Раздвинув тяжелые портьеры и поморщившись от поднявшейся в воздухе пыли, повернулся к портрету, висящему на стене. Солнечный цвет заставил снова заиграть на нем яркие краски, будто оживляя образ той, что стала для отца роковым наваждением. А Кирмунд судорожно стиснул зубы, находя в чертах ненавистной женщины до боли знакомые и родные.
У нее были те же глаза — голубовато-серебристые, похожие на лунные камни. Такой же маленький очаровательный носик. Даже выражение лица чем-то неуловимо схоже с образом Эльмы. Или не Эльмы…
Чем больше король разглядывал портрет, тем сильнее осознавал, каким же слепцом и глупцом был все это время. Даже ее запах мог подсказать ему правду. Ведь показался же он ему смутно знакомым в момент первой встречи. Стал более насыщенным, обрел завершенность и новые грани. Но что-то в нем осталось прежним и притягивало его к ней.
Вот дракона в нем оказалось обмануть не так просто. Все это время он упорно подсказывал правду, но Кирмунд предпочитал руководствоваться доводами рассудка. Заговорщикам удалось мастерски обвести его вокруг пальца.
Злость и осознание истины терзали душу. Он ругал себя на чем свет стоит за то, что раньше не увидел, не понял, не разгадал. И в то же время странное, нелогичное ликование заполняло душу.
Она его жена. Перед богами и людьми. Она по праву принадлежит ему. И теперь уже он ее не упустит. Вернет непокорную беглянку, где бы ни спряталась. И пусть придется перевернуть все драконьи королевства, он это сделает.
Что касается первоначальных планов покарать весь народ за прегрешения тех, кто сделал из него дурака, то Кирмунд осознал, что делать этого не станет. Хватит уже ненужной жестокости и ненависти. Он не намерен больше повторять прошлых ошибок. Все, чего он на самом деле хочет — вернуть жену, попытаться исправить то, что натворили оба в своей слепой жажде мести.
И этот медальон в его руках лучше всего доказывал, что не все еще потеряно. Она оставила ему самое дорогое, не говоря уже о том, что не смогла забрать жизнь. Значит, у Кирмунда есть шанс на то, чтобы все изменить. У них обоих он есть…
Глава 13
Я стояла у окна гостиной во дворце Серебряных драконов, который снова по праву могла назвать своим. Правда, вот надолго ли? Губы невольно тронула печальная улыбка — в последнее время даже улыбаться нормально перестала. С того момента, как покинула Дагейн, чувства словно выморозились. Вообще сомневалась, что смогу когда-либо вернуть эту способность. Радоваться, смеяться, плакать. Сама себе казалась пустой оболочкой.
Единственное, что еще позволяло окончательно не упасть духом — это крохотное существо, растущее во мне. Положила руки на все еще плоский живот и осторожно погладила. Всего три месяца — никто еще, кроме меня и лекаря, даже не знает ни о чем. И не должен узнать. Слишком непредсказуемые последствия это может вызвать.
Сцепив зубы, в который раз подумала о том, что совершила ошибку. Не тогда, когда оставила Кирмунду жизнь — об этом не пожалела ни разу. Ошибкой казалось то, что затеяла дурацкий переворот власти в родных землях, от которого вряд ли кто-то выиграл. Хотя многие считали, что это я во всем виновата. В том, что весь тщательно взлелеянный и подготовленный Ретольфом план трещал по швам, и сейчас войска Кирмунда пядь за пядью отвоевывают территории, что нам удалось вернуть под свое управление.
По последним сведениям, войско короля уже на подступах к столице. Предстоит последний бой, что решит исход этой войны, длящейся три месяца. С учетом того, как легко Кирмунду удалось отвоевать остальные территории, сомнений в том, кто окажется победителем, не было.
Могу только представить, как он поступит со всеми нами. Теми, кто предал его, обманул. Но могла ли я его за это винить? Боялась признаться самой себе, что даже хочу, чтобы все поскорее закончилось и я узнала свой приговор.
Страха не испытывала. Эту эмоцию я тоже перестала испытывать, как и остальные. Была готова принять любое наказание, какое Кирмунд придумает. Единственное, что попрошу у него — и если понадобится, буду на коленях вымаливать — пощадить нашего ребенка. Он ведь не виноват в грехах матери. И это и его дитя тоже. Сейчас даже молилась богу-дракону, чтобы в ребенке пробудилась кровь Золотых драконов. Тогда у него будет больше шансов выжить в этом жестоком мире. Королю придется принять дитя, как наследника.
Во дворе царила суета. Большинство слуг и воинов были заняты укреплением дворцовых стен, пусть даже все понимали, что вряд ли что-то удержит Кирмунда. В прошлый раз ведь не удержало.
Среди мужчин в сверкающих доспехах различила горделивую фигуру Адальброна. Пока лорд Маранас занимался укреплением городских стен, принц Алых драконов руководил здесь. Они все еще до последнего цепляются за призрачный шанс победить, хотя наверняка прекрасно знают, что мы обречены. И даже понимала, кого винят в этом. Меня.
Память невольно перенесла в тот день, когда мы в спешке покинули Дагейн. Отъехав достаточно далеко, решили передохнуть. Мужчины принялись обсуждать, какой дорогой лучше поехать и как замаскироваться. Адальброн с присущим ему самодовольством произнес:
— А есть ли смысл скрываться? Этот пес подох, так что пока во дворце опомнятся и во всем разберутся, мы будем уже далеко. К тому же неизвестно, кто теперь станет управлять в королевстве. Некому будет даже отдать приказ погнаться за королевой и нами.
— Я бы не была столь в этом уверена, — равнодушно откликнулась я, понимая, что настал момент истины. Странно, что даже не слишком волновалась по поводу того, как союзники к этому отнесутся.
На меня устремились всеобщие вопросительные взгляды.
— Вы не могли бы объяснить свои слова, моя королева? — спросил Ретольф.
— Кирмунд жив, — я смело встретила его взгляд и удивилась тому, что не увидела ярости или осуждения. Даже на миг показалось, что на лице мужчины промелькнуло облегчение. Но это длилось лишь мгновение. А потом лорд Маранас снова нацепил привычную непроницаемую маску.
Зато Адальброн своих чувств скрывать не стал. Выругался так витиевато, что у Эльмы щеки зарумянились. К слову, подруга и не пыталась скрывать радости по поводу того, что я оставила Кирмунду жизнь. И от ее реакции стало немного теплее на душе.
— Пусть на все будет воля богов, — прервав ругательства принца, отчеканила я. — Если они на нашей стороне, то мы и так выиграем в войне. Все ведь уже готово, не так ли? Наши люди на местах только и ждут знака, чтобы нейтрализовать королевские власти и взять все под контроль. Войска Алых драконов тоже уже стоят на границе. У нас есть все шансы победить. Да, теперь это будет сделать труднее, но и только. Раз вы так жаждете править в моих землях, принц, докажите, что достойны этого, — закончила с сарказмом, который Адальброн не мог не почувствовать.
Его лицо исказилось от гнева, и он посмотрел на меня уже не как на смазливую девицу, которую жаждал использовать в своих целях. А так, словно увидел впервые. Злобно, оценивающе, жестко.
— Я с самого начала не верил, что вы способны на это, — процедил он. — Так и знал, что бабе не стоит доверять ключевую роль в деле.
— Выбирайте выражения, принц, — хмуро произнес Ретольф. — Перед вами королева.
— Да неужели? — едко скривился Адальброн. — А я полагал, что всего лишь очередная подстилка Кирмунда Адрамейна.
Глаза лорда Маранаса полыхнули недобрым блеском. Я осознала, что еще секунда — и случится страшное. Мужчины схватятся за оружие. И несмотря на все боевое мастерство Ретольфа, ему вряд ли удастся справиться с избранником Алых драконов. По-видимому, Эльма подумала о том же. В ее глазах читался такой ужас, что смотреть было больно.
— И это все, на что вы способны? — вмешалась я, вставая между мужчинами. — Драться друг с другом, в то время как все силы должны бросить на борьбу с королем Золотых драконов? В таком случае жалкие у меня союзники.
Оба устремили на меня недоуменные взгляды, но хорошо хоть друг на друга враждебно зыркать перестали.
— Понимаю ваше недовольство, принц, — холодно продолжила, не позволяя им опомниться. — И потому даже готова простить нелицеприятное высказывание в мой адрес. Но только на этот раз. Если, конечно, вы по-прежнему желаете править вместе со мной. Только вам придется для начала доказать, что вы и правда хороший воин. Получить права на мою руку, выиграв предстоящую войну. Или эти трудности настолько вас пугают? — закончила с легким презрением. — И вы готовы были помогать, только прикрываясь чужими спинами и рассчитывая, что самое сложное сделают за вас?
Некоторое время Адальброн сверлил меня злобным взглядом, а затем его губы раздвинулись в восхищенной усмешке, пусть и не слишком приязненной.
— А я явно вас недооценивал, леди Адала. И разумеется, готов и дальше отстаивать свои права на трон Серебрянного королевства… и на вас. Но хотел бы, чтобы между нами больше не было недомолвок. Почему вы не убили Кирмунда?
— Потому что считаю недостойным убивать исподтишка, — бросила я.
— Но это ведь не вся правда, не так ли? — вкрадчиво заметил принц.
— Что вы хотите услышать, лорд Адальброн? — устало провела рукой по лбу. — Что я питаю к королю какие-то чувства? Что ж, не имеет смысла этого скрывать. Так и есть. Но разве мой побег из дворца не доказал, что я готова отказаться от этих чувств?
— Такой ответ меня не совсем устраивает, но пусть будет так. Мне важно знать одно — стоит ли ожидать от вас в дальнейшем еще подобных сюрпризов? И не откроете ли вы сами ворота врагу, если представится такая возможность?
— Вы считаете меня самоубийцей, принц? — невесело усмехнулась я. — Полагаете, что между мной и Кирмундом после случившегося хоть что-то теперь может быть? Да он свернет мне шею при первом же удобном случае. Мы оба слишком хорошо его знаем. Король из тех, кто смывает подобные оскорбления кровью. Мне остается надеяться, что в случае нашего провала он выберет для меня легкую смерть. Вполне возможно, что ожидает куда более страшное и жестокое наказание. Так что я не меньше вашего заинтересована в нашей победе.