— Я бы хотела видеть его всегда. Каждую минуту, — вырвалось у Эльмы, и она тут же устыдилась своего пыла.
Я только понимающе улыбнулась.
— Может, когда-нибудь твоя мечта и осуществится. Верь в это. Ладно, давай, я распоряжусь, чтобы служанки приготовили тебе ванну и помогли переодеться. Самой мне это бы тоже не помешало. Убить готова за то, чтобы понежиться в горячей водичке.
— Тогда иди. А то мне даже неудобно из-за того, что тебе приходится со мной нянчиться, — покаянно сказала Эльма и я ласково улыбнулась ей.
Мне многое хотелось сказать ей на этот счет. Как ценю я ее дружескую поддержку, то, что она никогда ни в чем не упрекает, даже если веду себя, как стерва, и какой невыносимой была бы моя участь здесь, не будь рядом моей тихой и скромной подруги. Но я никогда не была склонна к подобным излияниям, предпочитая держать все в себе. Надеюсь, Эльма чувствует мое отношение и так.
Попрощавшись с подругой, я вышла из ее покоев и двинулась вглубь крыла, где располагались мои собственные. Встречавшиеся по пути слуги почтительно кланялись — видать, слухи о моем обращении с дворецким успели уже расползтись среди них. И это тоже немного обрадовало. То, что удалось сразу заслужить авторитет среди дворцовых обитателей, грело душу. Это сделает мое пребывание здесь гораздо приятнее.
А когда расторопная служанка, которую я себе выбрала среди предложенных дворецким, приготовила мне горячую ванну с ароматной пеной, настроение и вовсе поднялось. Похоже, пребывание во дворце Кирмунда окажется гораздо более сносным, чем полагала. И даже одну злобную рыжую стерву смогу как-то вынести.
Лениво плескаясь в воде, я невидящими глазами смотрела вдаль, стараясь не думать о том, почему же она так сильно меня бесит. Но картины прошлого сами собой возникали перед глазами. То, как застала эту тварь с королем, как она бесстыдно ласкала его у меня на глазах. Проклятье. Неужели моя неприязнь продиктована по большей части ревностью?
Я едва зубами не заскрежетала, чувствуя, как стремительно портится настроение от этой догадки. И все же едкая мыслишка вгрызалась в сознание, не давая покоя. Насколько она лучше меня в постели? Кирмунд ведь держал ее на положении официальной фаворитки целых четыре года, в то время как другие женщины зачастую не задерживались и нескольких месяцев.
Что если и на меня он обратил внимание только вынужденно, поскольку рядом не оказалось более достойной кандидатуры?
Так, о чем я только думаю? Ужаснувшись собственным мыслям, я попыталась найти им оправдание. Меня это интересует только из-за того, что я должна оставаться рядом с Кирмундом ради достижения наших целей. А его охлаждение ко мне может помешать. И только из-за этого. Маррга же может как-то повлиять на ситуацию, снова переключив внимание короля на себя. И потому она мне мешает. Никакой ревности я к ней не испытываю. Несколько раз повторив это про себя, я удовлетворенно кивнула и закрыла глаза, позволяя себе снова расслабиться в ванной.
Глава 2
Кирмунд с удовольствием растянулся в любимом кресле, радуясь долгожданному покою. Наконец-то позади утомительная дорога и не менее утомительные придворные церемонии. А горячая ванна и чистая одежда еще больше настроили его на позитивный лад.
У ног короля устроилась громадная черная псина, с малых лет признававшая только его и лишь терпящая других. Кирмунд назвал собаку Драконом за зверский нрав и желание постоянно отстаивать свою территорию. Даже щенком пес не боялся вступать в схватки с куда более сильными противниками. Собственно, именно так и состоялось их с королем знакомство. Лет шесть назад молодой принц возвращался с охоты и заметил по дороге клубок из яростно рычащих собачьих тел. Три взрослых пса мочалили одного щенка-подростка — тощего, но не уступающего по агрессивности никому из них.
Кирмунд поневоле восхитился смелостью собаки и даже нашел в ее характере сходство со своим. Он тогда вмешался в собачью драку и забрал израненного щенка с собой. Странно, но тот и не подумал укусить человека или увидеть в нем новую угрозу. Пес сразу признал Кирмунда своим и с тех пор никому другому, кроме еще, пожалуй, кормящего и ухаживающего за ним слуги, не позволял прикасаться к себе. За хозяина же был готов глотку перегрызть кому угодно.
Король потрепал собаку по черной, топорщащейся во все стороны шерсти, и Дракон издал довольное поскуливание.
— Скучал по мне, старина?
Пес гавкнул, словно в знак подтверждения, и Кирмунд добродушно усмехнулся. Пожалуй, сейчас для полного счастья не хватало под боком только Эльмы. Король прикрыл глаза, улыбаясь еще шире при воспоминании о том, как сегодня удивила его эта девушка. А ведь он ожидал, что оказавшись в нетипичной обстановке, она поумерит свой дерзкий и своевольный характерец.
Все получилось с точностью до наоборот. Как этот пес, сидящий у его ног, Эльма не была намерена никому позволять влезать на ее территорию. А за тех, кто дорог, готова была глотку перегрызть. И Кирмунду это понравилось. Даже мелькнула мысль о том, что он был бы счастлив, если бы именно Эльма оказалась его женой. После знакомства с этой девушкой король значительно пересмотрел взгляды на то, чего бы хотел от супруги. Уже не покорности, скромности и беспрекословного выполнения приказов. Он бы хотел, чтобы жена была достойной его самого. Сильной, уверенной, близкой по духу, умеющей отстаивать свои права и внушать другим уважение. Именно такими качествами обладала Эльма. Разумеется, в отношениях с ним самим Кирмунд предпочел бы видеть ее мягкой и нежной. Но только лишь с ним одним.
Жаль, что он уже женат, а также скован бременем долга и государственной необходимости. Иначе, не задумываясь, сделал бы предложение этой девушке. За две недели она настолько въелась ему в душу, что уже не мог помыслить жизни без нее. По крайней мере, пока.
Кирмунд старался убедить себя, что со временем удастся избавиться от той власти, какую приобрела над ним Эльма. Ведь страсть имеет обыкновение угасать. Хотя было ли то, что между ними обоими происходило, обычной страстью? Иногда он задумывался над этим и не находил однозначного ответа. Уж слишком сильными были чувства.
Кирмунд никогда никого не любил по-настоящему. Увлечений было много, порой сильных. Но о настоящих чувствах речи не шло. Теперь же он не мог понять, как охарактеризовать это с каждым днем все сильнее укореняющееся в сердце чувство, не поддающееся никакой логике. Ему хотелось находиться рядом с Эльмой каждую минуту. Причем это не было лишь потребностью в физической близости. Нравилось даже просто говорить с ней, смотреть на нее.
Кирмунд многое бы отдал, чтобы узнать, что чувствует к нему она сама. Но душа девушки оставалась тайной за семью печатями. Эльма так самозабвенно отдавалась ему в постели, раскрывалась полностью, и в то же время он прекрасно сознавал, что владеет лишь телом. Когда заканчивался очередной момент физической близости, иногда ловил во взгляде девушки нечто такое, что смутно беспокоило. Она словно отдалялась от него, причем намеренно, прилагая все усилия для того, чтобы не впустить в свое сердце.
И его это бесило. Хотел, чтобы она полюбила, принадлежала ему вся без остатка: как телом, так и душой. Может, именно это — то, что она никогда не сдавалась до конца — так сильно и привлекало. Кирмунд не мог понять, но от этого притяжение меньше не становилось. Да что там. Крепло с каждым днем.
Вот и сейчас он раздумывал над тем, чтобы позвать девушку к себе или пойти к ней сам. Его удерживало только то, что прекрасно понимал — это станет новым поводом для ссоры. Эльма была непреклонна в том, чтобы не афишировать их отношения. А ему не хотелось снова ломать ее сопротивление, действовать грубо. Уж слишком сильно это задевало его самого.
Вспомнил, как мучился в тот раз, когда взял Эльму против воли в лесу. И как ее взгляд, брошенный тогда на него — разочарованный, полный презрения и ненависти — весь день жег сердце раскаленным железом. Никогда даже не думал, что его может настолько заботить то, что чувствует женщина. Но с ней все было не так, как с другими. Обижая Эльму, он словно обижал часть себя самого. Непонятное и странное ощущение, но он ничего не мог с ним поделать.
Рычание Дракона оторвало Кирмунда от мыслей об Эльме. Он распахнул глаза и устремил их на стоящую на пороге гостиной Марргу. Вот уж кого видеть сейчас не хотелось, так это ее. Он уже давно охладел к волчице, но не отталкивал от себя. Все же их слишком многое связывало. Маррга с ним с самого детства. Она нечто большее, чем обычная любовница. С ней он мог поделиться самым сокровенным. Тем, что не мог сказать никому другому. Она знала ту часть его натуры, которую не решился бы показать кому-либо еще. И не осуждала. Никогда не осуждала, чтобы ни делал.
Возможно, Маррга понимала Кирмунда настолько хорошо из-за того, что в ней самой есть темная звериная сторона, иногда берущая верх. Она понимала, как сложно этому противиться. А может, готова была принять все от него из-за того, что любила так же сильно и беззаветно, как этот пес, сидящий у его ног. Порой эта любовь Маррги Кирмунда даже пугала — уж слишком напоминала одержимость. Но он знал — если окончательно порвет с этой женщиной отношения, она способна будет на любые безрассудства. И не хотел испытывать судьбу, выясняя, во что это может вылиться. Проще было держать Марргу на коротком поводке и иногда давать то, что она хочет.
— Я не слышал стука в дверь, — сухо сказал король, чуть нахмурившись.
— Прости, я решила обойтись без церемоний, — она одарила его чувственной улыбкой и неспешно двинулась к нему. — Нас с тобой столько связывает, что я считала, что имею право на кое-какие вольности. Да и так соскучилась по тебе. А ты скучал?
Дракон снова угрожающе зарычал, вскакивая на лапы и оскаливая пасть. Его напряженный хвост выдавал едва сдерживаемую агрессию.
— Может, прогонишь эту псину? — Маррга поморщилась. Между ней и собакой с самого начала воцарилась стойкая неприязнь. Эту женщину Дракон ненавидел сильнее всех остальных. Возможно, из-за того, что чуял в ней волчью сторону и воспринимал противником.