как от наших воинов остались лишь жалкие крохи, которых добивали противники. И как Кирмунд, разгоряченный битвой, сбрасывает шлем, исторгая из горла звериный торжествующий рык. Выразительные глаза полыхают янтарным блеском, а по широким плечам падают черные волосы, отливающие золотом — особое проявление в его внешности драконьей крови. Меня всегда завораживал этот удивительный цвет, словно сотканный из противоречий: мрака и света. Он и сам был таким. Этот мужчина, поселившийся в моем сердце незаживающей раной. Соединение дикости и благородства, огня и тьмы. Как это все сочеталось в нем, оставалось поражаться и восхищаться.

Кирмунд будто почувствовал мой взгляд и вскинул голову, обращая ее в сторону окна, у которого я стояла. Глаза полыхнули такой ненавистью, что я невольно отшатнулась. К кому адресована эта ненависть: ко мне или самому дворцу, являвшемуся для этого мужчины средоточием всего, что ненавидел, было трудно понять. Но никогда еще я не ощущала такой боли и тоски, как сейчас, когда тот, кого безумно любила, дал понять, что чувствует ко всему, что для него олицетворяла я.