– Люди? – ее опаловые глаза блеснули.
– Круп и… ммм… Вандербильт.
– Вандемар, – Дверь на секунду задумалась, потом кивнула: – Ну да, они похожи на людей. Две ноги, две руки, голова.
– Так вот, – продолжил Ричард. – Куда ты делась, когда они зашли в квартиру?
Лизнув палец, она перевернула страницу:
– Я была здесь.
– Но… – В его квартире просто невозможно спрятаться. А наружу она точно не выходила. – Но…
Послышался шорох, и из груды видеокассет под телевизором выскочил какой-то темный зверек, покрупнее мыши.
– Господи! – воскликнул Ричард и запустил в зверька пультом. Пульт ударился о видеокассеты и с громким стуком упал на пол. Зверек исчез.
– Ричард! – крикнула Дверь.
– Не бойся, – сказал он. – Это всего лишь крыса.
Она возмущенно посмотрела на него.
– Разумеется, это всего лишь крыса. И ты ее, беднягу, сильно напугал.
Дверь огляделась, потом тихо свистнула.
– Эй! – позвала она и, отложив «Мэнсфилд-парк», опустилась на колени. – Эй, где вы?
Она снова сердито глянула на Ричарда.
– Если ты ее покалечил… – с угрозой в голосе начала она, а потом тихо и очень вежливо обратилась к крысе: – Простите, он полный кретин. Вы где?
– Я не кретин! – возмутился Ричард.
– Тссс, – шикнула Дверь. – Куда вы делись?
Тут из-под дивана показался розовый носик. Через пару секунд зверек осторожно высунул голову и подозрительно оглядел черными глазками комнату. «Да, это точно не мышь, – подумал Ричард. – Мыши гораздо мельче».
– Здравствуйте! – радостно сказала Дверь. – С вами все в порядке?
Она протянула руку. Зверек вскарабкался ей на ладонь, а потом пробежал по руке до локтя и там остановился. Дверь погладила его пальцем по пушистой шерстке. Это была темно-коричневая крыса с длинным розовым хвостом. К ее брюшку был привязан сложенный листок бумаги.
– Это крыса, – сказал Ричард, решив, что иногда говорить очевидное простительно.
– Конечно, крыса. Ты не хочешь извиниться?
– Что?
– Извинись.
Может, он не расслышал? Или сошел с ума?
– Перед крысой?
Дверь промолчала, давая понять, что он понял правильно.
– Простите, – с достоинством сказал Ричард крысе. – Я не хотел вас напугать.
Крыса посмотрела на Дверь.
– Нет, нет, он правда не хотел, – сказала девушка. – Это не просто слова. Что вы мне принесли?
Она отвязала сложенный в несколько раз клочок оберточной бумаги – Ричард заметил, что он был примотан к крысе обрывком ярко-синей резинки.
Дверь развернула листок, испещренный мелкими буквами. Быстро пробежав письмо глазами, девушка кивнула.
– Спасибо, – сказала она крысе. – Я очень благодарна вам за все, что вы для меня сделали.
Крыса спрыгнула на пол, бросила гневный взгляд на Ричарда и скрылась.
Девушка по имени Дверь протянула Ричарду обрывок бумаги.
– На, прочитай, – велела она.
День клонился к вечеру. Начало темнеть, – осень уже давно вступила в свои права. Ричард доехал на метро до Тоттенхэм-корт-роуд и теперь шел на запад по Оксфорд-стрит. В руках он держал клочок коричневой оберточной бумаги. На Оксфорд-стрит было множество магазинов, поэтому даже сейчас, в сумерки, тут толпились туристы.
«Это записка, – сказала она, вручая ему мятый обрывок бумаги, – от маркиза Карабаса».
Ричарду показалось, что он уже где-то встречал это имя.
«Замечательно, – сказал он. – Должно быть, у него закончились открытки».
«Просто так быстрее».
Он прошел мимо шумного, залитого ярким светом огромного магазина «Вирджин», мимо магазинчика для туристов, в котором продавались шлемы лондонских полицейских и крошечные модели красных двухэтажных лондонских автобусов, мимо кафе, где продавали пиццу кусками, а потом повернул направо.
«Ты должен сделать все так, как написано в записке. Смотри, чтобы за тобой никто не следил. – Дверь вздохнула и добавила: – Не надо было тебя во все это впутывать».
«Если я все сделаю… ты сможешь уйти из моей квартиры?»
«Да».
Он свернул на Хэнвей-стрит. И хотя шумная, ярко освещенная Оксфорд-стрит была всего в двух шагах, словно попал в другой город. Хэнвей-стрит казалась пустынной, заброшенной: узкая, темная улица, больше похожая на переулок, с мрачными магазинами звукозаписи и закрытыми ресторанами. Ее освещал лишь свет из окон нелегальных пабов на верхних этажах домов. Ричард почувствовал страх.
«…сверни направо на Хэнвей-стрит, потом налево на Хэнвей-плейс, потом еще раз направо – на Орм-песседж. Остановись возле первого фонаря…»
«Ты уверена, что так надо?»
«Да».
Ричард не помнил Орм-песседж, хотя и бывал на Хэнвей-плейс не раз: здесь в одном из подвалов находился индийский ресторан, который обожал его коллега Гарри. Насколько Ричард помнил, Хэнвей-плейс заканчивалась тупиком. Ресторан назывался «Мандир». Ричард прошел мимо ярко освещенного входа, глянув на лестницу, ведущую вниз, в ресторан, и повернул налево…
Он ошибался. Отсюда действительно можно было свернуть на Орм-песседж. На стене даже висела табличка: «ОРМ-ПЕССЕДЖ, № 1».
Неудивительно, что он раньше не замечал этой улицы. Ее и улицей-то нельзя было назвать: просто узкий переулок, освещенный газовыми фонарями. «Таких сейчас почти не осталось», – подумал Ричард и поднес клочок бумаги к свету.
«Трижды повернись вокруг себя против движения солнца. Против движения солнца – это то же самое, что против часовой стрелки, Ричард».
Он три раза повернулся, чувствуя себя полным идиотом.
«Зачем вообще все это выделывать, чтобы встретиться с твоим другом? Это же какая-то чепуха…»
«Это не чепуха. Поверь мне. Просто сделай это ради меня, ладно?» – и она улыбнулась.
Ричард остановился, подождал немного и прошел до конца улицы. Пусто. Никого. Рядом с железным мусорным баком груда тряпья.
– Эй! – крикнул Ричард. – Есть тут кто? Я друг Двери. Эй!
Нет, тут никого не было. Ричард облегченно вздохнул. Теперь можно спокойно вернуться домой и сказать девушке, что ничего не получилось. Потом он вызовет кого надо, и они во всем разберутся. Скомкав бумагу, он бросил ее в бак.
В ту же секунду то, что Ричард принял за груду тряпья, зашевелилось, поднялась, мелькнула рука – и на лету поймала скомканный листок.
– Это, кажется, мое, – сказал маркиз Карабас. На нем был огромный черный плащ, немного смахивавший на сюртук, и высокие черные сапоги, а под плащом – что-то рваное и грязное. В свете фонарей на темном лице ярко поблескивали белки глаз. Он тут же улыбнулся, обнажив белые зубы, словно в ответ на шутку, понятную ему одному, поклонился Ричарду и сказал:
– Маркиз Карабас к вашим услугам, а вы?..
– Хм… – замялся Ричард. – Ммм. Эээ…
– Вы – Ричард Мэхью, тот самый молодой человек, который спас нашу раненую Дверь. Как она?
– Ммм… Нормально. Ее рука все еще…
– Не переживай, с ней все будет в порядке. У всех членов ее семьи раны заживают в мгновение ока. Странно вообще-то, что их удалось убить.
Говоря все это, маркиз Карабас ходил взад-вперед, как тигр в клетке. Ричард понял, что он из тех людей, которые не могут усидеть на месте.
– А что, ее семью убили? – спросил он.
– Боюсь, мы так ничего не успеем, если ты еще будешь спрашивать о том, что тебя не касается, – ответил маркиз, останавливаясь напротив Ричарда. – Садись, – велел он.
Ричард огляделся, – куда бы здесь сесть? Взяв его за плечо, маркиз с силой толкнул Ричарда, так что тот упал навзничь на мостовую.
– Она отлично знает, что мои услуги стоят недешево. Что она предлагает?
– В каком смысле?
– Каковы условия сделки? Она ведь прислала тебя заключить со мной сделку. За просто так я никому не помогаю.
Ричард пожал плечами, насколько это возможно сделать, лежа на спине.
– Она велела передать, что хочет, чтобы вы отвели ее домой, – а я понятия не имею, где ее дом, – и наняли для нее телохранителя.
Даже когда маркиз стоял спокойно, его глаза все время бегали – вверх-вниз, туда-сюда, словно он что-то искал или о чем-то думал. Складывал, вычитал, взвешивал. Может, он ненормальный?
– А взамен? Что она предлагает взамен?
– Да вроде ничего.
Плюнув себе на ногти, маркиз потер их о лацкан плаща и отвернулся.
– Онамне ничего не предлагает, – похоже, он смертельно обиделся.
Ричард поднялся на ноги.
– По крайней мере ни о каких деньгах она не говорила. Сказала только, что будет у вас в долгу.
Глаза маркиза блеснули.
– В каком долгу?
– В огромном долгу, – сказал Ричард. – Она сказала, что будет у вас в огромном долгу.
Карабас ухмыльнулся, как голодная пантера, завидевшая в лесу ребенка. Потом снова повернулся к Ричарду.
– И ты оставил ее совсем одну?! – воскликнул он. – В то время как Круп и Вандемар рыщут по городу? Так чего же мы ждем? – Он встал на колени перед люком у обочины, выхватил из кармана какой-то металлический предмет, воткнул его в щель и нажал. Люк открылся. Маркиз сунул предмет на место и вытащил из другого кармана нечто, похожее, как показалось Ричарду, на длинную римскую свечу[180] или факел. Маркиз провел по нему рукой, и он загорелся, освещая улицу ярко-красным светом.
– Можно спросить? – вмешался Ричард.
– Нет, конечно, – отозвался маркиз. – Значит так. Никаких вопросов, ответов ты все равно не получишь. Не отставай от меня ни на шаг. И даже не пытайся понять, что происходит. Ясно?
– Но…
– И самое главное: никаких «но». А теперь в путь. Прекрасная дама в опасности, – заявил Карабас. – Нельзя терять ни минуты. Вперед! – С этими словами он указал в темноту канализационного люка.
Ричард спускался по лестнице, прикрепленной к стенке канализационной шахты, чувствуя себя таким потерянным, что даже первоклассный детектив не смог бы его теперь найти.