— И не удалось поймать злоумышленника, не так ли? Не удалось кошке поймать мышку, — пробурчал Надьреви.
Андрашу понравилось, что учитель пикируется с Крофи.
— Не в том дело, изволите видеть! — все больше вскипал приказчик и прибавил срывающимся, петушиным голосом: — Да поймай я хоть одного, он у меня не опомнится до второго пришествия.
Этаким «культурным» выражением он хотел угодить молодому графу. Но тот больше не слушал Крофи, — с него было достаточно; он пошел к двери, а за ним вынуждены были последовать прочие. Они вышли на улицу. Двери и окна батрацких домов, расположенных напротив скотного двора, были залиты солнечным светом. Возле одного крыльца собралось несколько пестро одетых женщин и ребятишек. Надьреви захотелось уйти куда-нибудь от молодого графа, и он решительным шагом направился к домику.
— Эй! Вы куда? — окликнул его Андраш.
Грубый оклик оскорбил учителя. Только этого не хватало! Да еще в присутствии мерзкого приказчика, который и так обнаглел сверх меры.
— Хочу посмотреть, как живут батраки, — остановившись, ответил он.
— Не советую.
— Почему?
— Не ходите. — Лицо Надьреви выразило насмешку и удивление. — У них только вонь да блохи. Если подцепите насекомых, дома беды не оберешься.
Сдавшись, учитель поплелся обратно. Ему уже наскучил осмотр хутора. Но они еще прохаживались по двору; Андраш, как всегда, шел впереди. Крофи, беспокойно озираясь, вынул карманные часы, словно торопился куда-то или желал напомнить, что барину пора домой. Но Андраш, продолжая прогулку, тащил за собой всю свиту, а потом вдруг, точно по велению судьбы, направился к сарайчику. Остановившись у двери, сказал:
— Надо оштукатурить здесь стены.
— Слушаюсь, Варга! Куда задевался этот старикашка!
Тут из сарайчика донесся вдруг болезненный стон.
— А это еще что? — Андраш с изумлением оглядывался по сторонам.
Кто-то продолжал стонать; можно было даже разобрать слова:
— Ой-ой, умираю, выпустите меня.
— Что вы опять натворили? — пронзил взглядом Андраш приказчика. — Откройте дверь.
Варга куда-то запропастился; Крофи, онемев, застыл на месте, будто не ему приказывал барин.
Андраш сам открыл дверь. Переступил порог, следом за ним Надьреви. В углу, скорчившись, сидел на кадке цыган и стонал.
Молодой граф подошел к нему.
— Постоянно крадут дрова, смею вам пожаловаться, — не дожидаясь больше вопросов, пробормотал Крофи. — В лесу. Лесничий поймал этого вора и привез сюда. Я еще не отпустил его, потому как…
— Ой-ой! — стонал Шуньо.
— Тише, хватит стонать, — сказал Андраш цыгану. — Ну, а откуда взялись эти раны?
Молодой граф посмотрел на воспаленный шрам, изуродовавший лицо цыгану, и поднял его связанные руки.
— Дрался, прохвост, нападал на меня.
— На вас? Не на лесничего?.. Развяжите ему руки.
Наклонившись над цыганом, приказчик стал распутывать крепко запутанную веревку. Шуньо взревел от боли.
— Разрежьте ее! — закричал Андраш.
Крофи вынул из кармана складной нож, но Надьреви, опередив его, перерезал веревку на руках и ногах цыгана. Вздохнув с облегчением, Шуньо расправил затекшие члены.
— Руки у него все в крови. Все в ранах. Зачем его связали? Кто этот лесничий?
— Цыган дрался, изволите видеть, и пришлось его связать, чтоб не сбежал.
— Кто его связал?
— Лесничий, изволите видеть, по рукам, а Варга по ногам.
— Конечно, по вашему приказанию.
— Отпираться не буду. Пришлось, чтобы передать его жандармам…
— Вы заявили уже в жандармерию?
— Нет еще, не взыщите, всего полчаса, как мы его поймали.
Голос приказчика дрожал, замирал на конце фраз.
— Вызовите лесничего.
— Не могу, не прогневайтесь, это Иштван Пушкаш, сейчас он в лесу.
— Пошлите за ним. Тотчас. Я устрою ему очную ставку с вами.
Крофи ушел, чтобы послать кого-нибудь на лошади за лесничим. Выйдя во двор, он позвал работавших в хлеву батраков:
— Ямбор, Карика-а-аш!
— Не зовите их! — закричал на приказчика Андраш. — Так долго ждать я не намерен, не то…
— Ужасно! — вздохнул Надьреви.
— Это господин приказчик… — жалобно тянул Шуньо.
— Чем провинился? Рассказывай! — обратился молодой граф к цыгану.
— Мелкий хворост собирал, ваше сиятельство, валежник…
— Он воровал! — вмешался Крофи.
— Молчите! Говори ты. Воровал?
— Я собирал мелкий хворост…
— Кто связал тебя?
— Господин Крофи приказал лесничему. К лошади распорядился привязать меня господин приказчик, к конскому хвосту.
Андраш снова пронзил взглядом Барнабаша Крофи. Пришел Варга; сняв шляпу, остановился в дверях. Собралось несколько женщин и ребятишек.
— В жизни ничего подобного не слыхивал, — возмущался Надьреви.
— Я просил господина приказчика… Чуть не окочурился я.
— Принесите в тазу или в ведре чистой воды, — распорядился Андраш. — Надо промыть и перевязать ему раны. И какое-нибудь чистое белье. Любое чистое тряпье. Только чтобы было чистым!
Две женщины побежали домой.
— Вы нескладно врете при каждом слове, — накинулся молодой граф на Крофи. — Так или иначе выяснятся все обстоятельства. Расскажите по порядку, как было дело. Кто поймал цыгана?
— Я… не осудите, пожалуйста. Только для того, чтобы передать его…
— Это меня не интересует. Отвечайте лишь на вопросы. Значит, вы его поймали. Хотели сюда привезти. Кто его связал?
— Лесничий Пушкаш.
— По вашему приказанию?
— Да.
— Потом вы, конечно, распорядились привязать его к конскому хвосту.
— Он не хотел идти, изволите видеть. Повалился на землю, и мы не могли с ним справиться. Но мы не обижали его.
— Разумеется. Это и видно, — вставил Надьреви.
— Потом вы привезли его сюда, заперли в сарай. Долго собирались вы его здесь продержать? Что вы вообще намеревались с ним делать?
— Только до прихода жандармов, не взыщите, пожалуйста.
— До прихода жандармов. Из-за двух-трех сухих веток… Где же наконец вода?
Принесли и воду, и чистое тряпье. Одна из женщин обмыла и перевязала Шуньо окровавленные руки.
— Надо бы показать цыгана врачу, — шепнул Андрашу Надьреви.
— Это уж его дело, — довольно равнодушно отозвался молодой граф.
— Не мешало бы составить судебно-медицинский протокол, — пробормотал Надьреви.
Но слова эти слышал только Крофи, который бросил на учителя убийственный взгляд.
— Ваше сиятельство, куда же мне теперь с этим идти? — встав на ноги и выпрямившись, довольно смело заговорил цыган и поднял руки. — Где искать виноватого?
Андраш молчал.
Тут к сарайчику подошли трое цыган. Узнав о беде, приключившейся с их товарищем, они решили помочь ему, если еще не поздно. Ведь они слышали, что Шуньо, привязанного к конскому хвосту, приволокли на хутор; может быть, он уже и не дышит. По пути из леса они нашли клочья его одежды и, подобрав, принесли с собой.
— Ну и наглый народ эти цыгане! — вырвалось у Крофи. — Проходимцы, даже сюда не побоялись явиться, — возмущался он.
— Добрый день, — окинув всех взглядом, заговорил один из цыган, стройный, красивый парень.
Он держался спокойно, смело и теперь не сводил глаз с Андраша.
«Вот он сразу понял, к кому следует обращаться», — подумал Надьреви.
— Что вы хотите? — спросил молодой граф.
— Мы пришли за нашим Шуньо. — И красивый цыган указал на своего товарища. — До нас дошел слух, что его привязали к лошади. Хоть он ничего и не сделал.
— Молчи! — возмутился его смелостью Андраш.
Цыган говорил на хорошем венгерском языке без всякого акцента.
— Хоть он ничего и не сделал! — повторил парень.
Два других цыгана, постарше, кивнули, подтверждая его слова.
— Я вижу, руки у него перевязаны. Вижу, какое у него лицо. Хоть он ничего и не сделал. Кто так расправился с тобой? — спросил у Шуньо молодой цыган, а сам посмотрел на Крофи, так грозно блеснув черными своими глазами, что можно было испугаться.
Он держал в руке шляпу, его густые черные волосы падали на лоб; когда он говорил, зубы сверкали.
Два других цыгана стояли взволнованные, не произнося ни слова. Наступило короткое молчание, точно все растерялись; никто не знал, что сказать, тем более, что делать. Вдруг стоявший позади седой бородатый цыган загудел тревожным басом:
— Пусть черви сожрут мясо у того, кто это сделал с тобой, Шуньо. Пусть отвалятся у него руки и ноги! Пусть вытекут глаза из глазниц, как сопли из носа. Пусть вороны склюют мясо с костей. Пусть крысы выгрызут ему кишки. Пусть отсохнет у него язык…
— Замолчи, Вазуль! — махнул ему рукой красивый цыган. — У него отвалятся руки и ноги, выклюют птицы его сердце. Сгниет он весь. — И он смотрел на Крофи, прямо ему в глаза.
— Довольно! — Лицо у Андраша залилось краской смущения. — Нечего ломать здесь комедию. Ступайте с богом и заберите вашего Шуньо. — Потом, обернувшись, он гаркнул на столпившихся женщин и детей: — Убирайтесь отсюда! Это вам не цирк! Сейчас же проваливайте! Пошли вон!
Возле сарайчика остались молодой граф, Надьреви, приказчик и два цыгана.
— Поехали домой, — посмотрев на часы, сказал Андраш учителю; затем, напустив на себя строгий вид, обратился к цыганам: — Уходите. Можете забрать вашего Шуньо, но предупредите его, чтобы больше не воровал.
— Шуньо не воровал, — покачал головой молодой цыган.
— Вы, приятель, слишком много болтаете языком, — бросил на него раздраженный взгляд Андраш. — Еще не крал, но хотел украсть. Его поймали с поличным.
— Пустяки. За это нельзя привязать человека к лошади. Мы тоже люди.
— Идите же, идите.
— К кому нам обратиться с жалобой? Кто нас рассудит?
— Это уж ваше дело.
— Мы пойдем в жандармерию и в суд.
— Идите, куда хотите. Донесите на виновника. Вот его имя, пожалуйста: Барнабаш Крофи, приказчик в имении. Пожалуйста. А здесь вам больше нечего делать.
— И донесем, — сказал напоследок старик цыган. — Мы донесем. Пойдем к начальнику жандармерии.